Славянские узлы на русских и шведских памятниках

Славянские узлы на русских и шведских памятниках

В.А. Чудинов

Идею существования узелкового письма на Руси выдвинул А.И. Барашков, нашедший его на ряде заставок из богослужебных книг и изображений на ювелирных изделиях [1, с. 28-32]. Действительно, мотив разного рода узлов и переплетений часто помещался на средневековых изображениях. Можно допустить, что в каких-то, весьма редких случаях, нечто похожее можно было связать и с помощью нитей. А.И. Барашков отмечает, что стиль рисунков с узлами и различными, чаще всего демоническими, фигурами, был назван известным ученым прошлого века Ф.И. Буслаевым тератологическим (от греческого слова teraz— чудовище). Рисунки такого типа изображали переплетенных змей, чудовищ и людей. Кроме того, А.И. Барашков отмечает, что помимо словосочетаний «связать мысль», «намотать на ус» и других в том же роде, свидетельствующих о пережитках существования какого-то узелкового типа информации на Руси, волшебный клубочек в сказках обычно давала баба Яга добру молодцу, чтобы он смог отыскать дорогу в иные страны или даже в подземный мир. Уже из сказанного можно сделать вывод, которого не заметил или не хотел заметить данный исследователь – о связи узелкового типа сообщения информации, о клубках и плетенках с нижним миром хтонических существ. Об этом же свидетельствует и красочное описание А.И. Барашковом процедуры извлечения клубочка волхвом: клубочек достается из берестяного короба, а короб находится в ТАЙНИКЕ. Это вызывает удивление, ибо сам по себе клубок ниток является принадлежностью любого дома и ничего волшебного в себе не заключает.

Все историки письма считают узелки более близкими к пиктограммам, чем к фонетическим знакам, насколько об этом можно судить по известным американским примерам такого письма типа КИПУ или ВАМПУМ. Даже в наши дни узелки на платке лишь напоминают о некоторых обязанностях человека, не говоря о них напрямую. Отождествляет узлы с пиктограммами и А.И. Барашков, полагая, что один узел изображает Рода, другой – Солнце или Хорса, третий – Дажьбога и т.д. В общем с этим можно согласиться. Однако конкретные интерпретации, на наш взгляд, носят характер простых догадок, не подкрепленных существенными доказательствами. О том, что узелками можно записывать обычные тексты, Барашков не сообщал ничего. Так что честь рассмотрения узелкового письма именно как письма, а не пиктограмм, скорее принадлежит нам. В то же самое время, вряд ли этот тип передачи информации можно считать самостоятельным видом письменности. На наш взгляд, узелковые знаки являются разновидностью слоговых, стилизованными под узлы. Иными словами, когда-то очень давно, еще у праславян, возможно, узелковое письмо и существовало; однако в средневековой Руси под него оформляли вполне понятные слоговые знаки.

Заставка из Симоновой псалтири. Рассмотрим два примера, приведенных самим А. Барашковым. Вот заставка из Симоновой псалтири (ХIII век), рис. 1-1 [1, с. 30, рис. 2 а]:

Рис. 1. Наше чтение знаков на заставке из Симоновой псалтири

На ряде завитков, которые мы пронумеровали, содержатся группы знаков или лигатуры, которые мы прочитали сбоку, сохраняя ту же нумерацию. Получилась фраза: СЬВЯЖИ ВУЗЕЛЪ ТОИ РУНА-БЕЧАТИ, то есть СВЯЖИ В УЗЕЛ ТЕ РУНЫ-ПЕЧАТИ! Поскольку под РУНАМИ, как мы выяснили [3, с. 118-121], понимаются знаки славянской слоговой письменности, художник, рисовавший заставку, предлагает связать в узлы именно ее знаки. Более того, связанные в узлы, эти знаки уже приобретают характер ПЕЧАТЕЙ, то есть удостоверяют подлинность документа. Тем самым, выясняется иное назначение нарисованных узлов: не столько передача информации, сколько фиксация ее важности и/или подлинности. Правда, об этом нам поведали не сами узлы, а надписи около них.

