Александр Игоревич Асов как эпиграфист

От /

В.А. Чудинов

В галерее портретов современных эпиграфистов неакадемического направления яркое место занимает Александр Игоревич Асов. Окончив физический факультет по кафедре «Физика моря» и проработав в качестве журналиста в журнале «Наука и религия» (тогда он подписывал свои статьи фамилией Барашков), Александр Игоревич сделал себе имя на публикации «Велесовой книги» в дешифровке Ю.П. Миролюбова. Позже он составлял сборники русских обрядовых песен, стихов и преданий, выступая как фольклорист, а затем приступил к дешифровке двух относительно больших произведений — «Боянова гимна» и надписи на памятнике Бусу. Здесь он уже выступил, как эпиграфист, и именно эту грань его многочисленных талантов я хотел бы рассмотреть.

А.И. Асов во время выступления с рассказом о собственном творчестве.
Рис. 1. А.И. Асов во время выступления с рассказом о собственном творчестве.

Красная поляна, лето 2005 года. Фото — В.А. Чудинова

Естественно, что сначала следует предоставить слово ему самому. Я цитирую его книгу «Руны Боянова гимна» с ходом его дешифровки, комментирую отдельные фразы и сам ход исследования, а затем прихожу к определенным выводам.

Руны Боянова гимна

А.И. Асов

Истоки славянских рун. Именно Велес дал праславянам и праскандинавам руническую письменность1. И замечу, что и в самих ведических преданиях Один (земной царь и воплощение Верховного Бога) обретал руны, отданные Одину (небесному царю, самому Верховному владыке). Под сим небесным Одином и следует понимать Велеса2.

После обретения рун земной Один передал руны асам3 (асуням), вместе с ним передавали руны и другие герои: Даин передал руны альвам (альфам), Двалин передал руны двергам, а Алевид передал их великанам-йотунам. И было это у Ирийского древа, у истоков священной Ра-реки, то есть, Волги. И замечу, что саму сию реку именовали Волгой, или Воложкой, по имени бога Волоса, а также и по другому его имени Ранхой (в иранских преданиях). И даже исток западной Ранхи (что у озера Селигер в Тверской области)4 сохранил поныне имя Руна.

Руны пеласгов и атлантов5. Какими рунами написан «Боянов гимн»?

Большинство рун гимна близки к так называемой «пеласго-фракийской рунике». Эти руны были в употреблении у пеласгов, населявших Пелопоннес, Апеннины, часть Малой Азии и Причерноморье до прихода в эти земли греков, латинян и иных. Мы вправе называть эти руны также «рунами атлантов», ибо, по греческим мифам, эти руны пеласги унаследовали от муз, под коими подразумевались плеяды-атлантиды, дочери титана Атланта6 (он же русский Святогор)7. В древности этими рунами пользовались все народы, но после Девкалионова и Дарданова потопа их сохранили лишь пеласги8.

Сегодня известно немного видов памятников, написанных «пеласгийской руникой». Например, девять больших досок с вырезанными на них пеласгийскими надписями, найденными в 1444 году в Италии близ Губбио. По мнению ученых, они содержат описания священнодействий жрецов храма обричей9. Эти и иные подобные письмена изучали французские и немецкие ученые в XVI-XVIII веках — Фаст, Олав Магнус, Каппенс, Монфокон, на трды которых ссылался А.И. Сулакадзев (опираясь на их работы, он транскрибировал и пытался перевести текст «Боянова гимна»)10.

В XIX веке пласгийскую и этрусскую письменность изучали итальянцы и немцы: Ланци, Фиреизи, Куарчази, Валериан, Миглиарини, Ласси, Лепсиус. В России работы по пелсгийской (и праславянской)11 письменности этого типа публиковали в XIX веке Фаддей Воланский, Егор Классен и Александр Чертков12.

Начиная главу, посвященную дешифровке рунического текста «Боянова гимна», не могу не обратиться к фундаментальному труду А.Д. Черткова (1). Ибо основные проблемы, связанные с озвучиванием рун, на коих был написан текст «Боянова гимна», А.Д. Чертков разрешил в этой книге. Свою работу ученый почитал первым подходом к чтению этрусских и пеласгийских письмен, на которых написаны многие памятники древней Италии. А.Д. Чертков не успел завершить работу и перейти к чтению известных в то время текстов. И никто так и не продолжил начатый им труд13.

С тех пор были найдены и многие иные этрусские памятники письменности. Корпус этрусских текстов издал итальянский ученый Мassimo Pallottino (Etruscologia, Milano, 1963)14. В совокупности они составляют внушительный том, и перевод их воскресил бы мир цивилизации не менее значимой, чем древнегреческая или древнеегипетская. Но до сих пор никто так и не взялся за разрешение этой важной для мировой культуры задачи15.

Из современных работ, в которых делались попытки чтения этрусских текстов, достойны внимания только труды А.И. Немировского (2) и словенского ученого Матея Бора (3)16, которые предприняли попытки чтения некоторых текстов. Можно отметить и то, что переводы их были схожи, но всё же разные17. Из явно неудачных попыток чтения следует упомянуть работу Г.С. Гриневича (4)18.

Все эти работы основывались на крайне ограниченном количестве источников. Затрудняет эту работу также отсутствие в отечественных библиотеках самих памятников этрусской письменности. Даже текст Евгубинских таблиц, к коим постоянно обращался А.Д. Чертков в прошлом веке, ныне невозможно найти (в единственном имеющемся экземпляре труда Лепсиуса в Исторической библиотеке нужные страницы отсутствуют). Нет в Москве и Петербурге работы М. Паллоттино19.

Мной была предпринята попытка изучения нескольких имеющихся этрусских текстов, в результате которой я пришел к определенным выводам. Во-первых, можно с достаточной долей уверенности предположить, что в текстах есть имена не только греческих, но и славяно-арийских богов20, а также некоторые слова, имеющие славянское звучание. Во-вторых, этрусский язык — особый, ныне вымерший язык, близость которого к славянскому не доказана21. Может быть, это язык иллирийской группы, либо один из языков кельтской группы (фракийцев?)22. И, разумеется, браться за дешифровку этрусского и пеласгийского языков можно только имея весь корпус этрусских, пеласгийских и фракийских письмен23.

Насколько близка религия этрусков и пеласгов к древнеславянской религии, покажет будущее. Однако то, что пеласгийская культура и письменность древним славянам могла быть знакома, больших возражений не вызывает. Поэтому использование пеласгийской руники в IV веке при написании «Боянова гимна» очень вероятно24. Обратим внимание, что «Боянов гимн» был написан в верховьях Дуная, а в нижнем его течении жили в то время фракийцы, писавшие именно этой руникой. Некоторые фракийские надписи на камнях публиковались у нас (5)25.

А.Д. Чертков сумел озвучить пеласгийские руны и надеялся после этого прочитать имеющиеся пеласгийские и этрусские тексты по-славянски, но они не поддавались такой дешифровке26. Тем не менее, проделанная им работа в самом деле позволила прочесть чисто славянский текст, коим был написан «Боянов гимн».

Бояновы руны. Первым руны «Боянова гимна» пытался озвучить А.И. Сулакадзев . Мы располагаем транслитерацией восьми строк «Боянова гимна», выполненных Александром Ивановичем. Это транскрибирование было издано Г.Р. Державиным27, поэтому нельзя исключать, что он внес в текст свои поправки. По ним легко восстановить сулакадзевское озвучивание большинства Бояновых рун. Приведу сие транскрибирование руники «Боянова гимна» в прочтении А.И. Сулакадзева (руны даю как в Державинском списке, но не как в его публикации, ибо там были внесены правки.

Это прочтение в целом близко к принятому мной, но оно не фонетическое29. А древний язык и по фонетическому строю отличался от современного, потому такое прямое соотнесение древних рун и современных букв не может быть точным. [Далее следует описание отличие предложенных А.И. Асовым чтений от чтения А.И. Сулакадзева. Правильность этих гипотез может быть проверена только в процессе чтения реального текста и потому отложена нами до рассмотрения самой дешифровки — В.Ч.].

В ХХ веке этрусской письменностью в России не занимались, есть только небольшие обзорные работы по трудам зарубежных ученых. Это книга В.А. Истрина «Возникновение и развитие письма», М., 1965, а также сборник статей «Тайны древних письмен», М., 1976. И научно-популярная книга В. Драчука «Дорогами тысячелетий», М., 197630.

Над тайнами древнерусской руники трудились многие энтузиасты. Например, Н.В. Энговатов «Древнейшая русская азбука» («Знание — сила», 1960, № 11). Также его работа дана в статье Г.С. Гриневича «Тайнопись двакраты» («Русская мысль, № 1-6, 1994)31. Работал над тайнами древнерусских рун и Г.С. Гриневич «Праславянская письменность», М., 199432. И с еще меньшим успехом самодейтельный историк В.В. Грицков, а также В.А. Чудинов. Последний уже выпустил несколько томов своих сочинений, в коих стоят некоторого внимания только обширные обзоры литературы по рунической письменности. Сама же идея «слоговой письменности», заимствованная им у Г.С. Гриневича, у В.А. Чудинова столь же надумана33. Она подкреплена в основном чудаковатыми поисками рун в случайных царапинах на разного рода черепках, предметах, а то и просто в штриховке гравюр, изображающей старые предметы в книгах34.

Подступали к расшифровке сарматских, причерноморских, дрогичанских рун ученые Н.А. Константинов, Э.И. Соломоник, К.П. Тышкевич. Чувашские руны открыл и изучил А.А. Трофимов (6)35. Детально рассматривал руны разных древних степных народов нашей страны И.Л. Кызласов в книге (7)36. Сравнивал рунические алфавиты (разные виды футарков, карийский, венедский и ретский) Антон Платов, и на достаточно высоком уровне. Повторила многие его выводы Анна Кайя (8)37.

Сулакадзевское чтение Бояновых рун28
Рис. 2. Сулакадзевское чтение Бояновых рун28

Все эти работы — только подступы к проблеме славянской руники38. И как это уже бывало в прошлых столетиях, обилие поверхностных работ, отсутствие солидной школы, может привести к тому, что сама тема вновь будет загублена. И следует заметить, что даже удачная расшифровка имеющихся рун мало что дает, ибо надписи эти кратки и случайны (в отличие от «Боянова гимна» и «Велесовой книги», кои сими исследователями почти не замечены)39. Да и псевдопатриотические спекуляции вокруг нескольких значков служат только чьим-то амбициям40.

Не буду вдаваться в излишние подробности, отмечу только, что все упомянутые рунические алфавиты выросли из начального пеласгийского41.

В защиту «Боянова гимна». Видимо, кто-то заявит, что сами руны сочинены А.И. Сулукадзевым. Но ныне, после выхода книги 1791 года издания42 с изображением статуи князя Буса — с той же руникой на постаменте, говорить о подделке рун не имеет никакого смысла43. Как, кстати, и о том, что Боян не мог жить в IV веке. Безусловная подлинность рунической надписи на постаменте датированного памятника IV века подтверждает подлинность «Боянова гимна». А подлинность «Боянова гимна» в очередной раз подтверждает подлинность «Книги Велеса».

Еще одна опасность исходит от дилетантов. Уже были выпущены в свет, и немалым тиражом, «переводы» сего текста В.В. Грицковым, в коих некий жрец требует себе «девицу любви» для утех и поминает при сем ассирийского царя Набополасара, а заодно и болгарскую богиню Перперуду. Причем, это было сделано без умысла рассмешить. Такого же рода суждение было выдвинуто и В.А. Чудиновым44, поэтому и оно не стоит разбора45. Тем более что В.А. Чудинов основывался только на моих черновиках, изданных в одной моей брошюре без моего разрешения46, и кои он переиздает, путая даже мое имя47, а сами издания надписи на монументе и «Боянова гимна» (1995, 200 и 2002 года) не знает48. Впрочем, забудем о чудаках, занятых разбором царапин на старых черепках и проходящих мимо памятников литературы, писанных рунами49.

Перевод надписи на монументе Буса Белояра.

Строки 1-9 в графической записи.
Рис. 3. Строки 1-9 в графической записи.

Мы видим, что надпись вполне читается по-славянски и состоит из молитвенных формул, разобранных нами и переведенных выше. Запишем ее литицей и велесовицей: ОМ! БОЖЕ! ОМ! / ОМ ХАЕ! ОМ ХАЕ! ОМ ХАЕ! / ОМ ХАЕ! ПОБУДЪ! ОМ ХАЕ! ПОБУДЪ! САРЪ! / ВЯР(ТЕ) ВЫ! (САРЪ) ЙАРЪ БУСЪ — БОЖАИ БУСЪ! / БУСЪ — ПОБУДЪ РУСИ / БЯЖЕ! БОЖЕ БУСЪ! ЙАРЪ БУСЪ ЕЩОЕ. ГА. Л50.

