В.А. Чудинов
Когда мы изучаем курс истории, то нам говорят, что было три типа общества: первобытное, где власть основывалось на авторитете вождя; рабовладельческое, где власть основывалась на грубой силе и еще два типа, где власть основывалась на силе экономического принуждения: феодальное и капиталистическое. Из этого следует, что власти, основанной на культуре, никогда не было.
Власть, основанная на грубой силе. Хуже всего исследовано первобытное общество, которое до наших дней не сохранилось ни в одном уголке Земли. Оно вообще относится к доисторическому периоду развития человечества, и поэтому соотношение культуры, экономики и власти там не вполне известно.
Зато на заре человечества, как сейчас нас уверяют, существовали восточные деспотии типа государств Месопотамии и Египта, а позже возник имперский Рим, где власть была основана на силе. Для наведения порядка среди собственных граждан, например, в Риме (эталонном государстве античности), существовали центурионы (аналоги современной полиции), для усмирения других стран — легионы, для развития экономики — рабы. Рим процветал, пока вел войны с целью захвата земель и добычи, но стал клониться к упадку, когда приток награбленных средств стал уменьшаться. Оказалось, что государство-хищник, живущее за счет разграбления соседей и порабощения некоторой части своего населения, не в состоянии существовать достаточно долго — его постоянно будут сотрясать то нашествия варваров, то восстания рабов.
Если обратиться к аналогии в живой природе, то любые хищники могут существовать только там и в таком размере, где существуют запасы пищи в виде травоядных животных. В нынешнем обществе пока еще мелкие государства могут быть захвачены крупными, однако, на небольшой срок, и без ассимиляции с захватчиками. Пример — захват Соединенными штатами Афганистана и Ирака. Силовой путь может быть крайней мерой в международных отношениях, но он не обеспечивает нормального развития стран.
К аналогичным выводам приходят правоохранительные органы и в борьбе с преступностью — силовые методы борьбы малоэффективны. Все больше внимания отводится на профилактику правонарушений, на создание таких условий, когда преступления были бы невыгодны. Что же касается экономики, основанной на рабском труде, то она может существовать только тогда, когда общество не стремится развиваться. От раба не только не дождаться творческого труда, от него вообще нельзя получить труда более или менее нормального.
Таким образом, модель власти, основанной исключительно на силе, для Европы уже давно не привлекательна. В виде пережитка она используется лишь кое-где в Азии, Латинской Америке и в Африке.
Власть, основанная на экономике. Уже давно Европа перешла на другую модель, когда власть основывается на экономике. Применение силы здесь существует, но в ограниченных масштабах — чтобы удержать право на свою землю, свой участок акватории, свою фирму, свой сектор рынка. Здесь приходится с оружием охранять не всю страну, а лишь, например, заводскую территорию от захвата конкурентами, и бороться не с преступностью вообще, а только с воровством и коррупцией на собственном предприятии. Хотя такие проблемы существуют, но они не считаются первостепенными.
Экономическая сила основывается не на охране предприятия и не на личной охране президента компании. Эта сила — в возможности удовлетворить какие-то потребности общества и заработать на этом большой финансовый капитал. При этом речь идет, как правило, об удовлетворении в первую очередь материальных потребностей — в пище, воде, жилище, транспортных средствах, средствах передачи информации, бытовых предметах и приборах, одежде, мебели, оборудовании для спорта и развлечений.
Разумеется, такое общество оказывается более справедливым, ибо теперь судьба человека больше зависит не от его выдающейся физической силы и умения владеть оружием, а от совокупности многих качеств, и, прежде всего, от способности вписаться в существующие экономические отношения и найти не только свою нишу, но и подчас вообще создать свой собственный сектор производства товаров или услуг. Вместе с тем, по мере продвижения по социальной лестнице, предприниматель начинает получать от общества за свой труд все более высокую плату, так что стимулы к труду у него начинают ослабевать, тогда как соблазны от вложения средств в самые разные стороны жизни все возрастают. А при определенном уровне дохода можно позволить себе вообще не работать. Иногда такие условия привлекают людей с криминальными наклонностями, которые идут на любые преступления, зная, что полученные ими средства потом смогут легализовать их положение в обществе.