Тем самым, наличие узелков подтверждается параллельным текстом, из которого следует, что узелки оказываются подлинными «юридическими знаками», то есть знаками, подтверждающими подлинность документов.

Рис. 2. Наше чтение узлов на изображении грифона

Надписи на грифоне. Можно рассмотреть и другой пример из той же работы. Так, весьма сложной оказывается узелковая надпись на мифологическом существе, которого Барашков обозначил как грифона, рис. 2 [1, с. 30, рис. 2 д]. Помимо солярного знака справа вверху тут имеется большой узел слева, узел поменьше справа и, наконец, довольно затейливый узел внизу, вбирающий в себя продолжение крыльев и хвоста грифона. Можно также заметить и самый верхний знак, образуемый продолжением луча солнца влево (слоговой знак БО) и переходящий влево же в петлю (ГЪ), что образует слово БОГЪ.

Весь текст будет таким: БОГА-ЗЬВЕРУ ПЕЧАТА СЬЗЬДАЛЕВЕ РУНЕВЕ, то есть БОГА-ЗВЕРЯ ПЕЧАТИ СУЗДАЛЕВЫ РУНИЧЕСКИЕ. Тут отмечается еще раз, что назначение узлов состоит в их свойствах быть печатью; кроме того, еще раз подчеркивается принадлежность к Суздалю. Возможно, что Суздаль был определенным духовным центром, сохранившим древние традиции. Тем самым, основная мысль А. Барашкова о возможности читать нарисованные узлы, подтверждается.

С этих позиций можно понять и ряд узлов, предложенных А. Барашковым. Так, на рис. 3-1 [1, с. 21, рис. 1 а] изображен узел, который этот автор толкует как символ Рода. Действительно, с позиций славянских слоговых знаков этот символ можно прочитать как РОДЪ, рис. 3-2; но, кроме того, внизу узла явно просматривается перевернутая вверх ногами надпись РУСЬ, рис. 3-2. При этом совершенно непонятно, как сделать две подобных петли, ибо тут каждый конец нити должен входить сам в себя. Узел, изображающий Хорса или Солнце, рис. 3-3, может быть понят двояко: и как пиктографический знак из окружности и косого креста, и как надпись ХОРС, сделанную кириллицей, (что, разумеется, свидетельствует об очень поздней стилизации подобного рода), рис. 3-4. Но при желании, здесь можно вычитать и чисто слоговую надпись ДАЖЬБОГЪ-РУСЬ, рис. 3-5. Напротив, знак, принятый А. Барашковым за знак Дажьбога, рис. 3-6, не имеет у славян соответствия ни в символике пиктограммы (такая пиктограмма неизвестна), ни в чтении (хотя и тут возможно чтение как на рис. 3-5, однако остается лишний знак ЖЬ, который не входит ни в какое слово). На заставке, рис. 1-1, этот узел помещен в центр композиции и напоминает свастику, образованную из солярного знака с прямым и косым крестом. А у свастики есть своя семантика – пожелание здоровья, счастья, процветания. Так что в данном случае слогового подтверждения нет, а с точки зрения плетения совершенно неясно, как можно из нити связать окружность, соединив 2 конца нити без шва и утолщения.

Следующий знак, рис. 3-7, принятый А. Барашковым за дерево, можно очень приблизительно именно так и прочитать, ДЪРЪВО, рис. 3-8; но если понимать, что человек удостоверяет нечто печатью с изображением дерева, он имеет в виду мировой дерево. В таком случае оказывается излишним понимание следующего знака, рис. 3-9 как «мирового дерева»; мы тут читаем ДЪРЪВО-РУСЬ, рис. 3-10, то есть мировое древо Руси.

Рис. 3. Наше чтение узлов

Следующий узел А. Барашков принял за обозначение НЕБА-СВАРОГА. Основой его является узел РОД; поперечный узел может быть прочитан как НЕБО, рис. 3-14, но при условии его вертикального положения, рис. 3-12 и зеркального отражения, рис. 3-13. Вообще говоря, небо обычно понимается не как СВАРОГ, а как СВАРГА, но чтения СВАРГА данный узел не имеет.

