В.А.Чудинов

Расшифровка славянского слогового и буквенного письма

Ноябрь 13, 2009

Комментарии к статье Захара Прилепина

Автор 18:10. Рубрика Исследования по русскому языку

Комментарии к статье Захара Прилепина

В.А. Чудинов

В газете «Аргументы и факты»  № 38 от 16 сентября 2009  года на с. 47 опубликована статья писателя Захара Прилепина «Наш язык обречен?» Привожу текст это статьи со своими комментариями.

От редакции. В обществе не утихают споры по поводу нововведений в русском языке. Благодаря этим нововведениям слово «кофе» теперь имеет сразу два рода, а «файф-о-клок», «чао», «диггер» и прочие заимствования из иностранных слов получили официальную «прописку в русском языке». Одни изменениям обрадовались: теперь не надо ломать голову, размышляя, где поставить ударение в слове «договор». Другие считают, что эти меры убьют язык. Однако писатель Захар Прилепин, лауреат премии «Национальный бестселлер», считает, что волноваться за судьбу языка надо совсем по другому поводу.

«Русский лечится сам. Ничего плохого с русским языком пока не происходит. После 1917 года тоже, казалось, язык обрушился, стал варварским, полным нелепых заимствований и скулосводящих аббревиатур. Проверку прочности и эластичности языка во все времена проводит литература. В те времена Андрей Платонов или, скажем, Михаил Зощенко запустили в новую языковую реальность руки по самые локти, извлекали с удивлением то один словесный казус, то другое уродство, вплавляли в свой текст - и слово оживало, начинало прорастать, давать всходы. Приживалось!»

Полагаю, что Захар Прилепин прав. Я уже писал об этом в статье «Комментарий к очередным нормам русского произношения» от 07.10.09. Русский язык самоочищается. И в первую очередь, через литературу, которая оказывает своё воздействие и через сто, и через двести лет, тогда как бытовой язык за это же время изменяется гораздо сильнее.

«Прошло какое-то время, и выяснилось, что ничего с нашим языком не случилось: иначе не появилось бы великих сочинений на русском, не было б у нас ни Битова, ни Распутина, ни Искандера. Советско-мещанский новояз перетирал в крепких ладонях Шукшин, Высоцкий создал словарь рабочей, технической и прочей новосоветской интеллигенции, новейшие англицизмы за шиворот втащил в литературу Лимонов, Бродский расширил словарь поэтический, где латынь порой запросто соседствует с блатной лексикой. Да, язык - существо живое, и он действительно может заболеть, прихватить какой-нибудь злой вирус. Но он и лечится сам, и обновляется, пока нация жива и прирастает новыми людьми, а то и новыми землями. Русский язык нахватал всякой заразы в пору «расцвета демократии», сопровождавшейся не только ваучеризацией и приватизацией, но и непрестанными латиноамериканскими сериалами с их навязчивой и весьма бестолковой лексикой. И через это мы прошли: отряхнулись и двинулись дальше.

Когда сегодня сетуют на безграмотность молодёжи и появление нарочито изуродованных интернет-диалектов («аффтар, выпей йаду!» и проч. - так называемый «падонковский» язык), это ничего, кроме улыбки, не вызывает. Любые «падонки», подрастая, устраиваются на работу, женятся, даже рожают детей - и в социуме говорят на нормальном языке, потому что и не забывали его никогда. А если и притащили с собой в обиход несколько выражений - ничего, живая русская речь их тоже съест, не поперхнётся. У нас в стране сто лет назад две трети населения были безграмотными, но язык жил, а мы тут о каких-то молодёжных забавах печалимся».