Истоки письменности. Бытовали у предков славян письмена, которые можно назвать протописьменностью. Нходок с сими письменами уже было немало. Самые древние, очевидно, это так называемые Винчанские письмена. На Балканах в Трансильвании еще в VI тысячелетии до н.э. сложилась великая земледельческая цивилизация, имевшая развитые городские поселения, храмы и письменность, сходную с шумерийской (знаки на черепках близ селений Винча, Тэртерии). … Ю. Шиловым было объявлено, что в знаменитой Каменной Могиле, что у Мелитополя, сохранились даже записи, подобные шумерским. И они будто бы даже были прочитаны, и именно по-шумерски. Такие дешифровки надписей из Каменной Могилы предложил шумеролог А. Кифишин51. Также по-шумерийски пытался читать и Винчанские надписи шумеролог Перлов (9). Экстремальной реакцией на «шумерскую теорию» винчанско-тертерийских и араттских письмен Перлова и Кифишина была работа энтузиаства-дешифровщика Г.С. Гриневича (4), получившая широкую известность. В этой книге Геннадий Станиславович целиком заимствует, дословно цитируя, и без ссылок, статью оТэртэрии Бориса Перлова (это называется «плагиат»). И только шумеров он заменяет славянами. Такой «подход» к теме, безусловно, идет во вред самой идее поиска корней славянской письменности52.

Возможность того, что винчанцы могли быть праславянами, а не шумерами, а их письменность также была самой ранней славянской, задолго до Гриневича обсуждалась многими учеными. Итогом работ югославских ученых была книга профессора Белградского и Миланского университетов Радивоя Пешича о винчанском письме (10)53.В ней он убедительно показал родство винчанского, этрусского и славянского рунического письма (велесовицы)54. И в отличие от иных, не пытался «читать» Винчанские письмена, ибо справедливо рассудил, что краткие рунические надписи, начертанные в столь давние времена, не могут быть прочитаны однозначно в силу своей краткости55.

Очевидно, что Винчанские надписи не поддаются дешифровке56. но критские письмена, в том числе и письмена знаменитого «Фестского диска», дешифровке могут поддаться. Это уже не отдельные группы знаков, а относительно пространные записи. И принадлежность их к праславянам не исключена. Но, к сожалению, до сего времени нет удовлетворительных дешифровок. Хоть они и предпринимались, например, болгарским академиком И. Гошевым и многими-многими другими57.

Приложил к сему руку и Г.С. Гриневич. Начал он с полупересказов-полуплагиатов предшественников, придавших его работе весомость и видимость научности (впрочем, его в этом далеко оставил позади В.А. Чудинов)58. Затем он перешел к рассуждения о том, почему в названии водки «Смирновъ» на конце стоит никому не нужная «ъ» (с. 79). После глубокого погружения в сии тайны исследователь закономерно пришел к выводу, что без «зеленых человечков» тут не обошлось, и признал, что на глиняных табличках из Кносса изображены летающие тарелки (с. 132 и др.). Затем он написал как бы и «перевод» [текста] «Фестского диска», в самом деле отмеченного поэтическими достоинствами: «горести прошлые не сочтешь, но горести нынешние горше…». Это верно, прошлые горести дешифровщиков славянской руники не сочтешь, а нынешние наши горести еще горше59.

После периода письмен пиктографических, иероглифических и даже, возможно, слоговых, настал период письма рунического и буквенного60. Из тех письмен, что использовали и предки славян, ныне наиболее известны письмена этрусские61. Есть все основания полагать, что, по крайней мере, часть этрусков говорила на языках, близких к славянским, но, разумеется, не только.

История неудачных попыток дешифровки этрусских письмен насчитывает несколько столетий. Десятки ученых бились над разгадкой тайны этой письменности. Наиболее продвинулся в этом направлении в наше время, пожалуй, словенский ученый Матей Бор, который сравнивал письмена венетов и этрусков и прочел, и видимо, успешно, несколько этрусских текстов62. Результаты его работы были опубликованы в работе63 (3). …

Руны балто-славянского племени прусов приводит еще Криштов Гарткнох (1644-1687)64… но, разумеется, наиболее известны так называемые руны западнославянские, ретринские, мекленбургские, микоржинские, о которых мы подробнее расскажем вскоре, ибо они теперь в целом разгаданы и читаются, причем зачастую одинаково разными рунологами, а это очень неплохо65…Затем с критикой работ о рунах славян выступил Игнатий Викентьевич Ягич (1823-1923 гг.), который счел все свидетельствова о рунах поддельными… Затем основы изучения рун славян заложил выдающийся польский славист, профессор Краковского университета Ян Лицеевский66, посвятивший им отдельную монографию (11). Он пытался разделить славянские рунические памятники на подлинные и поддельные, уже оглядываясь на мнение Ягича, но, по сути, и споря с ним.

Все эти работы мало известны у нас. Они не переведены, не введены в научный оборот67. И общая позиция отечественной славистики заключается в том, что рун у славян не было. Только в последние годы запрет на изучение рун был снят.

Но и сейчас не все из сих работ известны даже нашим рунологам, судя по набору памятников, к толкованию коих они обращаются68. Из современных рунологов только профессор В.А. Чудинов посвятил обзору трудов предшественников достаточно полную монографию «Славяне, письмо и имя» (М., 2000)69, однако попытки чтения им рунических памятников с помощью «слогового письма», как и последующие, продолжающие подобные изыскания Г.С. Гриневича, не выдерживают критики70.

Наиболее известны сейчас, благодаря многочисленным научно-популярным статьям71, памятники восточно-славянского рунического письма. Но хоть попытки прочтения их были многочисленны, они не принесли рунологам успеха72.

Некоторые особенности грамматики «Боянова гимна». Многие начинающие дешифровщики, пытавшиеся переводить тексты дощечек «Книги Велеса» и руны «Боянова гимна», допускали одну и ту же ошибку. Они полагали, что в древности речь была свободна от правил грмматики. Но это — наивное мнение, обусловленное обычно плохим знанием не только грамматики старославянского языка, но и современного русского73.

Пословный перевод «Боянова гимна»74. 1.1 Полные формы: ГАМЪ. Знак 1/3 уточнен. Необычное написание сей руны в оригинале (см. фотокопию гимна)75 дает возможность двух толкований прочтения слова76, не влияющих на перевод. Возможно толковать сию руну так же, как знак Z (Ы)77. Тогда сие слово можно записать ГАМЫ. В этом случае сие слово можно было бы принять за слово, принадлежащее к типу слов с древней основой на согласную78 (12, с. 143). … Перевожу сие слово как «гимн», то есть, хвалебная песнь79. Считается, что это слово заимствовано из греческого — hymnos… С греками и римлянами славяне общались достаточно долго и к IV веку могли и что-то заимствовать, но тогда придется предролагать, что руна Н была пропущена три раза в Бояновом гимне при воспроизведении сего слова… Полагаю всё же, что это слово исконно славянское. И в современном языке есть слово ГАМ (в смысле: песнь птиц), есть и слово Гамаюн (птица, поющая вещие песни). Может оказаться оно родственным и слову ностардического80 (доиндоевропейского) истока — КАМ (по-алтайски — шаман), КАМЛАТЬ — священнодействовать. То есть, слово ГАМ изначально понималось как священная, вещая песнь (или песнь, внушенная свыше)81. …

1.2 ПОСЛУХСИ. Перевод: ПОСЛУШЦА, ПОСЛУХА, ПОСЛУШНИКА. Слово приведено в полной форме. Все руны читаются однозначно82. Флексия СИ по правилу (

  • *) равнозначна СЯ83. Это обычное для Боянова гимна окончание для существительных в родительном падеже. Сравни также СЛОВЕНСЯ из строки 6, а также СЛОВЕНСИ из строки 57. Оба имени в родительном падже, притом, что именительный имеет вид СЛОВЕНЬ84. … 1.3 БОЯНИ. Это личное имя в родительном падеже. Перевод: БОЯНА85…. Сие имя в Бояновом гимне приведено в следующих формах: БОЯНЪ, им. п., (строка 13), также БОЯНЬ им. п. (строки 16, 44), также БАЯНЬ, им. п. (строка 28). … Имя сего певца есть и в «Слове о полку Игореве». Оно употребляется в формах БОЯНЪ (им. п.); БОЯНЮ (род. п.)86.

    2.1 СТРУ. 2.4 МЛДУ. Это прилагательные в дательном падеже, единственном числе, согласованные с определяемым именем собственным 2.2 в этой же форме. Перевод СТАРУ и МЛАДУ. Или СТАРОМУ и МОЛОДОМУ. Мы видим краткую форму прилагательных с обычным для древних текстов сокращением гласной в корне слова. Никаких отклонений от правил старославянского, да и современного русского языка, в сей праславянской форме нет. 2.2 СЛОВЕНУ. Это личное имя в дательном падеже. Перевод: СЛОВЕНУ87.

    • 3.1 УМИЛРУ — УМИРЛУ88.3.2 УЖИЛУ. Это действительные причастия прошедшего времени в дательном падажа, единственном числе, согласованные с определяемым именем собственным 2.2 в этой же форме. Перевод: УМЕРШЕМУ и ОЖИВШЕМУ. 3.4 — 4.1 ЗЛУ ВЛХВУ89. Полная форма: ЗЛАТОГОРУ ВЪЛХВУ. 4.2 ВРГУ. Полная форма: ВАРОГОУ или СВАРОГУ90.

    Литература

    1. Чертков А.Д. О языке пелазгов, населявших Италию // Временник Императорского московского общества истории и древностей Российских. Книга 23. М., 1855

    2. Немировский А.И. Этруски. От мифа к истории. М., 1983

    3. Šavli Joźko, Bor Matej, Tomaźic Ivan. Veneti. First Builders of European Community. Tracing the History and Language of Early Ancestors of Slovenes, Wien, 1996

    4. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. М., 1993

    5. Златковская Т.Д. Возникновение государства у фракийцев. М., 1971

    6. Трофимов А.А. Древнечувашская руническая письменность. Чебоксары, 1993

    7. Кызласов И.Л. Рунические письменности Евразийских степей. М., 1994

    8. Кайя Анна. Руны. М., 1998

    9. Перлов Б. Живые слова Тэртэрии // Техника- молодежи, 1975, № 12

    10. Pesić Radivoje. The Vinča script. Pesić I sinove, Beograd, 1995

    11. Leciejewski Jan, dr. Runy i runiczne pomniki słowianskie. Lwow-Warszawa,1906

    12. Хабургаетв Г.А. Старославянский язык. М., «Просвещение», 1986

    Комментарии

    Приводятся несколько глав в сокращении из книги А.И. Асова (1, с. 260-261, 262-266, 268-269, 355, 358, 375-378, 384, 385-387, 296, 298-309). Названия глав даются полужирным шрифтом. Цель нашего извлечения — рассмотреть доказательства существования пеласгийских рун и возможность их прочтения, а также выяснить их отношения к протокириллице. Кроме того, поскольку А.И. Асов выступает в роли историка славянской письменности, то есть выполняет ту же функцию, что и мы, есть смысл прокомментировать ряд его высказываний.

    1. В принципе, каждый славянский бог мог быть связан с тем или иным видом письма. Не исключено, что и Велес тоже был с ним связан. Здесь уже следует рассмотреть славянскую теогонию. Наиболее ранней богиней являлась Макошь; ее руны, «руны Макоши», это славянское слоговое письмо, руница. Затем по мужской линии наиболее древним богом был Род; с ним связаны «руны Рода», то есть, протокириллица. Что же касается Велеса, намного более молодого бога, то с ним вполне могли быть связаны какие-то более молодые, более поздние типы письма. Но не «велесовица», которая, как мы смогли убедиться во второй части, представляла собой промежуточное письмо между рунами Макоши и рунами Рода, то есть, своеобразное вспомогательное письмо типа современной фонетической транскрипции.

    2. Руны Одина тоже известны славянам — это германские руны. А они, как я показал в только что написанной работе о германцах, заимствовали свои письменные знаки у тюркских народов, тогда как те — у русских, положив в основу тюркских рун русскую руницу. И если небесный Один — это Велес (что мне пока не известно, это еще требует доказательств), то тогда письменность Велеса — это германские руны. Но они не имеют ничего общего с пеласго-фракийскими рунами, о которых речь идет у А.И. Асова.