Наибольшим недостатком экономической модели является то, что она требует постоянного расширения материального производства. Это — тоже хищничество, но только не пожирание других стран и слоев общество, а медленное поглощение природных ресурсов. Конечно, природных ресурсов многократно больше, чем соседних стран или военнопленных, но и эти ресурсы не безграничны. Уже видны горизонты, когда каждого жителя Земли начнут ограничивать по уровню потребляемых ресурсов: количеству питьевой и технической воды, величине электроэнергии, мощности автомобиля, размера приусадебного участка, метражу жилой площади и т.д. Иначе цивилизация существовать не сможет.
Власть, основанная на культуре. Возникает вопрос: неужели нельзя организовать власть, основанную не на материальном производстве, а на производстве духовном? Чтобы расходовались, главным образом, не невоспроизводимые ресурсы планеты, а только некоторые интеллектуальные ресурсы? И вообще, возможна ли такая организация власти, даже в теории?
Вопрос весьма непростой. Конечно, совершенно исключить затрату материальных ресурсов невозможно, однако снизить сильно, во много раз, сделать реально. Поясню это на примере компьютеров. Пока вычислительные машины были механическими, скорость их действия, мощность и возможности переработки информации ограничивались возможностями перемещения механических деталей. Но вот механические детали заменили электронами, и компьютеры появились в каждом доме. Они потребляют электроэнергии примерно столько, сколько несколько электрических ламп накаливания.
Так нельзя ли основать общество на власти, связанной с какой-то одной областью культуры, например, с наукой? Как известно из романа Джонатана Свифта о Гулливере, среди экзотических стран находился и летающий остров Лапутия, где наиболее обеспеченными и почитаемыми людьми были ученые. Почему бы не создать такие условия, чтобы властью обладали не «денежные мешки», а носители передовых идей? Эта модель кажется привлекательной, однако она не вполне проработана. Впрочем, можно посмотреть, что собой представляет современное научное производство на примере какой-либо академии наук, например, РАН.
Обладает ли наука реальной властью. На сегодня считается важным развивать определенные направления научной деятельности, так что наукоемкие производства приносят максимальные прибыли, а государства, развивающие науки, весьма быстро развивают и свою экономику. Однако при таком очевидном преимуществе развития науки далеко не все государства предпочитают заниматься этом видом деятельности. Почему?
Как известно, науки делятся на фундаментальные и прикладные. Прикладные действительно развивают новые типы технологий и приносят за счет внедрения новых способов производства большой экономический эффект. Они не только окупают затраты на исследования, но и дают прибыль, причем подчас немалую. В отличие от них фундаментальные науки с экономической точки зрения сплошь убыточны, и если они и существуют, то только потому, что без них прикладные науки развиваться не могут.
Кроме того, существует деление на науки естественные и гуманитарные. Если среди естественных наук прикладные могут приносить доход, то среди гуманитарных это скорее исключение. Например, педагогика является прикладной психологией, однако педагогические новации очень редко могут приносить прибыль, разве что в случае организации элитных школ и вузов. А в таких науках, как, например, литературоведение, историография, археология, культурология, философия прикладные дисциплины вообще вряд ли существуют, так что все эти области знания с соответствующими НИИ находятся на содержании государства. Научный авторитет ученых этих областей светит отраженным светом — он зависит от степени финансирования государством. А этим определяется число сотрудников, их зарплата, количество книг в библиотеке НИИ, регулярность участия в научных конференциях, численность издаваемых журналов и сборников и прочие привходящие моменты. Поэтому такие науки наименее самостоятельны и развиваются в постоянной оглядке на государственную власть.
Любая Академия наук только формально является самостоятельной организацией. На самом деле, это обычное государственное учреждение. В тех странах, где академиков избирают всенародно, например, во Франции, авторитет ученого подкреплен голосами проголосовавших за его избрание граждан. Но в других странах, где выборы проходят узко келейно, то есть, новых академиков выбирают старые академики, возможны различные перекосы, так что административная власть этих лиц часто никак не подкреплена их научным авторитетом. В этом случае не правительство опирается на АН как на свою защитницу, а, наоборот, наука стремится как можно сильнее опереться на правительство. И все потому, что ученый является государственным служащим, и без этого существовать не может.