А вот тут я с Прилепиным полностью согласиться не могу. Строгость в воспитании молодёжи - это одна крайность, но не менее опасна и другая крайность - вседозволенность. Скажем, малыш коверкает язык не потому, что он так хочет, а в силу того, что у него правильно еще не получается. Имеется в очень ограниченных количествах и «языковая игра взрослых»: НОЛИТО вместо «налито», УПЛОЧЕНО вместо «уплачено», ЕГО УШЛИ вместо «его выгнали» и т.д. Здесь игра затрагивает произношение одного звука или нарушение одного правила грамматики, причем только в устной речи. Когда же молодой человек начинает писать ПРЕВЕД МЕДВЕД! АФФТАР ТУТА ЖЖОТ И ДОСТАВЛЯЕТ, через некоторое время из невинной забавы эта манера речи становится привычной, а написание - автоматическим и устоявшимся. Согласен с Прилепиным в том, что  такого рода коверканье языка можно сравнить с запуском в русский язык вируса, который исподволь подтачивает русскую орфографию его адепта. Могу привести такой пример: в 50-е годы ХХ века в столицу хлынула масса приезжих, и некоторые девушки устраивались кондукторами на троллейбусы и автобусы. Именно тогда они произвели на свет гибрид из двух выражение: ОПЛАТИТЬ ПРОЕЗД и ЗАПЛАТИТЬ ЗА ПРОЕЗД. Их гибрид звучал так: ОПЛАТИТЬ ЗА ПРОЕЗД - чудовищное управление в русском языке. Общественность стала бороться - что же? Прилепин полагает: Любые «падонки», подрастая, устраиваются на работу, женятся, даже рожают детей - и в социуме говорят на нормальном языке, потому что и не забывали его никогда. А если и притащили с собой в обиход несколько выражений - ничего, живая русская речь их тоже съест, не поперхнётся. Но в данном случае он поперхнулся, поскольку «подонки» стали писать именно так. И сейчас я вижу на бланках о получении гонорара в весьма солидных учреждениях стандартную надпись: «Прошу мне ОПЛАТИТЬ ЗА...». Так что победил автоматизм, а не русский язык. Так что если мы хотим сделать своих детей грамотными и культурными, подобное сетевое баловство им следовало бы запретить - как проявление языковой распущенности.

Но продолжим выслушивать аргументы Прилепина, который полагает: «Тем более что новейшая литература, этот извечный речевой градусник, показывает и сегодня нормальную температуру. Неверующие пусть возьмут последние романы о современности хоть Алексея Иванова, хоть Сергея Шаргунова и убедятся, что с языком (как и с литературой в целом) у нас всё более чем в порядке».

Пока - да. Но надолго ли?

«На полшага впереди. За каждым поворотом истории нас неизменно подстерегает другая беда: русский язык в отличие, например, от иврита существует только на русской почве - в неволе он выживает недолго - не больше одной человеческой жизни, а то и меньше. Вспомним литературу эпохи первой русской эмиграции: после того как ушли из жизни старые мастера в лице Бунина и Шмелёва, новых литературных имён больше не появлялось. И даже из числа эмигрантов, попавших за рубежи в юном возрасте, получилось всего два больших писателя: Газданов и Набоков. Причём последний в конце 30-х начал писать по-английски. Остальные адаптировались к европам и азиям и растворились там, наверное, безвозвратно. Сегодня дети, внуки и правнуки миллионов эмигрантов и первой волны, и второй не пишут книг на русском, не сочиняют русских песен, а многие и не знают языка вовсе. Вывод отсюда простой. Если Россия растеряет свою территорию и наша государственность рассыплется, русский язык забудется скоро и навсегда. Знать его будут лишь специалисты, и их будет в тысячи раз меньше, чем людей, знающих латынь. (Латынь всё-таки полноправно укоренена, например в медицине, в биологии, чего о русском не скажешь.) А для того чтобы государственность не потерять, нам нужно не только развить в России (я бы сказал: вернуть России) армию и флот, но и стремительно, семимильными шагами реформировать язык».

А тут есть, что возразить: венгерский язык, например, существует только в Венгрии, тогда как русский пока еще удерживается во многих бывших республиках СССР, хотя новое поколение его уже перестает понимать. Что же касается иврита, то его не знают многие евреи России, которые разговаривают на идише; однако Прилепин нам приводит единственное исключение - народа, рассеянного по всей Земле и не имевшего до ХХ века своего родного государства. Напомню, что свой украинский язык сохранили жители Западной Украины, входившей в состав Австро-Венгрии, сербы сохранили свой родной язык во времена сербской оккупации, русский язык - русины Закарпатья, так что даже если «государственность рассыплется», русский язык у настоящих русских всё-таки сохранится, как он сохраняется на сегодня у русских в Литве, Латвии, Эстонии, Молдавии и в ряде других ныне самостоятельных государств.