Добавление к нему еще одного узла в виде окружности с тремя поперечинами имеет смысл не при вертикальном (как у Барашкова), а при горизонтальном расположении, рис. 3-15; тогда каждая поперечина символизирует один из миров (верхний, средний и нижний). Слогового чтения тут нет, только идеографическое. Тот же узел, повернутый вверх ногами, (у Барашкова при зеркальном отражении) понимается Барашковым как ЗЕМЛЯ, рис. 3-16. На наш взгляд, опрокидывание знака НЕБО кверху ногами, рис. 3-17, не имеет чтения ЗЕМЛЯ, но читается как ПЕКЪЛО, рис. 3-18, что и должно соответствовать нижнему миру. Наконец, последний знак, рис. 3-19, трактуется Барашковым как Огонь-Сварожич; на наш взгляд, чтение ОГОНЬ (точнее ВОГОНЕ), на данной вязи в принципе допустимо; слово СЬВАРОЖИЧЬ тоже можно вычитать, хотя и с трудом; но гораздо проще усмотреть на этой вязи слово СЬВАРОГЪ, рис. 3-20.

А Барашков отмечал, что богатые узлы содержатся на шведских камнях. В самом деле, ряд шведских рунических памятников (рунных камней) содержит петли и узлы в качестве орнамента. Этот орнамент читается как любое узелковое письмо по-славянски, образуя осмысленные фразы. Вот, например, памятник из Упланда [2, с. 53, рис. 24], рис. 4.

Узелковый вариант слогового письма наиболее труден для чтения, поскольку с одной стороны, один знак плавно переходит в другой или, напротив, сверху перекрывается элементом другого знака, а с другой стороны, все знаки стилизованы под петли, и потому различие между ними сведено к минимуму. Поэтому вероятность ошибочной интерпретации надписи здесь особенно высока. Тем не менее, мы пытаемся прочитать слева направо и сверху вниз, не обращая внимания на содержание шведского текста, начертанного рунами.

Рис. 4. Наше чтение узлов на памятнике из Упланда

Мы читаем: КЪРУГОВА РУНОВА ПЬРУСЬКА БЕЧАТЬ ПЬЛАЧЕТЬ ЗА ВИКИНЬГОВЪ-ЧЕХОВЪ. Это можно понимать так: КРУГЛАЯ РУНИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ ПРУССИИ ОПЛАКИВАЕТ ВИКИНГОВ-ЧЕХОВ. Тем самым из текста явствует, что в состав викингов входили чехи, часть которых пала в боях. Подлинность сообщения подтверждает руническая печать, распространенная среди славян Пруссии; вероятно, в средние века в качестве Пруссии рассматривалась и Скандинавия. Тем самым данная надпись позволяет увереннее говорить о наличии в составе варягов славян – подобное предположение не раз выдвигали историки. Иными словами, викинги представляли собой военизированные группы разного этнического состава, включая в себя скандинавов, других германцев и славян. Памятник, судя по содержанию надписи, может быть атрибутирован как надгробье в честь павших воинов. Представляет интерес мальтийский крест в центре, оформленный весьма торжественно; возможно, что это поминальный знак, обозначающий павших христиан.

Наличие печати из узлов нам только что встретилось на памятнике Суздаля; это служит косвенным подтверждением правильности данного нашего чтения.

Другой рунический камень содержит изображение голубя и лошади, которые как целиком, так и по своим элементам не похожи на знаки славянского слогового письма [2, с. 58, рис. 25], рис. 5-1. Конь в центре композиции на месте креста, видимо, символизирует языческую принадлежность воинов. Тем не менее, узлы, а также трилистник в левом верхнем углу могут быть прочитаны:

Мы читаем: КИЕВЪ. МОГИЛА СЬЛАВЯНЪ. КОЛЬКИ ЗАСЕКИ. ВИКИНЪГИ – ВИКИНЬГУ, рис. 5-2. Под КОЛЬКИМИ ЗАСЕКАМИ понимаются, видимо, не «КОЛЮЧИЕ», то есть угловатые, славянские НАДПИСИ (ибо здесь мы видим петли и узлы, а не «колючки», как в новгородских текстах) а как раз КОЛЬЧАТЫЕ, КОЛЬЦЕВЫЕ, то есть округлые. Слово ЗАСЕКА нам уже встречалось и обозначало НАДПИСЬ. Заметим, что если на Руси знаки славянского слогового письма назывались РУНАМИ, то здесь, рядом с германскими рунами, они именуются КОЛЬКИМИ ЗАСЕКАМИ.