    3. Будучи всю свою сознательную жизнь Александром Игоревичем Барашковым, автор приводимых строк решил стать Асовым, видимо, ассоциируя себя с асами. Именно поэтому руны асов (руны Одина), а также, как ему кажется, связанные с ними пеласгийско-фракийские руны он считает СВОИМ письмом и весьма трепетно к нему относится. Что ж, личную горячую привязанность исследователя к своему детищу настолько, что он даже готов сменить фамилию, можно только приветствовать. Однако часто такая особая привязанность играет с исследователями злую шутку, поскольку не позволяет им относиться критически к некоторым своим результатам, полученным не путем бепристрастного анализа, а исключительно путем горячего желания видеть вещи только такими, какими они представились их возбужденным взорам. Пока, к моему большому сожалению, я видел беспомощность А.И. Асова в чтении не только германских рун, но и простейших надписей на немецком языке. Мне было бы весьма прискорбно убедиться в том, что он ошибается и в чтении пеласгийско-фракийских рун, поэтому прежде я не брался за анализ его версии чтения «Боянова гимна».

    4. По фонетическим законам звук С может переходить в Х, например, дух-дуси. Поэтому от имени Волос можно предположить существование имени Волох, Волх. Однако имена Волга, Волжский в это фонетическое чередование никак не вписываются. И совершенно непонятно, причем здесь имя Ранхой, которое к русскому Велесу не имеет никакого отношения. Озеро Селигер расположено не только в Тверской, но и в Новгородской области, и тоже не имеет отношение к Велесу. Поэтому данная этимологическая гипотеза А.И. Асова весьма сомнительна.

    5. Насколько известно науке на сегодня, от атлантов не осталось каких-либо письменных документов. Поэтому, какими они писали знаками, и писали ли вообще, неясно.

    6. Как видим, предположение о том, что пеласгийские руны были рунами атлантов, выдвигает А.И. Асов. В науке это называется гипотезой, и на гипотезы не принято ссылаться как на научное достижение, пока гипотеза не доказана. Следовательно, вряд ли стоило включать слова «и атлантов» в заголовок о письменности пеласгов.

    7. Фраза составлена неудачно. Возможно, между Атлантом у греков и Святогором у русских действительно есть нечто общее, однако прямое отождествление греческого героя и русского богатыря вряд ли правомерно.

    8. Еще одна мифологема А.И. Асова. Для утверждения о том, что пеласго-фракийской руникой пользовались хотя бы какие-то народы, кроме пеласгов, надо было бы привести хотя бы по одному примеру надписей этих народов. В противном случае, данное утверждение не просто голословно, но и выставляет всю эпиграфику в весьма неприглядном свете: никто, кроме А.И. Асова о том, что ВСЕ НАРОДЫ писали данным видом графики, не знает.

    9. Фраза «по мнению ученых» означает, что текст не имеет удовлетворительного чтения до сего дня, поэтому о его содержании можно только гадать. Когда я занимался дешифровкой этрусского языка, мне тоже встречались многочисленные «мнения ученых» о предполагаемом содержании текста. Я же не гадал, а просто читал слово за словом. Ни в одном случае «мнение» не совпадало с истинным содержанием текста.

    10. Очень сомневаюсь в том, что А.И. Сулакадзев был в состоянии сделать транскрипцию, то есть переписывание данного текста знаками того же письма, но специально изготовленными. Скорее всего, он сделал их транслитерацию, то есть, запись либо кириллицей, либо латиницей. Поскольку А.И. Асов не различает эти виды эпиграфических операций, он путает их названия.

    11. Термин «праславянская письменность» мне кажется надуманным. Славяне (соколовяне) называли себя так со времен позднего неолита, так что говорить об античных славянах (спустя 3000 лет ПОСЛЕ появления славян) как о ПРАславянах представляется мне абсурдом.

    12. Егор Классен не был эпиграфистом и ничего не говорил о типах письма. Что же касается Фаддея Воланского, то он исследовал только письменность этрусков, но не пеласгийско-фракийские руны.

    13. Как обычно, А.И. Асов правильно обозначает проблему, но не рассматривает ее причины, поэтому и приходит ко многим странным выводам. Идея славянского присутствия на Балканах и в Италии в античное время многим ученым XIX века, в том числе названных А.И.Асовым итальянским и немецким этрускологам, казалась совершенно дикой. Так, например, не был принят научным сообществом труд профессора Венского университета Яна Коллара «Староиталия славянская». Так что дело не в том, что последователей не нашлось именно у А.Д. Черткова — было признано неверным само направление славянского происхождения пеласгов и этрусков, а тем самым — и попытки славянского чтения их текстов.

    14. Корпус текстов был издан на 9 лет раньше на латинском языке: Testimonia linguae etruscae, a cura di Massimo Pallottino, La nuova Italia editrice, Firenze, 1954. Это издание — совершенно сознательная диверсия, которая из этрусского языка делает некие тексты абсолютно произвольного начертания. Не будучи знаком ни с этрусской орфографией, ни с этрусскими лигатурами, плохо различая начертания ряда букв и постоянно путая их друг с другом, а также деля сплошной текст на слова по собственному ничем не обоснованному произволу, Паллоттино сделал всё возможное, чтобы этрусский язык никогда не был дешифрован.

    15. Как обычно, А.И. Асов пытается ввести читателя в заблуждение. Его книга, которую я цитирую, как и моя об этрусках (2), вышла в 2006 году. Естественно, что было время между ее сдачей в печать и изданием, два года я ее писал. Так что, если бы А.И.Асов захотел, он мог бы еще три года назад знать о ее существовании, хотя бы и в неполном виде. Когда-то он мне звонил домой довольно часто. В этой книге я рассматриваю достоинства и недостатки чтений своих предшественников.

    16. Привожу свое название книги, поскольку в ссылке А.С. Асова я насчитал 5 орфографических ошибок. К сожалению, этот исследователь небрежен в деталях.

    17. К сожалению, оба подхода имели массу дефектов и потому не позволили верно прочитать ни один текст. Однако А.С. Асову, который никогда не занимался этрусской эпиграфикой, эти переводы внушают доверие.

    18. Здесь я полностью согласен с А.С. Асовым, но, в отличие от него, в своей книге об этрусках я тщательно исследую дешифровки Г.С. Гриневича. У каждого исследователя, даже если он и не смог справиться с дешифровкой в полной мере, есть некоторые интересные подходы, которым можно поучиться.

    19. И тут я тоже полностью согласен с А.И. Асовым. Когда мне понадобился этот труд, я списался со своим зарубежным коллегой и тот мне выслал полную ксерокопию книги М. Паллоттино. Так что если бы А.И. Асов в свое время не захотел прервать со мной отношения, он мог бы ознакомиться с эти трудом у меня дома, получив данную книгу именно в Москве.

    20. Из этого замечания следует, что ни одной собственной дешифровки этрусских текстов А.И. Асов не сделал, полагаясь на работы предшествующих этрускологов. Но, как я убедился, работая в этом направлении, ВСЕ их дешифровки неверны. Самый характерный пример, слово ЖЕНЩИНА (по-этрусски ЖЕНДЧА) читается ими как МЕНРВА и понимается как имя собственное богини Минервы. Между тем, реально ни на одном предмете этрусской культуры это имя написано не было. Точно так же, слово ШЕДЧЛЕ (ШЕДШИЙ, ПРОХОЖИЙ) читалось ими как ХЕРКЛЕ и понималось как имя Геракла. Опять-таки, только на одном предмете действительно говорится о Геракле. Во всех других случаях этрускологи понимали под именами собственными имена нарицательные. Так что А.И. Асов имел перед собой сводку неверных дешифровок, и в этом отношении просто по определению не мог сделать правильных выводов.

    21. Полностью согласен с А.И. Асовым, ибо цель этрускологов как раз и состояла в том, чтобы навести тень на плетень, то есть, сделать дешифровку этрусского языка полностью невозможной. На самом деле этрусский язык, или ЭРУСЕТСКА МОВА — это просто один из диалектов русского языка, близкий к современному белорусскому.

    22. Забавно видеть, как путается в трех соснах человек, полагающийся на чужие мнения, но претендующий на лидерство в дешифровке славянских текстов. Я прочитал чуть более двух тысяч этрусских и русских слов и написал краткий очерк этрусской грамматики, то есть давным-давно финишировал, тогда как А.С. Асов все еще размышляет, по какой дорожке ему стартовать: по иллирийской или по кельтской. Могу предсказать результат: по какой бы из них он начал свой путь, с этрусским ему не справиться, ибо он выбрал ложное направление.

    23. Еще более забавно читать рассуждения человека, не дешифровавшего самостоятельно ни одного исторического документа этого направления: дескать, дайте мне точку опоры, и я переверну Землю! Дайте мне весь корпус этрусских надписей, и я их дешифрую. Очевидно, этот исследователь плохо себе представляет масштаб корпуса этрусских надписей. Массимо Паллоттино заканчивает на с. 103 надписью № 858, давая только их транслитерацию латинским шрифтом. А всего в наши дни найдено более 13 тысяч надписей, так что потребовалось бы 15 томов книг, подобных данной. А.С. Асов плохо себе представляет объем работы. Только на дешифровку 858 надписей Паллоттино, даже если бы одна надпись заняла всего один день, ему потребовалось бы не менее трех лет непрерывной работы. Я уже не говорю о том, что описание всего одной надписи, да еще с приведением результатов предшественников, у меня занимало не менее трех страниц, а часто пять, так что на весь объем потребовалось бы около 4 тысяч станиц или 8 книг по 500 страниц. К сожалению, тут не пригодился бы тот метод, к которому прибегает этот исследователь, когда публикует очередной свой опус: переставить главы, добавить чуть-чуть новых сведений и сменить название книги. Тут придется каждую надпись читать заново! Так что на все 100 книг по этрускологии, требующиеся, чтобы охватить весь корпус этрусских надписей, понадобилось бы как минимум лет 50 непрерывной работы, не разгибая спины. Но за это время археологи непременно нашли бы что-то еще, так что проект подобной дешифровки вообще неосуществим. А, главное, совершенно непонятно, зачем А.С. Асову всё это — ведь этрусские надписи на первый взгляд начертаны совершенно иным шрифтом, чем пеласгийско-фракийские! Во всяком случае, к такому выводу можно прийти, глядя на приводимую А.И. Асовым транскрипцию. У меня возникло впечатление, что исследователь просто хотел создать антураж этакого знатока южнославянской письменности, не зная ее всерьез.

    24. Просто великолепный пассаж — говорить об этрусках как о народе то ли иллирийского, то ли кельтского происхождения, чтобы потом, ничего не говоря об исследовании пеласгийской или фракийской письменности, сразу допустить возможность написания «Боянова гимна» именно на ней. Словом, в огороде бузина, а в Киеве — дядька.

    25. В книге Т.Д. Златковской присутствует только одно изображение с надписями: рис. 10 на с. 181, «Надписи на фракийских монетах». Но все одни сделаны не тем шрифтом, который А.И. Асов рассматривает в своей книге, а обычным греческим письмом, нанесенным справа налево. Например, надпись ДИОНИ(С) на монете № 5. Так что, как обычно, А.И. Асов водит читателя за нос.

    26. Меня это совершенно не удивляет, поскольку этруски писали италийской и греческой графикой, а пеласги, опираясь на то, что представил А.И. Асов, — совершенно иной. Явно греческими выглядят и фракийские надписи на монетах. Следовательно, никаких «пеласгийско-ФРАКИЙСКИХ рун, родственных этрусским» в природе нет, это миф, созданный А.Д. Чертковым и поддержанный А.И. Асовым. В названии должны остаться только пеласгийские руны, о которых речь пойдет далее.

    27. Если строкой выше А.И. Асов случайно правильно высказался о транслитерации, то теперь он то же самое назвал транскрибированием. Еще раз демонстрирую то, что данный исследователь считает эти понятия синонимами.

    28. Таблица А.И. Асова выполнена весьма неряшливо. Буквы М, О, Ф, Ц, Ч выехали из своих столбцов вправо, а значения букв Ы и Ъ — влево. Вторые варианты значений букв М и Ц-Ч въехали в ограничительные линии самой таблицы и потому видны только их левые половины. Это — пример того, как не следует составлять таблицы. Что же касается графики букв, то весьма странно совпадение букв Г и Ы по начертанию, а также начертание буквы Б в виде ранней латинской буквы Ц (С), когда у ее протографа, буквы К стали разъезжаться вверх и вниз диагонали. Такое начертание буквы Б весьма подозрительно. Из двух начертаний буквы Н левое очень напоминает правую половинку слогового знака НИ руницы, тогда как правое похоже на этрусскую букву Н. В двух вариантах буквы У левый напоминает кириллицу, правый — лигатуру из двух этрусских букв У, соединенных по вертикали. Иными словами, данный алфавит напоминает не цельную письменность, а два вида письма, искусственно объединенных одним алфавитом. С такой алфавитной химерой мне приходилось встречаться, когда я исследовал силлабарий Г.С. Гриневича. Поэтому, проведя пока весьма беглый анализ знаков, могу сказать по собственному эпиграфическому опыту, что таким алфавитом (если допустить, что он подлинный), и читать, и писать крайне сложно.