Может ли ученый жить без государственных дотаций. Парадокс здесь состоит том, что многие виды искусства могут существовать за собственный счет. Так, наиболее затратные из них, например, киноискусство, может иметь бюджет в миллионы долларов, и все же прокат фильмов в кинотеатрах не только окупает его, но и может принести солидный доход. А удачная археологическая экспедиция, открывшая миру новую археологическую культуру, и серьезно продвинувшая наши знания об определенном периоде истории общества, не может продать что-либо из результатов своей деятельности. Все находки, после соответствующей обработки, по закону положено сдать в музей, который, как правило, сам находится на дотации государства и не платит за новые поступления ни копейки; а полученные знания оседают в монографиях, на который нет большого читательского спроса. Археологические монографии, изданные в 50-70 годы ХХ века тиражом в 1-2 тысячи экземпляров, так и не были своевременно распроданы, и затем продавались с огромной уценкой. А подробный отчет об экспедиции вообще никого не интересует, кроме руководства НИИ, и позже сдается в архив.
Ученый не может жить на гонорары от своих книг. Могу сказать по собственному опыту, что даже при написании книг по наиболее пользующимся спросом отраслям исторического знания, на книге, которую я пишу в течении примерно двух лет, я зарабатываю столько, сколько получаю за преподавание примерно за 20 дней. Иными словами, научный труд для меня примерно в 35 раз менее выгоден, чем преподавательский. Другое дело, что каждая новая книга повышает читательский спрос, увеличивает научный авторитет и прокладывает путь ко все более благоприятным взаимоотношениям с издателями, но все равно, дистанция между книгой научной и книгой художественной очень велика. Автор детектива такого же объема, что и научная монография, зарабатывает примерно раз в 20 больше. При этом вложения авторского труда в средний детектив, как правило, требуется существенно меньше. Поэтому писатели, специализирующиеся на детективах, могут существовать только на гонорары от своей печатной продукции, и не работать в каком-то учреждении.
Тем не менее, выпуск научной монографии все-таки рентабелен. Однако я знаю страны, где это не так. Например, в Гондурасе я был удивлен тем, что никто из прохожих мне не мог подсказать адрес ближайшего книжного магазина. Потом я его нашел, и мне показалось, что он был единственным на весь город. Размещался он в здании университета, а книги стоили от 100 до 500 долларов. Это — месячная зарплата высокооплачиваемого чиновника, каких в данной стране единицы. Поэтому любая книга для гражданина Гондураса — недоступная роскошь. Тем самым там любая книга оказывается совершенно нерентабельной для ее автора. А сами книги расходятся по 1-2 экземпляра в год, поэтому и издательство находится на содержании университета.
Но можно сделать и монографии прибыльными? Да, если на них будет высокий спрос. А спрос может быть высоким тогда, когда данное направление интересует большое число людей. Чтобы хорошо раскупались монографии по отдельным периодам истории, необходимо, чтобы люди знали эту дисциплину не вообще, на уровне школьной программы, а весьма детализировано, на уровне специалиста. Такое было бы возможно, если бы, например, после школы можно было бы получить пятилетнее выше общее образование, а уже затем на этой базе получать специальные знания. Иными словами, требуется повысить образовательный уровень. Но для этого необходимо повысить и общий уровень жизни в данной стране. Как видим, высокий уровень культуры может быть организован только в стране с высоким уровнем дохода на душу населения.
Правда, возможен еще один путь. Если прикладные науки будут делать некоторые отчисления на содержание фундаментальных, то есть, если возникнет внутринаучная кооперация, фундаментальные науки могли бы выйти из-под опеки государства. То же самое и с выпуском монографий. Наиболее доходное книгоиздание связано с производством школьных учебников. Научное содержание этих учебников почерпнуто именно из научных монографий, поэтому было бы справедливым часть прибыли от издания учебной литературы направлять на дотации авторам монографий. Но в наши дни ни один издатель учебной литературы не возьмет на себя бремя расходов на научные монографии. Эту проблему можно было бы решить в законодательном порядке, однако она довольно сложна с юридической и научной точки зрения, ибо, если только составить перечень специальных сведений, включенных в учебник, для финансирования соответствующих научных монографий, эти сведения начнут тут же вымываться из школьных программ и, соответственно, учебников.
Резюме из этого небольшого рассмотрения довольно простое: в наш век машинной индустрии, позволяющей тиражировать единичные экземпляры материальных предметов в миллионы копий, научная продукция оказывается штучным производством, не находящим массового спроса. Только прикладной науке удается воплотить какие-то научные новации в продукт массового спроса, и именно она оказывается доходной и выступает иным, помимо государства, заказчиком фундаментальных научных разработок. Но конкурентом существующей политической власти не может быть даже прикладная наука. Так, представителем самой востребованной прикладной науки в наш век всеобщей компьютеризации является глава фирмы Майкрософт Билл Гейтс, самый богатый человек в мире. Но и его европейские потребители заставили выплатить штраф за то, что он не сделал многие программы прозрачными с точки зрения включения в них интеллектуальных продуктов других компьютерных фирм. И опять-таки: благодаря науке он стал мультимиллионером, но его вес в обществе определяется не его вкладом в науку, а его счетом в банке. Иными словами, наука оказалось средством к богатству, а не богатство — средством к научному совершенствованию.