Рис. 5. Наше чтение надписи на рунном камне с конем

На этом памятнике фигурируют уже не викинги-чехи, а викинги-киевляне. Заметим, однако, что они не именуются русскими, а обозначены именем своей столицы. Любопытна и фигура лошадки со всадником. Это заставляет вспомнить об одном из Микоржинских камней, найденных в Польше и тоже имевшем руническую надпись и изображение лошади; Г.А. Гриневич попытался прочитать германские руны по-славянски [4, с.272], рис. 6.

Рис. 6. Псевдодешифровка Г.С. Гриневичем надписи на втором камне из Микоржина

Обратим внимание на стилистику изображения лошади: тело животного в обоих случаях вытянуто по горизонтали, шея удлинена, ноги укорочены. В отношении этого камня нет сомнения в том, что он является надгробным. Теперь можно предполагать, что этот камень в Польше имеет отношение не просто к викингам, но к викингам-киевлянам, павшим на польской земле.

Рис. 7. Наше чтение надписи на руническом камне с узлами

Еще на одном руническом камне, из Готланда, рис. 7-1 [2, с. 61, рис. 26], мы читаем: СЪКЪЛАВИНОВА НОВА РУСЬ. СЬКЬЛАВЪСЬКА МОГИЛА, рис. 7-4. Тем самым речь идет о западных славянах, живших на территории современной Германии.

Конечно, может быть задан вопрос о том, правомерно ли читать петли и узлы, не читая сами надписи. На него дает ответ исследование С.М. Тодоровой. Она составила типологию рунических надписей, которые представляют собой такие тексты: «Бог да поможет», «автор памятника», «покойный ездил и погиб», «покойный построил мост или проложил дорогу», «покойный обладал имуществом», «наследовал покойному такой-то», «памятник поставлен самим покойным при жизни», «покойный был хорошим отцом или сыном»; к единичным относятся такие тексты: «Был его хускарлом», «достойный человек», «умер в белых одеждах», «был гостеприимным», «заметный человек», «смелый» и т.п. [5, с. 8].

Рассмотрим еще два шведских камня. На камне из Готланда, рис. 8-1 [2, с. 88, рис. 32], мы читаем: МОГИЛА СЬЛАВЯНЪ. ВИКИНЪГИ-ВОИНЫ. БЕЛОРУСЬ, РУНИКИ, рис. 8-2. На камне из Упланда, рис. 8-3 [2, с. 81, рис. 31], можно прочитать: РУНИКА ВЪ БЕЛОРУСИ. ПЕЧАТЬНА, ВЫВЕРЕНА, рис. 8-4. Это может навести на предположение, что какая-то часть Швеции в некоторый период XI в. могла принадлежать восточной Руси и потому называться Белорусью (Восточной Русью). Однако это предположение необходимо проверить. Но если оно верно, то концентрация рунических памятников с узлами и петлями в районе Упланда и Готланда становится вполне понятной: славяне предпочитали хоронить своих сородичей на временно славянской, но исконно шведской земле, имея надписи двух типов, рунами и узлами.

Подведем некоторые итоги рассмотрению надписей на шведских камнях. Несмотря на то, что камни находятся в Швеции (или в Польше), а письменные знаки на них представляют собой старшие или младшие скандинавские руны, сами петли могут быть прочитаны как славянские тексты, которые содержат информацию об этнической принадлежности погребенных. А между тем, по свидетельству С.М. Тодоровой, «современные скандинавские исследователи отрицают всякий смысл этой орнаментики, кроме орнаментального» [5, с. 7]. Тем самым, нам удалось показать наличие смысла в казалось бы произвольных петлях орнамента, а, кроме того, получить важную информацию о существовании славянских отрядов в составе дружин викингов, причем отрядов разных: киевлян (т.е. русских), чехов, склавенов (ободритов). Замок с перемычкой в самом низу орнамента может быть прочтен как надпись МОГИЛА СЛАВЯН.