    29. Непонятно, почему древний язык должен был непременно пользоваться фонетической системой письма и не мог иметь традиционных начертаний. Это — очередная гипотеза А.И. Асова, которая, однако, не осознается им как гипотеза.

    30. Опять А.И. Асов дурачит читателя, упоминая десятистраничные отрывки из книг 30-летней давности как последние достижения отечественной этрускологии. Естественно, что моя книга в 656 страниц, посвященная только дешифровке этрусских надписей и более ничему другому, в глазах А.И. Асова значат гораздо меньше, чем две главы из книги М. Паллоттино, где приводятся примеры чудовищных чтений этрусских слов. Но книга «Тайны древних письмен» под редакцией И.М. Дьяконова действительно была издана в Москве.

    31. Как видим, А.С. Асов не утруждает себя исследованием работ предшественников, он их только называет.

    32. Здесь А.С. Асов допускает маленькую неточность. Работа Г.С. Гриневича выпускалась двумя тиражами, один в 1000 экземпляров изготовила типография НИИ жилища, другой, в 10 000 экземпляров — Орехово-Зуевская типография. Но оба тиража помечены 1993, а не 1994 годом.

    33. Странно, что А.И. Асов находится не в ладах с общей теорией письма, которая считает слоговую письменность стадиально более ранней по сравнению с буквенной. Так что я воспроизвел лишь общепринятую точку зрения. Если она, по мнению А.И. Асова, надуманна, пусть он ее опровергнет. Иными словами, в данном случае проблема упирается не в Г.С. Гриневича или В.А. Чудинова, а в общую теорию письма.

    34. Любому неспециалисту профессиональные действия кажутся чудаковатыми. Я был бы рад, если бы археологи находили вместо черепков целые и не растрескавшиеся сосуды, на которые были бы нанесены каллиграфическим почерком прекрасно прочерченные надписи. Но не боги горшки обжигают, не боги их и подписывают. Иной раз черточки надписи могут заехать и на трещину черепка. Это все равно, как читать текст на помятой странице — из этого еще не следует, что читаются сами морщины бумаги. Если бы читались случайные разломы материала, из них никогда не было бы возможным получить не то, что осмысленные тексты, а даже просто русские слова. Так что подобные обвинения мог выдвинуть только человек, совершенно незнакомый с эпиграфической деятельностью. К сожалению, и в данном случае вместо анализа работы дается поверхностная характеристика.

    35. Предлагается странная смесь из славянских и неславянских видов письма. Так, «причерноморские» знаки по Н.А. Константинову — примерно то же, что и «сарматские» по Э.И. Соломоник, то есть, неславянские. Зато А.И. Асов не упоминает «приднепровские» знаки по Н.А. Константинову, то есть, славянские. Не имеют отношения к славянским и знаки древнечувашской письменности. Все это показывает, что А.И. Асов, как и Г.С. Гриневич, пытается создать некоторое подобие «истории письма на территории Руси», но не «историю славянского письма».

    36. И здесь рассматривались тюркские, но не славянские надписи, к тому же не предпринималось ни малейших попыток их прочтения.

    37. У Анны Кайя речь идет лишь о германских рунах, да и то преимущественно в плане гадания. О славянских рунах там речи нет. Антон Платов руны не читает, хотя иногда приводит некоторые надписи руницей, трактуя их как славянские подражания германскому футарку. Эту мешанину нельзя называть исследованием «на достаточно высоком уровне».

    38. А.И. Асов не упоминает моей монографии (3), где русские руны рассматриваются достаточно подробно.

    39. К сожалению, А.И. Асову просто не повезло: он стал исследовать южные руны и руны «Велесовой книги», то направление славянской руники, где количество памятников крайне мало, хотя сами памятники довольно обширны. Иными словами, с эпиграфической точки зрения он взял наиболее удобные для прочтения тексты. С массивом более коротких надписей работать гораздо сложнее, ибо надписи руницей и протокириллицей относятся к разным эпохам, разным географическим регионам и разным социальным слоям населения, но, с другой стороны, они дают гораздо более информативный срез русского и славянских языков, чем направление А.И. Асова. Но это более перспективное северное направление А.И. Асов отметает с порога. Кроме того, проведенный анализ эпиграфических усилий самого А.И. Асова показывает, что этот исследователь ограничился поверхностными комментариями к дешифровкам Ю.П. Миролюбова, и в то время как содействовал широкому знакомству населения с текстом «Велесовой книги», способствуя пропаганде славянской руники вширь, практически ничего не сделал ни для выяснения происхождения «велесовицы», ни для выработки правильной передачи ее знаков в компьютерном наборе (то есть, для создания правильной транскрипции), ни для выявления сложностей установления словоразделов и семантики текста, то есть, для изучения этого вида руники вглубь. Поэтому научная общественность неоднократно указывала на то, что А.И. Асов просто тиражировал эпиграфическую версию Ю.П. Миролюбова, устранившись от ее научного анализа.

    40. Снова камешек в мой огород. Слово «спекуляция» дословно означает «рассмотрение». Только что А.И. Асов сетовал на то, что русские руны-де никто не желает изучать. Теперь его раздражает прямо противоположная ситуация — что знаки руницы подверглись серьезному исследованию с моей стороны. Правильно, любой силлабарий — это всего «несколько значков». Но ведь и руны «Боянова гимна» — это тоже всего несколько значков. Зачем же тогда писать на эту тему целую книгу, да еще выпускать ее второе издание? Как видим, нелогичность А.И. Асова объясняется просто: там, где речь идет о направлении, которым занимается сам А.И. Асов, нельзя говорить ни о «спекуляциях», ни о «псевдопатриотизме», а сами исследования необходимо только приветствовать. Там же, где речь идет о более перспективном направлении, но не его (и в котором он за деревьями, то бишь за трещинами и штрихами графики, так и не увидел леса, то есть, руницы и протокириллицы) — там сплошные «спекуляции» и, разумеется, не патриотизм, а «псевдопатриотизм». Назвать руны Боянова гимна славянскими — патриотично. Назвать руны славянской руницы русскими — псевдопатриотично. Раз там нет разрешения на исследования от самого А.И. Асова, там по определению не может быть ничего научного, а тем более, патриотичного. У А.И. Асова, который по нескольку раз перелицовывает одни и те же свои книги, издавая их под разными заглавиями, разумеется, нет никаких научных амбиций. Они есть только у тех, кто предпочитает каждый раз издавать новый научный продукт. Словом, существует только один исследователь славянской руники, белый и пушистый — А.И. Асов. Все остальные — амбициозные спекулятивные псевдопатриоты.

    41. Как жаль, что А.И. Асов не хочет вдаваться в подробности. Иначе можно было бы понять, каким образом хилый боковой побег славянской руники он принял за могучий ствол. Впрочем, подобная аберрация вполне объяснима: если этим хилым побегом занимается ОН САМ, значит, перед нами может быть только ствол.

    42. Странный оборот речи. Можно подумать, что мы живем в 1792 году. К сожалению, небрежность — отличительная черта данного автора.

    43. О том, что на постаменте памятника князю Бусу имеется та же руника, возникают большие сомнения. Все предыдущие публикации А.И. Асова их не развеяли. Специальный анализ чтения данной надписи будет проведен ниже.

    44. Оказывается, я не только амбициозный и спекулятивный псевдопатриот, но и дилетант. Это забавно. А.И. Асов, не имея никакой ученой степени и звания, считает себя ученым. А я, будучи доктором философских наук и профессором, оказываюсь для него дилетантом. А.И. Асова довольно критично воспринимают на встречах, посвященных обсуждению «Велесовой книги». Так, например, было при обсуждении украинского издания этой книги, подготовленной Галиной Лозко, в Украинском культурном центре. На каком низком уровне ведет свои исследования А.И. Асов, можно понять, прочитав статью Николая Владимировича Слатина «Нашел ли А.Асов творца Книги Велеса?». Так что мои замечания по сравнению с этой критикой еще очень мягки. Меня, напротив, за мои исследования «трещин и царапин» избрали Председателем комиссии по культуре Древней и Средневековой Руси РАН (до меня эту должность занимал академик Б.А. Рыбаков), ведутся переговоры с ЛГУ о создании соответствующей кафедры. Не странно ли — такие привилегии дилетанту?

    45. Что значит «такого же рода суждение»? Я ничего не говорил ни о девах, ни об ассирийском царе, ни о болгарской богине. Я лишь показал неточности перевода А.И. Асова. Кстати, нет этого и в сочинении Виктора Грицкова, который перевел первую песнь так: «Не умолчи Боян, снова возпой / О ком пел, благо тому. / Суда Велесова не убежать, / Славы Славянов не умалять./ Мечи Бояновы на языке остались; / Память Злогора волхвы поглотили. / Одину вспоминание, скифу песнь. / Златым песком тризны посыплем» (4, с. 234). Можно, конечно, считать данный перевод более точным или менее точным, однако тут нет ни дев, ни Набополассара, ни Перперуды. А.И. Асов, как обычно, дурачит читателя. Что же касается моей версии, но не «Боянова гимна», а надписи на монументе Бусу, то с ней можно познакомиться на с. 218 моей книги (4). Вот как я сравнивал перевод А.И. Асова и мой:

    ВОТ БУЙНЫЙ БУС

    О-О-М! БОГ МОЙ! ОМА,

    О-ОМ ХАЙЕ! О-ОМ ХАЙЕ! ОМА, ХАЙ!

    О-ОМ ХАЙЕ! ОМ-ОМ!

    ПОПЛЫЛ К ТЕБЕ МОЙ ЦАРЬ! ПОПЛЫЛ ОТ ТЕБЯ ЕЕ ЦАРЬ!

    ВЕРЬТЕ — ВЕРИТСЯ —

    ТОТ БУС БЫЛ ЛУЧШИМ БУСОМ! ТОТ БУС ЛУЧШИЙ,

    БУСЕ — ПОБУД РУСИ БОЖИЕЙ ТО ЛУЧШИЙ БОГ,

    РЕК О БУСЕ БОЯН БОГ ЛУЧШЕ БОЯНА,

    5875, 31 ЛЮТЕНЯ БОЯННЫЙ БОГ.

    ТРОЕ ЛИШЬ С РУСИ,

    А ИНЫЕ БРЕННЫ.

    ОТ БОЯНА, О БУС! АС!

    А далее я писал: «Простейшее сравнение показывает, что при общем совпадении смысла у Асова пропал ряд строк. Прежде всего, само название памятника ВОТ БУЙНЫЙ БУС. Затем очень важный фрагмент о трех живых богах из Руси, а остальных погибших, и о том, что хотя Бус лучше Бояна, но он Боянный бог, бог от Бояна. Далее, Асов вставляет непонятную строку насчет того, что Бус был лучшим Бусом — разве их было несколько? Наконец, добавлена строка о том, что Боян говорил о Бусе, хотя из текста ясно, что Боян это бог. Словом, вольности в переводе весьма велики. Но самое большое недоумение вызывает, разумеется, дата. Вообще в археологии датированных источников весьма немного, так что любая датировка приковывает пристальное внимание исследователей, и эта сторона дешифровки должна быть отделана наиболее тщательно. Здесь же эпиграфист спокойно вынимает дату из рукава, не просветив озадаченного читателя, как ему удалось проделать этот фокус. Ведь ничего похожего ни на слова-числительные (кроме слова «трое»), ни на буквы, цифры или иные счетные знаки в тексте нет! Да и датирование скульптурного памятника с точностью до дня — вещь даже в наши дни неизвестная! Словом, на наш взгляд, нормальный процент фантазирования, присущий любым чтениям, здесь явно завышен.