Может ли художник жить без государственных дотаций. В советское время все деятели культуры были объединены в творческие союзы, куда было очень непросто попасть, но, попав, жить за счет государственной зарплаты, как в любом учреждении. Поэтому поощрялись не столько талантливые деятели искусств, сколько лояльные и обласканные властью. С переходом на рыночные отношения эти творческие союзы развалились, ибо оказались не в состоянии вписаться в рынок, и лет 7-10 деятели искусства бедствовали. Но затем они смогли жить на гонорары.
Разумеется, не все. Так, талантливый художник, на вернисажи которого выстраиваются очереди, может особенно не заботиться о хлебе насущном. Но его коллега по цеху, работающий в области художественно-прикладного искусства, может перебиваться с хлеба на воду. Актер на первых ролях может иметь приработки и от выездных спектаклей, и от гастролей, его охотно снимают в кино и приглашают на телевидение. Актеры вторых ролей довольствуются меньшим. Часто это зависит не от степени таланта, а от ряда привходящих обстоятельств: отношений с руководством, особенностей характера, наличия или отсутствия связей в органах власти и т.д.
Таким образом, хотя в искусстве талантливые представители творческой элиты наиболее востребованных населением видов искусства уже могут позволить себе жить на собственные гонорары, искусство в целом все-таки нуждается в государственной поддержке.
Может ли жить без государственной поддержки религиозный деятель? В России церковь отделена от государства, поэтому РПЦ, например, никаких субсидий от государства не получает. Все средства на содержание, как духовенства, так и самих храмов возникают от добровольных пожертвований верующих. Пожертвования, вообще говоря, довольно скудные, поэтому заработная плата обычного священника, как правило, много ниже зарплаты государственного служащего.
Вместе с тем, государство может давать церкви льготы другого рода: облагать низким налогом или не облагать вовсе торговлю со стороны церкви спиртным или табаком, что дает большие поступления; передавать в собственность земли и постройки, которые в дальнейшем начинают приносить доход, смотреть сквозь пальцы на монастырское производство пива, минеральной и святой воды, выпечки и т.д. Однако все подобные льготы распространяются только на русскую православную церковь и другие основные конфессии. Не основные конфессии такими льготами не пользуются.
Провозвестник нового религиозного учения может жить на пожертвования своих адептов некоторое время, однако чаще всего эта деятельность заканчивается протестами со стороны адептов других конфессий, в результате чего его деятельность в судебном порядке признается незаконной и прекращается. Таким образом, и здесь мы видим, что в целом пусть не в плане прямой, но в плане косвенной государственной поддержки религии обойтись трудно. В любом случае она должна быть признана государством, и получить разрешение на свое существование.
Каков итог? А итог один: ни одна форма культуры без поддержки государства в том или ином виде существовать не может. Хотя отдельные удачливые представители в той или иной форме могут существовать безбедно и без государства. Но не культура в целом.
А как же различные традиции, мифы, предания? Они ведь существуют без государственной поддержки! Верно, однако, все эти формы со временем не развиваются, а угасают. В дореволюционное время христианская церковь боролась с остатками языческих верований на Руси. Сейчас это не актуально, таких отголосков языческих мифов практически не осталось даже в сельской местности. Когда-то существовала специфическая национальная одежда, характерная для каждой губернии. Теперь косоворотки, сарафаны и расшитые рубахи можно увидеть разве что у фольклорных коллективов. Записи народных песен и народных говоров производятся силами городских вузов, живущих за счет государственного финансирования, старинные костюмы и предметы древней культуры оседают в краеведческих и этнографических музеях.
Так что на сегодня экономические возможности духовной культуры сильно уступают промышленности, которая на удовлетворении материальных потребностей зарабатывает гораздо большие деньги.
А всегда ли так было?
Древнейшее общество. О древнейшем обществе у нас имеются противоречивые сведения. С одной стороны, в нем якобы существовали только первобытные племена, не имевшие государственного устройства и державшиеся только властью вождя. С другой стороны, постепенно становится понятным, что в те времена существовало такое трудозатратное строительство, которое было бы даже нашей экономике не по карману. То есть, даже современное государство со всей своей экономической и властной мощью не смогло бы привести в движение такие производительные силы, какими обладал якобы племенной вождь. Но не сотворили мы тем самым очередной миф?