Рис. 8. Наше чтение надписи на камне из Готланда и Упланда

Заметим, что часть славян была крещена и имела на могильных плитах знак в виде мальтийского креста. Другая часть, видимо, языческая, имела в качестве небесных покровителей каких-то животных. Однако для более точного выяснения соответствия животных каким-то славянским этносам необходимо провести более подробное исследование. Всего же в Швеции содержится около 600 рунических камней с петлеобразным орнаментом.

Вернемся теперь к надписям Руси, особенно юга. На ритоне из самого большого кургана Чернигова, получившем название Черной Могилы и раскопанного в 1872-1873 гг. Д.Я. Самоквасовым, можно видеть изображение, которое мы разбили на две части, рис. 8-1 [6, с. 225]. Ниже помещены комментарии В.Я. Петрухина, который поместил анализу изображения целую статью [6]. Оценивая изображение в целом, он замечает, что «не может быть и речи о стремлении в духе «исторической школы» конкретизировать мотив на ритоне до такой степени, чтобы интерпретировать его как изображение победы Святослава над Хазарским каганатом в 965-966 гг. Несомненно, однако, что этот мотив неслучайно оказался актуальным для формирующегося древнерусского искусства; неслучайно ритон с этим хазарским мотивом занял центральное место в ритуале богатейшего русского кургана» [6, с. 216]. Тем самым ритон косвенно датирован серединой Х века. На наш взгляд, он содержит узелковое письмо, которое мы и попытаемся прочитать.

Мы читаем: РУСЬ ХОЗАРЕВУ ВЪЛОЖАТЬ ВЪ РУСЬ ЗЕЛО, И ХОЗАРЕ БУДУТЬ НАШИ, рис. 9-2. Последовательность чтения устанавливается буквами. На наш взгляд, в надписи как раз и отмечается промежуточный этап действий Святослава, когда Хазария еще не была полностью подчинена Руси, и потому на ритоне начертан только план действий. В таком случае композиция становится важным историческим документом.

Интересно отметить и другой момент: присутствие грифонов и узлов, что является элементами так называемого «тератологического стиля». Между тем, как отмечают исследователи, «первые древнерусские рукописные книги тератологического стиля создаются в XII в., почти одновременно с таковыми же у болгар» [7, с. 136]. Тем самым здесь мы видим основы этого стиля в изделиях прикладного назначения, содержащего узелковые тексты.

Рис. 9. Наше чтение надписи на ритоне из Черной Могилы

Заключение. Итак, узелковое письмо существовало на Руси еще в Х веке, до походов Святослава и писали им на ценных изделиях типа ритона; в XI в. мы встречаем это письмо на надгробьях на территории нынешней Швеции; в XII в. оно распространяется на рукописные книги Руси. Тем самым можно констатировать, что оно существовало не менее трех веков, причем в тех разновидностях документов, которые либо не были продублированы кириллицей, либо вообще существовали до введения кириллицы. Даже те сведения, которые мы получили после прочтения нескольких узелковых надписей, достаточно важны для русской истории. Это заставляет обратить на него особое внимание.

Литература

1. Барашков А. Узелковое письмо древних славян // Наука и религия, 1992, № 4-5

2. Руны. Сост. Анна Кайа. М., 1998

3. Чудинов В.А. О названии славянских слоговых знаков // Третьи культурологические чтения. Сб. кафедры культурологии ИППК МГУ серии «Науки о культуре и человеке». М., 1998

4. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки // Энциклопедия русской мысли. Том 1. М., 1993

5. Тодорова С.М. К вопросу о семантике орнаментики рунических камней земли Упланд (Швеция, XI в.) // Проблемы развития зарубежного и русского искусства. СПб, 1995

6. Петрухин В.Я. К начальной истории русского искусства. Ритон из Черной могилы и тюркско-иранская традиция // Этноязыковая и этнокультурная история Восточной Европы. М., 1995

7. Ильина Т.В. О Псковской книжной графике XIII—XV вв. // Культура средневековой Руси. Л., 1974