    Но нельзя удержаться от указания и на явную нелепицу: на полученную «дату» в виде 31 лютеня 367 года. Сам же Асов в другой статье, где он выступает под своей подлинной фамилией, Барашков, пишет: «30 лютеня (добавляется в високосном году). День Кащея. В русском православии — день святого Касьяна» (6, с. 116). Так что 31 лютеня — это примерно то же самое, что 30 февраля, это какой-то «сверхвисокосный» год, каких, разумеется, не бывает. Тут уже веет чем-то инфернальным, неким «мартобрем», как в «Записках сумасшедшего» Гоголя. Но и при переводе этой даты в христианскую, для чего надо прибавить только 21 день, Асов получает уже не 367-й, а 368-й год. Воистину: чудесны дела твои, Господи!» (5, с. 218-219). В нынешней издании последняя строка представлена у А.И. Асова так: ЯРЪ БУСЪ! ЕЩОЕ. ГА. Л. (1, с. 355). Иными словами, моей критике он внял и очень сомнительную строку заменил на менее сомнительную. Так что «высокий профессионал» не погнушался прислушаться к критике «дилетанта». Правда, и сейчас в этом разделе «Перевод надписи на монументе Буса Белояра» он дает только транслитерацию, тогда как перевод отсутствует. Но таков А.И. Асов. Поэтому что такое ГА и Л — пусть ломает голову читатель. Не исключено, что это опять 30 лютеня.

    46. Как обычно, А.И. Асов передергивает факты. Его перевод я взял из его статьи (7, с. 40), то есть, из чистовика, и из научного журнала, а не из брошюры.

    47. Имя, насколько я везде пишу — Александр Игоревич, а вот в фамилиях и псевдонимах запутаться недолго. Сначала в журнале «Наука и религия» он подписывал свои статьи «А.С. Барашков», потом вдруг стал «Бусом Кресенем», а затем — «А.С. Асовым». Я совсем не возражаю против его смены имиджа, это его личное дело, с кем он себя ассоциирует, и вовсе не против того, если он вдруг станет Козликовым, Кресом Бусенем или Вановым. Но я знаю только один прецедент, когда троякость принималось за единство — уж не на эту ли аналогию намекает А.И. Асов? Во всяком случае, если я упомянул прежнюю фамилию А.И. Асова, поскольку статья была подписана «А. Барашков», я не совершил ошибки или путаницы — просто сообщил имя таким, каким оно было на момент публикации статьи.

    48. Куда уж мне там, дилетанту, сирому и убогому! Не учел, однако, Александр Игоревич, что если он упоминает, что я знаю даже его черновики, то уж основные его работы я знаю тем более. Так что, сам того не желая, он способствует моей популяризации.

    49. Ай да Асов! Ну, так хочется забыть о чудаках, занятых разбором царапин на старых черепках, а все не получается! Ведь упомянул о моих чудачествах на с. 269, ан нет, они опять вспоминаются на с. 358. Казалось бы, какое ему дело до неверно, якобы, прочитанных мною «нескольких знаках», ведь это «трещины и царапины». — Как можно видеть, дело вовсе не в них, а в том, что я указал ему на его неверное чтение надписи на монументе Буса. И этого он мне простить не может, хотя и сетует на недостаток внимания со стороны коллег к данному тексту. Просто человек, небрежный в мелочах, по самой своей сути не может быть признанным эпиграфистом, что я и продемонстрировал ему на примере его небольшого эпиграфического опуса. Но ниже я постараюсь продемонстрировать это на его новой, уже «чистовой» дешифровке.

    50. И опять можно посетовать на то, что слова ПОБУД, САР, БАЖЕ, ЕЩОЕ, ГА и Л непонятны и не могут считаться переводом. Если же сравнить с оригиналом, то можно заметить большое множество необъясненных вещей.

    Сопоставление оригинала надписи, транскрипции и транслитерации
    Рис. 4. Сопоставление оригинала надписи, транскрипции и транслитерации

    Так, первый знак в оригинале очень похож на букву Е, тогда как в транскрипции А.И. Асова буква изогнута в обратную сторону. К тому же никаких точек на полукружиях в оригинальной букве нет. Исследователем также опущен и верхний концевой штрих на руне. Короче говоря, сходства между написанной руной и ее транскрипцией у Асова мало. Сразу возникает впечатление, что он сознательно не дал в этой книге прориси на монументе Буса, чтобы читатель не увидел подобного несоответствия. Но, допустим, исследователь прав, и перед нами буква омега. Тогда следует читать ее или О, или О-О, однако в транслитерации мы находим запись ОМ. Откуда взялась эта буква М? Опять получается, что ее в тексте нет, и добавил ее сам А.И. Асов. Но эпиграфисты в таких случаях добавленные буквы ставят в скобки. У Асова этого нет. Возможно, это простая небрежность, но соответствия между написанным и прочитанным становится еще меньше.

    В слове БОЖЕ и в оригинале, и в транскрипции употреблен один и тот же знак для передачи гласного звука, так что и в транслитерации он тоже должен быть одним, то есть, либо БОЖО, либо БЕЖЕ. Но никак не БОЖЕ. Заметим, что все эти два знака в оригинале тождественны первой букве надписи, которая читалась как омега. Следовательно, либо надо транслитерировать БООМЖООМ (чтобы читать, как в первом случае), либо чтение первой буквы должно быть Е, а не ОМ. Но самое неприятное для нашего «профессионала» состоит в том, что ни в азбуке Черткова, ни в разделе «звучание Бояновых рун», ни в таблице соответствия рун и знаков зодиака знака asov4-1.jpg, которым Асов транскрибирует этот гласный звук, не содержится. Какой конфуз! Первая, она же третья и пятая буква надписи в числе «пеласго-фракийских рун» не значится! А нас «сей профессионал» уверял, что данная надпись написана теми же рунами, что и Боянов гимн. Видно, немного погорячился!

    Последнее слово из двух букв напоминает тету и сигму, однако «профессионал» чудесным образом не замечает перекладины на шестом кружочке, делая его ромбиком, и, напротив, пририсовывает перекладину к букве С. Понятно, что никакой буквы тета в его версии «пеласгийско-фракийских рун» нет. Поэтому обнаружение еще одной буквы, которой не должно быть, было бы слишком очевидно, и потому буква срочно поменяла свой облик в его транскрипции. Но вот какая напасть: седьмая буква asov4-2.jpg ни в каком списке «пеласгийско-фракийских рун» тоже не значится! Тут уже простой горячностью не отделаешься, когда из букв 5 разных начертаний первой строки 3 явно не соответствуют заявленным рунам!

    Далее, если читать оригинал, начертано ОХА, ОХАЕ, то есть, два слова. У «профессионала» они чудесным образом утроились, дав шесть слов: ОМ ХАЕ, ОМ ХАЕ, ОМ ХАЕ. И никаких объяснений по этому поводу. Это «дилетанты», вроде В.А. Чудинова, стремятся объяснить читателю логику своих дешифровок; столь глубокий профессионал, как А.И. Асов не снисходит до таких мелочей.

    В третьей строке видна надпись ОХОХ ПОПЛ. «Профессионал» везде усматривает невидимый другим людям твердый знак после Х, что не мешает ему еще пару раз прочитать ОМ ХАЕ. Таким образом, добавление из воздуха нового значка на чтении никак не сказалось — стало быть, значок просто не нужен. Слово ПОПЛ читается как ПОБУТ, потом «дотягивается» до ПОБУДЪ, но что это такое — не разъясняется.

    В четвертой строке написано нечто вроде ОТ ТЕБ ЕЮ САРЬ. У «профессионала» ОТ превращается опять в ОХЪ, а этот шедевр словотворчества развертывается снова в ОМ ХАЕ, тогда как ТЕБ ЕЮ транскрибируется как ПЕБЕТЬ, а транслитерируется как ПОБУДЪ. Буква Ю вообще не замечается, поскольку это уже четвертая буква, отсутствующая в «пеласго-фракийских рунах». Но и буква г, которую можно принять за зеркальную латинскую букву S, ни в том, ни в другом варианте к числу заявленных рун тоже не относится. Кроме того, рядом с Р стоит точка, которая Асовым никак не объясняется…

    Достаточно! На первой половине текста каждый читатель может вместе с нами убедиться в том, что А) перед нами не «пеласго-фракийские руны», а какая-то иная письменность, в силу чего Б) А.И. Асов вынужден не замечать некоторых деталей написанных знаков, или, напротив, пририсовывать отсутствующие детали, что он и проделывает в транскрипции. Именно поэтому он и не дает хорошей прориси исходного текста, а также не поясняет переход от исходного текста к транскрипции. В) он нигде не комментирует наличие словоразделителей в виде троеточий, и в четвертой строчке словоразделитель у него оказывается внури слово ПОБУДЪ. Далее, Г) Транслитерация не соответствует транскрипции, О читается как ОМ, ПЕБЕДЪ как ПОБУДЪ, БЕЖЕ как БОЖЕ и т.д. Д) На памятнике Бусу — сплошные обращения к Богу и практически ничего не говорится о Бусе. Таким образом, чтение «профессионала» ни на каком этапе — прориси, атрибуции письменности, словораделения, транскрипции, транслитерации, перевода и истолкования не соответствует эпиграфическим требованиям.

    Я не считаю, что исследование письменности на памятнике Бусу даст какие-то важные исторические сведения, и потому вовсе не претендую на ее дешифровку.

    Замечу, что свои пометы под чтением А.И. Асова я оставил не как вариант своего чтения, а лишь как некоторый ориентир для рассмотрения его дешифровки. Я вообще считаю, что данная надпись пока не прочитана, поскольку пока не знаю, какой системой письма она написана. На первый взгляд, это один из вариантов протокириллицы, в данном случае кавказской, однако для уверенного утверждения этого необходимо обнаружить и прочитать еще несколько текстов такого же типа письма.

    51. К сожалению, А.Г. Кифишин не продемонстрировал метод, с помощью которого от клинописи можно перейти к более раннему рисунчатому шумерийскому письму. Поэтому результатам его деятельности можно только верить или не верить — научно их невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

    52. Очень рад, что А.И. Асов нашел, у кого была списана статья Г.С. Гриневича о Тэртерии. Еще ранее, то есть, в работе (8, с. 83, рис. 2-72) я рассмотрел его дешифровку таблички из Тэртэрии и нашел, что она была произведена неверно, и что чтение ее будет совсем иным. Теперь получается, что статья Г.С. Гриневича о Тэртерии имеет текст, заимствованный у Б. Перлова и очень плохое чтение надписи. Следовательно, я был прав, когда развенчал чтение этого эпиграфиста. Нечистоплотность в одном отношении сказывается и во всех других аспектах работы.

    53. Термин «задолго» требует пояснения А.И. Асова, ибо монография Г.С. Гриневича была издана в 1993 году, тогда как книга Пешича — в 1995 году. Кроме того, ни сербы, ни итальянцы в целом с результатами Пешича не согласились. Об исследованиях Пешича А.И. Асов узнал из моей монографии, у меня же он одолжил (и по сей день не вернул) другую книгу Пешича — о книге Велеса. Более подробно вклад Пешича будет обсуждаться чуть ниже в этом сборнике.

    54. Ни о какой убедительной демонстрации родства перечисленных алфавитов не может идти и речи, поскольку было продемонстрировано только сходство графем. А какой звук скрывался за каждой графемой, Пешич не знал.

    55. Основной задачей эпиграфики является как раз чтение надписей, поэтому уклонение от ее исполнения показывает слабость эпиграфиста. Что касается винчанских надписей, то, как мы увидим ниже, там есть и ряд достаточно пространных текстов. Данный выпад в скрытой форме направлен именно против моих дешифровок, а также против некоторых дешифровок Г.С. Гриневича.

    56. Откуда у А.И. Асова взялась уверенность о том, что Винчанские надписи не поддаются дешифровке, неясно. Полагаю, что для него это было принципиально: если самые древние (как казалось Г.С. Гриневичу) надписи дешифровать нельзя, значит, надо сосредоточиться на пеласгийско-фракийских надписях. Если же можно, то исследуемые им руны окажутся не столь уж важными в историко-научном плане.

    57. В основе этого удивления А.И. Асова лежит ложный посыл. В принципе краткие надписи действительно читать очень трудно, однако надпись даже из одного слова длиной в несколько букв может быть прочитана. Тем более при знании системы письма и языка надписи могут быть прочитаны тексты, содержащие много слов. Но для первой дешифровки они, естественно, не годятся. Как это ни парадоксально, но для первой дешифровки не годится и длинный текст, если он всего один, и даже если разных текстов два или три. Желательно иметь не менее десятка не очень длинных текстов, но таких, содержание которых прозрачно. Например, надписи на монетах, где текст должен отразить достоинство монеты и место ее чеканки. Фестский диск единичен. Правда, найдена еще надпись на секире, содержащая несколько новых знаков, но даже двух этих текстов мало для первой дешифровки.