Далее, если призывы вернуть России армию и флот вполне справедливы, то желание Прилепина реформировать русский язык мне непонятно. Любая реформа - это хирургическое вмешательство в тело языка; к нему имеет смысл прибегать только в крайних случаях. На рубеже XVIII и XIX века казалось, что русский язык безнадежно устарел по сравнению с французским, но гений Жуковского, Державина и Пушкина сумел показать его во всём блеске, и к концу XIX века русские писатели Достоевский, Чехов и Толстой приобрели мировую известность. Так что дело не в языке, а в его представителях, и если бы интернет возник в конце XIX века, то в нем писали бы весьма красивым русским слогом. На самом деле, «тролли» являются не просто молодыми шалопаями, лопочущими на новоязе «из любви к искусству», они поощряются к этому вполне взрослыми людьми, осознанно прививающими им моду на исковерканный язык, как вполне сознательно демонстрируются порнографические фильмы и продаются наркотики. Это не демократия, это прикрытие словечком «демократия» любых форм растления молодого поколения.

«Недавние государственные «реформы» в сфере языка никаких особенных эмоций не вызывают: ни раздражения, ни уважения. Кофе - да, может быть теперь и среднего рода, но мужской род остался предпочтительным. Можно говорить «дОговор», но «договОр» всё-таки вернее, согласно новым словарям. Ну и так далее, примеры уже навязли в зубах. Зачем Министерству образования (так и хочется здесь по-советски назвать его Минобразом) нужно было сохранять старые и отжившие нормы (вроде «йогУрта» наряду с «йОгуртом»), не до конца понятно. Хотели узаконить простонародные диалекты? Но нам кажется, что всякая языковая реформа должна на полшага опережать развитие языка, а не плестись в хвосте у не самой образованной части нации. Сегодня существует острейший запрос на создание укоренённого в русском языке словаря технического, связанного, в том числе, и с мировой Сетью. В Рунете, за неимением русских обозначений для тысяч понятий, творится полная чехарда: словотворчество такое, что любые футуристы позавидовали бы. Этот процесс надо возглавлять: так мы облегчим не только жизнь нашим детям, постигающим Интернет, но и развитие русской науки. А то уже слышны голоса, что русский язык обречён на вымирание, оттого что со знанием английского легче освоить Всемирную паутину. Начался новый виток, не побоюсь этого слова, низкопоклонства перед Западом: ах, мы никуда не годны, ох, мы такие неповоротливые, на русском только стихи писать можно. Подобные речи, впрочем, велись маловерами и капитулянтами и в XVIII веке, и в XIX, и в XX. И ничего, с помощью русского языка совершили тысячи мировых открытий, штурмовали космос, выстроили сверхдержаву... Заткнитесь, в общем, не заказывайте нам панихид раньше времени».

Понятно, что когда в СССР в начале 60-х годов ХХ века перестали финансировать развитие вычислительной техники, нас обрекли на отставание в наиболее перспективном секторе развития не только рынка, но и материальных средств обеспечения интеллектуальной деятельности. Разумеется, если бы компьютерную периферию и программы сегодня делали в России, то все пояснения писали бы по-русски. И тогда англоязычные страны были бы вынуждены изучать русский язык, если бы наши программы были лучшими. Так что вина нашего правительства середины ХХ века в натиске английского языка через компьютерную технику имеется, и немалая.

Что же касается попытки «возглавить», то сразу вспоминается анекдот: чтобы задушить любое общественное движение, нужно его организовать и возглавить. Существует Институт русского языка РАН, его сотрудникам платят деньги как раз за развитие русского языка в тех сфера, где пока его применение неупорядочено, так почему бы общественности и не спросить с него за отсутствие необходимых разработок? Налицо общественный запрос с одной стороны и явная бездеятельность одного из подразделений РАН с другой стороны. Или этот Институт существует только для того, чтобы сражаться с русским патриотом Задорновым, как раз пропагандирующим более глубокое исследование русского языка, чем его производит этот Институт?