Данные археологии и истории. Археология показывает, что, действительно, ранние государства Востока были деспотиями, и самыми крупными и богато украшенными постройками являлись дворцы. Но для древнего Египта, например, это не характерно. Там дворцы вообще не найдены, а наиболее богатыми постройками были храмы. Но самыми богатыми сооружениями на сегодня признаются египетские пирамиды, которые тоже были храмами, храмами богов смерти. А главой древнего Египта являлся не вождь (воин, военачальник), а фараон — первосвященник. Иными словами, древний Египет являлся государством в весьма относительном смысле, ибо власть фараона шла не от командования войсками и полицией, а от религии, то есть была основана на одной из форм культуры. И именно это давало ему возможность в необходимых случаях становиться военачальником.
Что же касается строительства пирамид, то современным государствам это не под силу. Даже когда речь шла о переносе камней одного из храмов, то есть о несложной с технической точке зрения современной операции, состоящей из разрезания камней, погрузки их на транспортные средства и воссоздания храма на новом месте, на это ушло несколько лет и стоимость составила несколько миллионов долларов. Полагаю, что строительство новой пирамиды даже по современным технологиям потребовало бы затрат не в миллиарды, а в триллионы долларов. Это было бы не под силу даже самому развитому в экономическом отношении государству мира, США. Между тем, древний Египет, государство очень скромное и по числу населения (по подсчетам историков, на более 1-5 миллионов человек), и тем более по финансам, смогло построить не одну пирамиду, а более десятка таких усыпальниц.
Когда нас начинают уверять в том, что на строительстве пирамид применялся рабский труд, а сами пирамиды были построены с величайшей точностью, превышающей современную в десятки и сотни раз, становится ясным, что историки нас обманывают. Перед нами — образец не подневольного труда, а труда высоко профессионального, причем настолько, что мы его в наши дни повторить не в состоянии.
Пример Египта нарушил стройную формационную теорию Маркса, поскольку между гипотетическим безгосударственным первобытнообщинным строем и явно государственным рабовладельческим строем вклинивался какой-то совершенно непонятный теократический строй Египта, где земля не являлась частной собственностью, а фараон не был вождем его страны. И хотя государственные акты издавались от имени фараона, но не им самим. Он был лишь верховным надзирателем за правильным ходом дел, как бы генеральным прокурором, но не главным источником государственных актов и не их исполнителем. Поэтому Маркс отказал этому странному явлению в наименовании «формации», но ввел понятие «азиатского способа производства». Вообще говоря, Египет расположен в Африке, однако по традициям античной историографии его причисляли к странам Азии. По Марксу, если таким способом производства обладала только одна страна мира, она не дотягивала до того, чтобы выделить ее в особую «азиатскую формацию». В этом способе производства, по Марксу, не экономическое положение лица или группы лиц определяет их положение в государстве, а, напротив, положение лица или группы лиц в социальной иерархии открывает им путь к размерам и способам получения личных доходов. Но он как-то не понял, что признание этого положения взрывает изнутри его теорию «политической экономии», согласно которой экономика является базисом, а политика — надстройкой. В Древнем Египте следовало говорить об «экономической политике», но никак не о политической экономии, ибо базисом там был социальный строй общества, который и определял всю его экономику как надстройку.
Период советской истории России. Большевиками был произведен гигантский социальный эксперимент, где европейскую страну с довольно развитой экономикой решили сделать первой безгосударственной страной мира, а целью всего развития общества провозгласили коммунизм — первобытное состояние общества, но на более высокой ступени его развития. Признаком коммунизма стала ликвидация классов. Поэтому сначала ликвидировали «эксплуататорские» классы феодального общества, помещиков, затем «эксплуататоров» капиталистического общества, фабрикантов и финансистов, далее — «проводников капиталистического влияния на селе», «кулаков», а затем решили устранить все условия для наличия классового расслоения. Однако результат получился плачевным: несмотря на гигантское напряжение сил, СССР постоянно отставал в развитии экономики от западных стран, где якобы развивался «общий кризис капитализма».