    58. Опять камешек в мой огород. Правда, к Фестскому диску я никакого отношения никогда не имел, и приплетен просто «за компанию». Полупересказами-полуплагиатом я также никогда не занимался, и, как видно даже из анализа данного текста А.И. Асова, добросовестно цитирую его хулу на себя, давая соответствующие ссылки на источник, и не добавляя и не убавляя текст автора. Что же касается весомости и «видимости» научности, то полагаю, что они у меня присутствуют, причем не только видимость (по Гегелю das Schein), но и сама сущность (по Гегелю das Sein). На мой взгляд, достигается это элементарно просто: необходимо вчитываться в работу каждого исследователя, а не отмахиваться от нее, как от назойливой мухи. И тогда сразу становится ясно, чему у него можно поучиться, что можно опустить, а что следует не просто не принять, но еще и подчеркнуть, как недопустимое. А в дешифровках стараюсь искать истину сам, не очень доверяя своим предшественникам; но, с другой стороны, отмечая у них определенные положительные моменты. Многолетнее пребывание в ученых советах, рецензирование и оппонирование диссертаций постепенно делают свое дело, так что независимо от моих личных пристрастий я с каждым годом все сильнее приближаюсь к высказываниям среднестатистического профессора, в качестве которого я работаю уже более 15 лет. И в каких бы ученых советах, и на какие бы темы я ни выступал, мои коллеги неизменно отмечают мою объективность и глубокое знание проблемы. Чего, к сожалению, нельзя сказать о высказываниях А.И. Асова.

    59. Хотя я полностью разделяю иронию А.И. Асова в отношении «дешифровки» текста Фестского диска Г.С. Гриневичем, я не понимаю, какое отношение имеет эта слабая работа (также во многом скопированная у П.П. Орешкина) к письменам древних славян, чему посвящена данная глава А.И. Асова.

    60. Под словом «руны» от глубочайшей древности и до Средневековья понимались любые письменные знаки — и слоговые, и буквенные. Поэтому руны нельзя противопоставлять ни силлабографам, ни буквам.

    61. Как показало мое чтение именно этрусских надписей, этруски были по большому счету русскими, точнее — людьми, говорящими на одном из русских диалектов, то есть, не предками славян, а просто славянами, специально посланными из Руси на завоевание Северной Италии.

    62. К большому сожалению, и Матею Бору это также не удалось. В моей книге (2) я посвятил рассмотрению его дешифровок целый раздел. А.И. Асов, к сожалению, не занимаясь данной проблемой вплотную, не мог составить себе представления ни об отличии подхода М. Бора по сравнению с западными этрускологами, ни о его промахах.

    63. А.И. Асов уже рассматривал проблему этрусского письма. В данном месте он возвращается к ней вновь, поскольку, следуя своему стилю компоновать новую книгу из каких-то старых блоков и добавлять к ней нечто новое, он просто забыл прочитать старые блоки.

    64. Прусские руны не похожи ни на руницу, ни на протокириллицу, хотя допустимо, что когда-то они к ним имели отношение. Но это нужно доказывать. Без такого доказательства причисление прусское письменности к славянской неосновательно.

    65. Когда германские войска захватили бывшие русские земли, некоторое время богослужебные фигурки подписывались наряду с русской руницей и протокириллицей еще и германскими (вендскими) рунами. Однако сложностей в их чтении не было никаких ни в XVIII, ни в XIX веках, поэтому фраза о том, что «они теперь в целом разгаданы» меня удивляет. Достаточно подробно надписи, как русские, так и германские я рассмотрел в моей книге (9). Однако для самого А.И. Асова они составляли большую проблему, так что в его книге (10) он вместо чтения этих названий на фигурках приводил совершенно фантастические вымыслы. Да и в данной книге (1, с. 435-464) чтение этих надписей (только явных, ибо о существовании неявных он и не догадывается) сильно уступает первому их истолкователю, Андресу Готтлибу Машу, который также не был эпиграфистом. Кстати, Маша Асов называет по фамилии Готтлибом, то есть его вторым именем, а его подлинную фамилию, Маш, читает как Мач (1, с. 385), что показывает его незнание немецкого языка до сих пор. Как в таком случае он ухитряется заниматься эпиграфикой, одному Богу ведомо.

    66. Фамилия передана неточно. Правильнее — Лечеевский.

    67. Весьма странное представление о «введении в научный оборот». Книги Маша, Ягича и Лечеевского имеются в Москве, как в Ленинской, так и в Исторической библиотеках, я сам их там брал неоднократно. Для филолога-слависта умение читать на западноевропейских и славянских языках предусматривается само собой, поэтому любой ученый понимает, что перечисленные книги были введены в научный оборот уже более века назад. И почему-то для «дилетанта» Чудинова такого препятствия не существовало, а для «настоящего профессионала» Асова они превратились в непреодолимый барьер. Тем не менее, я совместно с П.В. Тулаевым специально для таких «высоких профессионалов» издал книгу А.Г. Маша на русском языке, (12).

    68. Хороши рунологи — не зная немецкого языка, они берутся толковать германские руны.

    69. Ну, вот, наконец, я сподобился, что меня назвали рунологом и профессором, а не просто «дилетантом». Но, как обычно, А.И. Асов не может обойтись без того, чтобы что-нибудь не напутать. В данном случае он объединяет обе части моей работы (11) и (9), но называет их не по их названию, а по их серии. Кроме того, у меня существуют и другие работы, где я показываю историю развития представления о рунах, например, (3), которая А.И. Асову не известна.

    70. Уже в четвертый раз А.И. Асов показывает, насколько он отстал от достижений в русской рунологии, и насколько я «достал» этого «профессионала». Начнем с того, что к критике мне не привыкать, она часто раздается в мой адрес с разных сторон, поскольку я сообщаю пока еще не общепринятые вещи. Вот и в данном случае я вовсе не думаю уходить от язвительных замечаний А.И. Асова, и спокойно выдерживая эту пресловутую критику. Но тогда, когда она есть. На самом деле А.И. Асов не рассмотрел ни одной моей дешифровки и не показал, где и в чем я нарушаю требования эпиграфики. Ведь как это ни покажется странным, но в эпиграфике — как в изучении иностранного языке, уровень оппонента проверяется мгновенно. Допустим, кто-то обращается к вам на немецком языке, вы понимаете его вопрос и тут же отвечаете. Даже если вы при этом делаете небольшие помарки, вам это простят. Но если вы языка не знаете, вы беспомощно хлопаете глазами и пытаетесь что-то объяснить на пальцах. То же самое и в эпиграфике. Качество прориси исходного текста, его размер, степень сходства значков транскрипции с исходным текстом, умение разлагать лигатуры на составные части и соединять разорванные знаки, распознавание метатез и инверсий, выявление словоразделителей и умение учитывать их в чтении текста, правильная транслитерация, совмещение ближнего и дальнего смысла надписи, соответствие надписи предмету, на который она нанесена — все это приходит с годами опыта и позволяет почти мгновенно оценить уровень другого лица. Поэтому я и не боюсь детального рассмотрения моих дешифровок А.И. Асовым. Однако он этого очень боится, ибо по характеру предъявляемых им претензий сразу выявляется уровень его мастерства, который пока, увы, очень невысок.

    71. К сожалению, А.И. Асов непроизвольно выдал свой источник информации: научно-популярные журналы. Тем самым он собственноручно очертил не только уровень получения информации, но и рамки своей исследовательской компетенции: популяризация науки. Науке популяризаторы весьма нужны. Однако при этом не следует пыжиться и разыгрывать роль ученого-слависта, который волен предавать анафеме направление, пока не доступное его восприятию. Что поделать, если порой даже коллеги не в силах преодолеть стереотип мышления и понять суть новаций. Как говорится в басне Крылова, «суди, дружок, не выше сапога!». Мне обижаться на такого рода попутчиков не стоит. Следует просто терпеливо разъяснять суть своей позиции. В конце концов, А.И. Асов был просто подающим надежды журналистом А.И. Барашковым из журнала «Наука и религия». И славянская проблематика оказалась для него поистине золотой жилой, где он смог развернуть пропаганду «Велесовой книги» до того, что ее стали выпускать огромными тиражами. Молодец, одним словом. Но — лишь как популяризатор. Успех, к несчастью, вскружил ему голову настолько, что он всерьез вообразил себя асом — то есть, богом.

    72. Далее я прерываю рассмотрение истории славянской руники в изложении А.И. Асова, поскольку, с одной стороны, он повторяет примеры, приводимые Г.С. Гриневичем (например, тюркские надписи на Новочеркасской баклажке, не имеющие отношения к славянам), а с другой стороны, не подозревает, что приводимые им примеры были несколько лет назад рассмотрены мною. Например, Мадарская надпись, о которой он пишет, что, дескать, его удивляет «полное молчание отечественных ученых». Данную статью я выпускаю не в качестве ликбеза для А.И. Асова, а с целью демонстрации того, что и как он в качестве историка славянской эпиграфики и в качестве эпиграфиста делает. Из изложенного вполне ясно, что отличать славянскую графику от графики других народов он пока не в состоянии, и потому его уверениям в том, что он читает именно славянские надписи, не следует придавать большого значения.

    73. Полностью соглашаясь с этим мнением А.И. Асова, тем не менее, не думаю, что желающих заново читать уже прочитанное так много, что им следует посвящать целый раздел книги. Однако данное поучение начинающим выглядит вполне эффектно, как мастер-класс, как напутствие мэтра приготовишкам. С другой стороны, нельзя сказать, что те, кто читал «Книгу Велеса» в первый и во второй раз, то есть, Ю.П. Миролюбов или А.И. Сулакадзев, сами далеко ушли от начинающих. Первое чтение любого текста изобилует неожиданностями, в том числе и грамматическими, и здесь даже великолепное знание старославянского языка не всегда является гарантией правильной интерпретации текста. В каком-то смысле все первопроходцы — приготовишки. Однако здесь, перед чтением самого А.И. Асова, должен был бы стоять раздел не о будущих во многом гипотетических исследователях, а обо всех комментариях к этому тексту, о всех попытках прочтения тех или иных слов А.И. Сулакадзевым. Без этого совершенно неясно, что в дешифровке идет от А.И. Асова, а что — от его предшественника.

    74. Я специально поставил раздел о дешифровке в конец выдержек из книги А.И. Асова, чтобы читатель был подготовлен к ее результатам на основе того, что было изложено выше. А выше отмечалась небрежность в трактовке деталей, плохое соответствие между исходным шрифтом и знаками ее специально придуманной транскрипции, несоответствие между транскрипцией и транслитерацией, надуманность многих трактовок слов при переводе и многие другие огрехи неопытного дешифровщика.

    Сопоставление исходного текста с транскрипцией и транслитерацией
    Рис. 5. Сопоставление исходного текста с транскрипцией и транслитерацией

    75. Рассмотрение фотокопии исходного текста — это первое, с чего следовало начать А.И. Асову. Ему представляется (судя по умолчанию о проведении подобного анализа), что он находится в выигрышном положении, поскольку имеет дело с прорисью на бумажном носителе. На самом деле, фотокопия эпиграфического подлинника, то есть, текста на исходном материале (дереве, камне, металле, кости и т.д.) содержит рисунок фона, и в ряде случаев, фон может быть информативнее явной надписи, содержа надписи неявные. Прорись в этом смысле сильно уступает фотокопии. Но в руках у А.И. Асова оказался не протограф прориси, а лишь какая-то, возможно, далеко не первая или вторая копия протографа. А при каждом копировании копиист вносит искажения. Тем самым, судить о качестве исходной надписи достаточно сложно, и это можно сделать только в общих чертах, поскольку неясно, что относится к самому шрифту, а что — к манере письма ряда переписчиков. Тем не менее, в первом приближении характер шрифта действительно напоминает этрусский. Таково, например, написание графемы Г, которая является первой руной в первой и третьей строках, с прямой мачтой, но с зеркальным разворотом (этруски писали справа налево). Таково же зеркальное написание ряда знаков, например, С во второй строке, таково написание знаков вверх ногами, например, Т, таков способ создания лигатур, таков способ использования точек в качестве букв для обозначения гласных звуков. Характерно и весьма близкое написание рун для звуков Д и Р. Так что мнение А.И. Асова о том, что перед нами находится письменность, близкая к этрусской, я могу подтвердить. Перечисленные мною черты близости (а их больше, я назвал только наиболее существенные) должен был выявить сам дешифровщик, он же лишь выдвинул предположение, но не обосновал его, поэтому он может быть аттестован лишь как автор гипотезы об этрусском характере письменности пеласгов, но не как человек, обосновавший эту гипотезу и подкрепивший ее фактическим материалом. Для того чтобы понять особенности этрусской графики, мало смотреть на результаты деятельности этрускологов, необходимо самому пытаться читать эти тексты своим способом. Тогда можно будет проникнуть не только в графику, но и в орфографию этого письма, а, следовательно, знать о его отличиях от других видов письменности не понаслышке, а на базе собственного эпиграфического опыта. Именно это и отделяет ученого от журналиста (у ученого — знание чего-то, у журналиста — сведения о чем-то).