«Но если Министерство образования и впредь будет заниматься «брачащимися» вместо «брачующихся» (тоже примеры из числа вновь узаконенных норм), то у нас уже есть проект очередной государственной реформы всего из двух пунктов. Вот они. Вернуть в печать букву «ё», потому что её действительно не хватает. Распустить Министерство образования, потому что делом надо было заниматься, а не ерундой».

Дельное предложение. Хотя и вряд ли осуществимое. Да и ненужное: еще раз повторяю, что регулированием живого языка должны заниматься не чиновники, а учёные. А эти последние теперь переключились на словесные баталии с действительными борцами за чистоту русского языка.

Статья О. Анципович. А вот еще одна статья: «Россияне должны называть нашу страну Беларусь http://kp.by/daily/24360/545833/». Российские языковеды признали, что нельзя использовать слово «Белоруссия», потому что такого государства нет. Ольга АНЦИПОВИЧ - 15.09.2009. Это интересно, поскольку опять речь идёт о том, чем занимаются лингвисты с учёными степенями.

«Тем не менее, и вчера, и сегодня в новостях на российских каналах по-прежнему уверенно говорили «В Белоруссии». Хотя с 1 сентября в России изменился перечень официальных словарей и по новым правилам россияне должны произносить название нашей страны так, как говорят в самой Беларуси (Читайте так же: У белорусов будет свой русский язык!).

- Когда же вместо «Белоруссия» россияне будут говорить «Беларусь»? - переспросила «Комсомолка» у Юрия Прохорова, ректора Государственного института русского языка им. Пушкина.

- На мой взгляд, и до 1 сентября должны были говорить «Беларусь». Ведь такой страны как Белоруссия нет! - ответил Юрий Евгеньевич. - Просто сейчас вступил в силу приказ Министерства образования, по которому утверждены четыре словаря, прошедших специальную комиссию. Но и старые словари никто не отменял. В прошедшем экспертизу орфографическом словаре, правда, слова «Беларусь» нет. Есть только слова «белорусский», «белорус». Но наш институт, определяя, как правильно назвать ту или иную страну, всегда обращается в протокольный отдел Министерства иностранных дел России. И там говорят, что название страны - Республика Беларусь. Да, мы по традиции говорим «Белоруссия», это идет со времен Советского Союза. Но государство-то ваше называется Беларусь! Еще мы говорим "Молдавия", хотя нужно "Молдова". Русскому, правда, тяжело сказать правильное название - Кыргызтан, легче - Киргизия.

- Но ведь Беларусь сказать легко!

- Да, слово «Беларусь» легко для произношения. Буркина-Фасо и то не противоречит никаким нормам русского языка. А уж родная нам Беларусь... Как скажете, так и напишем!»

Вот те и на! Если так, то давайте заставим немцев произносить «Россия» вместо «Русслянд», англичан - вместо «Раша», испанцев - вместо «Руссия». Мы же - Россия! И столица у нас - Москва, а не Моску. Ведь в каждом из названных языков слово «Русь» легко для произношения. Но разве дело в лёгкости? Русь в своё время состояла из трёх частей: Великой, Белой и Малой, и, соответственно, Великороссии, Белоруссии и Малороссии. Таковы РУССКИЕ названия этих частей Руси, а ныне самостоятельных государств. А требование произносить данные названия по-белорусски сродни требованию произносить все нынешние или прошлые названия на их языках: Юнайтэд Киндэм, Юэсэй, Дойтшлянд, Польска Жечепосполита Людова, Суоми, Сакартвело, Айарстан и даже Он - дура! И вот ответ якобы учёного: Как скажете, так и напишем! - Словом, «Чего изволите-с?». Увы, такова нынешняя русистика.

Написать отзыв

Вы должны быть зарегистрированны ввойти чтобы иметь возможность комментировать.






[сайт работает на WordPress.]

WordPress: 7.05MB | MySQL:11 | 0.426sec

. ...

информация:

рубрики:

поиск:

архивы:

Октябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

управление:

. ..



20 запросов. 0.601 секунд