    76. Для прочтения слова его необходимо переписать знаками специально приспособленной для этого транскрипции. При этом на первом месте (по значимости, даже по размеру шрифта) должен стоять исходный текст, и лишь на втором месте — его транскрипция; у А.И. Асова мы видим, что все сделано как раз наоборот. Мне странно, что я как «дилетант» должен объяснять А.И. Асову как «профессионалу» эти вещи, однако это приходится делать, поскольку «профессионал» поступает в данном случае вовсе не как Асов, а как Барашков. Обратившись к его знакам транскрипции, мы видим, что первый же знак Г имеет в оригинале (под ним за неимением лучшего следует считать копию из коллекции А.И. Сулакадзева) прямую мачту, тогда как в знаке транскрипции для Г вместо этого мачта показана как диагональ. Так что вместо Г мы имеем Z. Это — несомненная ошибка эпиграфиста. Далее, под буквой Г поставлена точка. Ее А.И. Асов вообще не замечает. Между тем, в своих исследованиях истории этрусского письма он приводит рисунок из дешифровок Ф. Воланского — могила Энея. Там этот интересный во многих отношениях эпиграфист показывает, в частности, что точки имеют звуковое чтение. Эта его находка мне очень пригодилась в чтении этрусских текстов. Так, одна точка имеет чтение А, так что после Г необходимо было поставить знак транскрипции для А. Но эпиграфист не имел об этом представления, хотя держал в руках дешифровку Воланского. Так что пропуск второй буквы, гласного звука А — вторая ошибка в транскрибировании первого слова. Третья буква, М, типично этрусская, и транскрибирована правильно.

    77. Существование двух одинаковых графем для передачи столь непохожих звуков, как Г и Ы — вещь, для любого шрифта совершенно невозможная. В оригинальном тексте первая и четвертая графемы совершенно различны. Поэтому понимание Z не только как Г, но и как Ы — третья ошибка эпиграфиста. И при этом не следует ссылаться на А.Д. Черткова, который со своим алфавитом не смог прочитать ни одного текста (хотя и создал определенный научный задел для своих последователей, за что ему следует принести благодарность) — вся ответственность лежит на эпиграфисте, читающем текст. А исходный шрифт первичнее, чем любые кабинетные схемы упорядочивания графем. Азбуки составляются под прочитанный текст, а не наоборот (я имею в виде эпиграфистов, ибо затем, для обычных читателей, азбуки первичнее текста). Так что А.И. Асов нам продемонстрировал три ошибки в слове из трех букв.

    78. Существительное ГАМЪ вряд ли в какие-либо времена могло быть существительным ГАМЫ, ибо эта форма уже занята под множественное число. Так что данное предположение эпиграфиста кажется странным.

    79. Полностью согласен с таким переводом. Замечу, что в исходном тексте было написано ГАМЪ, А.И. Асов, в силу незнания, что точка читается, предложил неверную форму ГМЪ, из которой догадаться о том, что перед ним было написано слово с семантикой ГИМН, было гораздо сложнее. Тем не менее, эпиграфист из этого испытания вышел с честью.

    80. Слово НОСТАРДИЧЕСКОГО является искажением со стороны А.И. Асова термина НОСТРАТИЧЕСКОГО, что свидетельствует о полном непонимании этим эпиграфистом смысла данного слова. Под ностратическим языком В.М. Иллич-Свитыч понимал язык, более древний, чем индоевропейский, общий как индоевропейцам, так и алтайцам, уральцам, картвелам и т.д. В основе слова лежит латинское притяжательное местоимение nostra (НАША — имеется в виду языковая семья). Значение термина не разъясняется по одной причине: каждый филолог непременно изучает латынь (как и иностранные языки) и ему такие разъяснения ни к чему. Филологическая подготовка для эпиграфиста является базовой. Отсутствие базовой подготовки — это не просто чудаковатость, это как бы переход из обычного филологического спорта в спорт паралимпийский. Могу лишь посочувствовать коллеге.

    81. Вместе с тем, ценю догадку, что слово ГАМ истинно славянское. Я бы даже пошел еще дальше и предположил, что и греческое слово ГИМН есть заимствование из русского языка, но только не слова ГАМ, а слова ГОМОН. Здесь тот же корень ГАМ/ГОМ, но имеется суффикс -ОН в качестве увеличительного. То есть, ГОМОН — это ГАМИЩЕ. А затем, так же, как и в украинском языке, ударный гласный О превратился в И, тогда как безударный редуцировался и исчез. ГОМОН — ГИМН.

    82. Опять отсутствует анализ начертания рун в исходном тексте. Руна П пишется так, как и в этрусском, но с перекошенной крышей. С чтением второй руны как О можно согласиться, хотя она больше напоминает Р. Третья руна все-таки, как и седьмая, более округла, нежели угловата. Узнаваемы руны Л и У, причем внизу руны У находится широкий ограничительный шрих, а не диагональные линии. Я бы принял именно этот вид руны У за эталонный, поскольку он ближе к этрусскому прототипу. Руна Х написана меньшим размером, чем остальные. Над седьмой руной С имеется точка, не отмеченная А.И. Асовым. Руна И вполне узнаваема. В знаках транскрипции А.И. Асов утрирует угловатость рун О и С, и опять не замечает точки.

    83. Заметим, что учет точки превращает данное слово в два: ПОСЛУХ СИЙ. Образование формы ПОСЛУШЕЦ в смысле ПОСЛУШНИК маловероятно. Еще менее вероятно написание слова ПОСЛУШЕЦ в форме родительного падежа ПОСЛУХСИ. Тогда склонение такого слова будет весьма странным: им. п ПОСЛУХСЬ, род п. ПОСЛУХСИ, дат п. ПОСЛУХСИ и т.д., как существительного ПУТЬ. Однако, с одной стороны, слово ПОСЛУХСЬ весьма неудобно для произношения. С другой стороны, такая форма отсутствует во всех славянских языках. С третьей стороны, ГИМН оказывается либо ПОСЛУШНИКА-БОЯНА, то есть Боян оказывается послушником — представителем низшей ступени монашеской иерархии. Но тогда неясно, чьим. Если какого-то бога, то он должен петь песнь во славу именно этого бога, тогда как он восславляет себя (что нескромно), а также князей Словена и Буса, но не бога, что не подобает послушнику. С другой стороны, это можно понять как ПОСЛУШНИКА У БОЯНА — тогда получается, что Боян — бог, у которого имеются послушники. Оба предположения маловероятны. Зато в русском языке существует императив УСЛЫШЬ, а в украинском — ПОСЛУХАЙ, так что слово ПОСЛУХ может быть просто усеченной формой инфинитива со значением ПОСЛУШАЙ. Ну, а слово СИЙ — одно из любимейших указательных местоимений Александра Игоревича, странно, что он его не узнал. Тогда первая строка будет звучать так: ГАМЪ ПОСЛУХ СИЙ БОЯНА, то есть, ГИМН ПОСЛУШАЙ СЕЙ БОЯНА. Опять-таки, я не даю своего чтения, а лишь указываю на сомнительные места в чтении А.И. Асова.

    84. Не исключено, что и в названных примерах находится непрочитанное А.И. Асовым указательное местоимений СИЙ.

    85. Опять отсутствует анализ написания оригинального текста. Полукружье руны Б, так же, как и в первом слове руны Ъ оказалось слишком крупным и не вписалось в размер строки, из-за чего петелька превратилась в полукружье. Руна О вполне округлая, руна Я начертана так, что прекрасно видна лигатура из I и А, поверх чего жирно нанесена кирилловская буква Я. Уже это начертание говорит о том, что автор надписи прекрасно знал кириллицу, и правил на нее неясные лигатуры. Затем идет узнаваемый знак N, после чего имеется руна, отдаленно похожая на угловатую и диагонально положенную цифру 8. Этот знак в этрусском языке означает букву Ю. В транскрипции А.И. Асова не нашли отражения полукружье Б, округлость О, лигатурность I и А руны Я, восьмеричность последней руны.

    86. Казалось бы, именно эта форма и должна была натолкнуть Александра Игоревича на то, что диагональная восьмерка в некоторых случаях может быть прочитана как Ю, а не И. В самом деле, зачем одному шрифту иметь два различных начертания И и притом ни одного начертания Ю? Но плохое знание этрусской графики, очень приблизительная передача данной руны в транскрипции и неважное знание древнерусского языка (опять упираемся в отсутствие базового образования) привели к трактовке данного слова как БОЯНИ вместо БОЯНЮ. Тем самым данная руна получила неверное чтение. Так что первая строка была прочитана им как ГМЪ ПОСЛУХСИ БОЯНИ вместо ГАМЪ ПОСЛУХ СИЙ БОЯНЮ, в среднем по две ошибки на каждое слово.

    87. С точки зрения графики во второй строке имеется несколько перевернутых знаков. Первая руна с точкой, которую наконец-то А.И. Асов отразил в знаках транскрипции, однако придал ей чисто декоративное значение. Руна Р имеет в оригинале маленькую ножку. Руна С опять округлая, а не угловатая, равно как и руна О. Руна В представляет собой руну Б, помещенную вверх ногами, отчетливо видится нижнее полукружье, которое теперь стало верхним. Руна Е начертана зеркально, однако средняя перекладина развернута вправо. В руне Н две перекладины слегка заезжают влево, что не отражено в соответствуюем знаке транскрипции. Руна У опять внизу имеет ограничительный штрих, а не диагонали, как в знаке транскрипции у А.И. Асова. Привычное начертание имеет руна И, и непривычное — руна М. После руны Л идет руна, которую я бы посчитал за уже имевшуюся и написанную вверх ногами руну Т. Слово завершает руна У привычного начертания. Опять хотелось бы обратить внимание на неверное начертание знака транскрипции для У. Что же касается транслитерации, то, на мой взгляд, здесь написано СТАРУ И МЛТУ. Впрочем, я не настаиваю на таком чтении, ибо для точного истолкования каждой руны необходимо знание всего текста и особенностей передачи каждой буквы. Задачу нового прочтения всего текста Боянова гимна я перед собой не ставлю, я лишь комментирую некоторые моменты, требующие дополнительного обоснования со стороны дешифровщика.

    88. Здесь новых рун нет. Переход ЛР в РЛ, то есть метатеза, была отмечена мною в этрусских текстах и названа инверсией — таковы особенности этрусской орфографии.

    89. В последней строке встречается руна В как положенный на бок знак руницы asov5-1.jpg. К сожалению, А.И. Асов не объясняет, для чего пеласгам были необходимы по две руны для передачи звуков В, У, Л, С.

    90. Сокращения ЗЛАТОГОРУ как ЗЛУ, и, особенно, СВАРОГУ как ВРГУ требуют дополнительного обоснования. Дальнейшее изложение дешифровки Боянова гимна я прерываю, поскольку для задач нашего исследования вполне достаточно обсуждаемого фрагмента.

    Выводы. Рассмотрев ряд положений книги А.И. Асова о Бояновом гимне, можно прийти к ряду выводов. Прежде всего, с эпиграфической точки зрения основные положения Боянова гимна, хотя книга издается уже во второй раз, поданы неудовлетворительно. Здесь можно отметить: 1) отсутствуют рассуждения о том, что текст А.И. Сулакадзева не является протографом, а только одной из копий, в силу чего все сделанные на его основе выводы имеют вероятностный, а не достоверный характер; 2) исходный текст прориси А.И. Сулакадзева на с. 361-365 воспроизведен столь мелко, что не видно ни особенностей шрифта, ни комментариев А.И. Сулакадзева; необходимо было дать и то и другое после общего вида в удобочитамых фрагментах; 3) не проведен общий анализ исходного текста. В силу этого невольно возникает впечатление, что А.И. Асов читает им же созданный документ, имеющий к исходному только некоторое, весьма отдаленное отношение. Иными словами, целиком не был проведен первый и очень ответственный этап работы.

    Далее, на первый план своего исследования А.И. Асов ставит собственные транскрипции, как если бы исходным текстом были они. Вот они-то и даны предельно крупно и четко. Читатель может подумать, что именно так и был написан Боянов гимн. Иными словами, исследователь любуется собственным результатом составления знаков транскрипции, тогда как исходный текст для него — только незначительный повод для лично его эпиграфической деятельности. Это — типичный прием подачи материала в научно-популярном журнале, но не в научной монографии. Между тем, процедура составления транскрипции оставлена «за кадром», а сопоставление знаков исходного текста с предложенными А.И. Асовым показывает весьма сильное расхождение между ними. На с. 272-282 приводятся названия, данные, видимо, самим А.И. Асовым. Никаких указаний на то, являются ли эти названия традиционными, или заимствованы из какого-то источника, или придуманы самим исследователем как рабочие (но тогда надо было бы объяснить систему, по которой они названы именно так) нет. Точек он за знаки не признает, положение каждой руны на строке не фиксирует. Иными словами, второй этап работы представлен лишь результатом, весьма посредственным, а вся методика составления знаков транскрипции и транскрибирования исходного текста осталась не объясненной.

    Третьим этапом должен был стать процесс деления сплошного текста на отдельные слова и обсуждение возникающих при этом проблем. Но для А.И. Асова предельно ясно, что делить на слова можно только так, а никак не иначе. Замечу, что для коротких текстов такой проблемы почти не возникает, поскольку там гораздо меньше сомнительных чтений, ибо сами тексты содержат всего несколько слов. Так что третий этап эпиграфистом выпущен целиком, и это — еще одно доказательство низкого уровня работы.

    Четвертый этап — транслитерация. Обычно она производится на буквы того языка, которым пользуется исследователь, то есть, на латиницу в Западной Европе, или на русский общегражданский шрифт в России. А.И. Асов предпочитает делать это на тот образец кириллицы, который представлен компьютерным семейством шрифтов «Ижица» (некий усредненный по времени комплект графем, набранных из букв самых разных веков без согласования с русской палеографией), а также на свою версию шрифта «книги Велеса». Первый шрифт используется им с целью графического удревнения собственной транслитерации, второй — для пропаганды собственной графической версии «Велесовой книги». И то, и другое — чисто журналистский прием «дать красивый видеоряд». При этом трудности транслитерации им не обсуждаются, как будто бы их нет вовсе. Так, перестановка букв Р и Л в слове УМИЛРУ (с. 305) объясняется после того, как она произведена, задним числом, со ссылкой на то, что «обычно в таких случаях одна из рун опускается», однако подобный обычай нигде не исследуется. Для человека, не привыкшего читать продукты транслитерации в виде таких произвольных знаков (на этом этапе требуется как раз предельная понимаемость полученного текста), результаты деятельности эпиграфиста оказываются далеко не очевидными.

    Пятый этап — анализ полученного текста на родном языке. К сожалению, и здесь согласиться с тем, что нам предлагает А.И. Асов, нельзя. Так, на с. 310, перебирая возможные толькования слова ВРГУ, он выдвигает гипотезу, что это слово означает СВАРОГУ. А затем, не подтверждая ее, на нее громоздит новую: «Очевидно, что в глубокой древности одним из способов произношения имени Сварог было ВАРОГ». Никому, кроме А.И. Асова, это не очевидно. Точно так же далеко не очевидно, что выражение ЗЛУ ВОЛХВУ означает ЗЛАТОГОРУ ВОЛХВУ. Это — в лучшем случае предположение, а не доказанный факт. Но если нет доказательств, остается предполагать откровенный произвол исследователя.

    Поэтому весь полученный данным эпиграфистом конечный результат воспринимается читателем просто как одна из попыток чтения человеком, далеким от науки. Этого человека завораживают картинки двух изобретенных им шрифтов — якобы пеласгического и якобы «Велесовой книги», и их он демонстрирует читателю прежде всего. Сюда же он приплетает своего брата Андрея с узелковым письмом (фото на с. 389), себя, любимого, «за изучением манускриптов иеромонаха Макария» (фото на с. 403), написанных тайнописью (а вовсе не «пеласгийско-фракийскими рунами»), надпись на монументе Буса Белояра, написанного пока не установленным типом письма, которое А.И. Асов выдает за те же «пеласгийско-фракийские руны» просто потому, что ему так хочется и не приводя каких-либо серьезных доказательств.

    Но подобный печальный финал вполне закономерен. Пытаясь изложить в разных местах книги историографию славянской руники, он путает славянские и не славянские тексты, и упоминает исследователей лишь по степени их «раскрученности», то есть, по степени известности русскому (только русскому, но не европейскому!) читателю, а вовсе не по их реальной значимости. И эта известность для него черпается из научно-популярных журналов. Ибо для оценки каждого исследователя необходимо хотя бы в минимальной степени, как это я, например, попытался сделать в данных комментариих, проанализировать декларируемые данным исследователем цели и достигнутые им результаты. Для первого достаточно только прочитать чужой труд (но для А.И. Асова доступны произведения только на русском языке, остальные он считает «не введенными в научный оборот»), для второго необходимо уже по возможности беспристрастно рассмотреть все этапы чужих эпиграфических усилий. Вот это второе доступно А.И. Асову только на уровне общих рассуждений. Поэтому он смог оценить плагиат Г.С. Гриневича лишь на уровне переписанного текста Б. Перлова, но не на уровне заимствования Гриневичем конкретных знаков из статей Н.А. Константинова, Н.В. Энговатова и И.А. Фигуровского, а также из книги П.П. Орешкина. В творческую лабораторию эпиграфистов Асов не вхож, чужая эпиграфическая деятельность для него — потемки. Своего мнения на их счет он, похоже, составить не может.

    Именно этим объясняется совершенно непонятный для него факт моего неожиданного успеха на той ниве, где он в течение многих лет собирал свой урожай. В издательстве «Вече», где моя книга (5) готовилась к публикации больше года, А.И. Асов был известен как автор нескольких книг, и я его попросил, используя его связи с редакцией, ускорить ее выпуск. Поэтому у него сложилось ложное представление о степени его участия в моем становлении как ученого. К этому моменту я занимался эпиграфической деятельностью уже около 12 лет, и имел за плечами 3 монографии, тогда как А.И. Асов принял меня за новичка. Он был настолько шокирован тем, что я подметил нелепость его дешифровки надписи на монументе Бусу Белояру, что порвал со мной отношения, а по телефону, объявляя об этом разрыве, заявил мне, что является превосходным знатоком славянского календаря, тогда как я в этом деле ничего не смыслю. Я напомнил, что сослался не на чью-то, а на его же собственную работу, но на другую, и именно о славянском календаре. Так что, либо неверна его работа о славянском календаре, либо он неверно дешифрует надпись на монументе Бусу. Он выбрал первое, и сказал, что в той статье (6) неверно интерпретировал 30 лютеня как последнее число високосного года. А в рецензируемой книге (1) он снял и свое чтение последней строки как даты. Получается, что он оказался неправ и в том, и в другом случае, и именно «новичок» нашел в его публикациях противоречие. Этого он мне и не смог простить. Но поскольку для обоснованной критики моих построений нужны не только аргументы, а и вдумчивый анализ, к чему А.И. Асов не привык, он лишь время от времени упоминает в своих построениях о том, что я «чудаковато читаю трещины» и что я — полный «дилетант», повторяющий Г.С. Гриневича. О моей критике построений Г.С. Гриневича он как бы и не знает. Также он не ссылается и на мою работу (13), где я показываю совершенно независимый путь создания силлабария руницы. Это не входит в его планы, поскольку иначе он не мог бы сказать, что мои построения не выдерживают критики. Они вполне выдерживают ее! Была бы критика!

    Но это всё — не цель моего исследования пеласгийских рун. Это лишь объяснение того, почему их сходство с этрусскими буквами (или рунами) не только не бросается в глаза, а, напротив, весьма затуманено. Такое сходство можно было обнаружить только при наличии двух факторов: собственного опыта по чтению и переводу этрусских текстов, который у меня появился только после публикации книги (2), и увеличения на компьютере копии Боянова гимна, найденного у А.И. Сулакадзева. Ибо благодаря непродуманной и неестественной транскрипции А.И. Асова, никакого сходства заметить нельзя. Он приложил максимум усилий, чтобы создать «красивенький» пеласгийский компьютерный шрифт, который изобилует противоречиями (например, знак Z передает сразу и Г, и Ы, а в тексте встречаются по два различных знака для передачи У, В, Л, С и, возможно, Д). Такая бедность в одном отношении и избыточность в другом без каких-либо объяснений со стороны эпиграфиста выглядит необоснованной.

    Тем не менее, анализ текста, опубликованного А.И. Сулакадзевым, показывает, что определенное сходство имеется. Оно проявляется как в общих формах многих знаков, так и в ряде особенностей орфографии. Детальное исследование этого сходства правомерно делать не в данных Комментариях, а в отдельной монографии. Но на основании проведенного сходства можно сделать основной вывод: письменность Боянова гимна не является протокириллицей. Она представляет собой вариации общеиталийской графики, которую использовали и этруски. Но она имеет ряд особенностей в начертании знаков, которые показывают, что она отстоит от протокириллицы дальше, чем письменность этрусков, то есть она возникает позже. Это ставит под вопрос ее аттестацию как письма пеласгов. Чья эта письменность, на каком ареале она существовала — это вопросы для дальнейшего исследования. А.И. Асов на эти вопросы не ответил, лишь подтвердив предположения А.Д. Черткова. То есть, собственно научные проблемы он так и не поднял, поскольку его интересовали только придуманные им знаки транскрипции. А для выяснения места той или иной письменности в общей истории письма нужно как минимум знать эту историю письма. Чего у сего «высокого профессионала» просто нет.

    Так что общий вывод об А.И. Асове как эпиграфисте оказывается неутешительным: несмотря на то, что он занимается эпиграфикой где-то с 1991-1992 года, он всё еще остается начинающим исследователем, не имеющим базового образования, перевирающим имена и фамилии других ученых в силу незнания иностранных языков, создающим картину развития славянской письменности с чужих слов и потому не различающим славянские и неславянские виды письма, забывающим свои же собственные работы и данные в них трактовки, и, самое ужасное, не умеющим производить ВСЕ этапы эпиграфического анализа. Иными словами, ему еще предстоит много поработать над собой, чтобы дойти хотя бы до уровня дилетанта. Именно поэтому результаты его эпиграфических усилий не следует принимать всерьез.

    25.03.2007

    Литература к комментариям

    1. Асов А.И. Руны славян и Боянов гимн. 2-е издание, исправленное и дополненное. М., «Гранд — Фаир», 2006, 480 с.

    2. Чудинов В.А. Вернем этрусков Руси. Расшифровка надписей древних цивилизаций. М., «Поколение», 2006, 656 с.

    3. Чудинов В.А. Русские руны. М., «Альва первая», 2006, 336 с.

    4. Грицков Виктор. Гимн Бояна — древнеславянский рунический текст // Мифы и магия индоевропейцев, вып 1. М., «Менеджер», 1995

    5. Чудинов В.А. Загадки славянской письменности. М., «Вече», 2002, 528 с.

    6. Барашков Александр. Календарь ведической Руси// Мифы и магия индоевропейцев, вып 1. М., «Менеджер», 1995

    7. Асов А.И. Тризна по князю Бусу // Наука и религия, 1995, № 10

    8. Чудинов В.А. Славянская докирилловская письменность. История дешифровки, ч. 2. Серия: «Славяне. Письмо и имя». М., Издательский центр научных и учебных программ, 2000, 92 с.

    9. Чудинов В.А. Правда о сокровищах Ретры. М., «Альва первая», 2006, 196 с.

    10. Асов А.И. Мифы и легенды древних славян. М., «Наука и религия», 1998, 319 с.

    11. Чудинов В.А. Славянская докирилловская письменность. История дешифровки, ч. 1. Серия: «Славяне. Письмо и имя». М., Издательский центр научных и учебных программ, 2000, 76 с.

    12. Маш А.Г. Сокровища Ретры. Перевод с немецкого. М., ИЦ «Слава!», 2006, 352 с.

    13. Чудинов В.А. Проблема дешифровки. Создание силлабария. Чтение смешанных надписей. Серия: «Славяне. Письмо и имя». М., М., Издательский центр научных и учебных программ, 2000, 96 с.

    Александр Игоревич Асов как эпиграфист

    В.А. Чудинов

    В галерее портретов современных эпиграфистов неакадемического направления яркое место занимает Александр Игоревич Асов. Окончив физический факультет по кафедре «Физика моря» и проработав в качестве журналиста в журнале «Наука и религия» (тогда он подписывал свои статьи фамилией Барашков), Александр Игоревич сделал себе имя на публикации «Велесовой книги» в дешифровке Ю.П. Миролюбова. Позже он составлял сборники русских обрядовых песен, стихов и преданий, выступая как фольклорист, а затем приступил к дешифровке двух относительно больших произведений — «Боянова гимна» и надписи на памятнике Бусу. Здесь он уже выступил, как эпиграфист, и именно эту грань его многочисленных талантов я хотел бы рассмотреть.

    Прокрутить вверх