Ликвидация классов означала на деле ликвидацию всех внутренних стимулов для социального развития личности. Частное предпринимательство, устраняющее дефицит каких-то товаров и услуг, не приветствовалось, а наказывалось, поскольку дополнительное вознаграждение за финансовые риски считалось «нетрудовыми доходами». Вместо них пришлось ввести внешние стимулы труда — принятие встречных, более высоких планов развития со стороны трудовых коллективов, якобы добровольное сверхурочное бесплатное пребывание на работе (под страхом лишения хорошей должности или увольнения), выполнение пятилетних заданий в четыре года, создание для отличных работников дополнительных льгот в бытовом плане и т.д. Однако эти меры лишь частично компенсировали незаинтересованность работника.
Необычайно выросли меры морального принуждения. Для этого было необходимо создать новую идеологию, и она возникла. Если раньше вся идеология строилась на религии, иногда на патриотизме, то теперь ни то, ни другое работать не могло, поскольку вместо религии были приняты атеистические установки, а вместо патриотизма — коммунистический интернационализм. Поэтому в качестве новой религии взяли сам марксизм-ленинизм, придав одному из научных взглядов, изрядно сдобренных гипотезами и произвольными домыслами, вид непогрешимого и судьбоносного учения. Теперь изучение марксизма-ленинизма стало основным в вузах, а для работников других отраслей хозяйства открывались университеты марксизма-ленинизма, которые раз в пять лет должны были посещать члены КПСС.
К сожалению, марксизм-ленинизм роль религии исполнял плохо. Вера в коммунистическое будущее СССР не подкреплялась никакими ежедневными ритуалами, сопоставимыми с молитвами, так что не могла войти в плоть и кровь каждого гражданина СССР настолько, насколько входила религия. Уничтожение старых классов общества не препятствовало возникновению новых, ибо, с одной стороны, существовали новые «парии» — дети священников, дворян, капиталистов, кулаков, репрессированных, с другой стороны, «новые дворяне», — члены КПСС, которым доверяли вести любую работу, в том числе и идеологическую. Появились, наконец, и новые «бояре» — партийная номенклатура, имевшая свои закрытые магазины, столовые, больницы и дома отдыха, куда вход даже рядовым коммунистам был закрыт. Иными словами, перестройки общества с классового на бесклассовое не произошло, а новые классы названы по имени быть не могли никем, поскольку на печатное слово существовала строжайшая цензура.
Но, разумеется, распад коммунистической идеологии был вызван не этим, а постепенным отходом правящей элиты от своих же установок. Так, В.И. Ленин в 1921 году убеждал первых комсомольцев в том, что именно им предстоит построить коммунизм, создание которого должно быть завершено через 20 лет, в 1941 году. Но за это время государство СССР, особенно его репрессивные органы не только не «умерли», а, напротив, разрослись до небывалых размеров. И.В. Сталин стал говорить уже не о коммунизме, а о развитом социализме, а Н.С. Хрущев в 60-е годы ХХ века предложил построение только «материально-технической базы» коммунизма (но вовсе не отмирание государства и не ликвидацию новых классов) к 80-м годам. «КПСС торжественно провозглашает — нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», заучивали мы в вузе. К сожалению, все обещанные черты этой новой материально-технической базы (бесплатные завтраки и обеды на предприятиях, бесплатный проезд на общественном транспорте, решение жилищных проблем) с каждым годом не только не выполнялись, но их решение обрастало всё большими трудностями. Возникла странная ситуация: пропагандисты марксизма в силу заданных им установок должны были как можно шире проповедовать решения соответствующих съездов, тогда как контраст с реальным положением дел с каждым годом становился всё разительнее. И даже совершеннейшие адепты этого учения начинали понимать, что их просто обманывают. Так что кризис идеологии случился уже к началу 80-х годов. Власть уже никак не могла опираться на культуру; осталась лишь привычная опора на войска и милицию.
Но в таком случае, всем становилось ясно, что сам смысл революции исчез. На смену одним классам пришли другие, не менее эксплуататорские; государственный аппарат не уменьшился, а разбух, от политических свобод, завоеванных в ходе февральской революции 1917 года, не осталось и следа, выскочить из общего весьма низкого уровня доходов населения не имелось никакой возможности, а управление экономикой со стороны государство с каждым десятилетием оказывалось всё менее эффективным. Именно поэтому можно сказать, что коммунистический строй сгнил на корню, и его падение произошло совершенно буднично и даже как-то незаметно.
Социализм СССР со стороны теории. Между тем, то общество, которое якобы осуществляло свое постепенное приближение к бесклассовому и бесгосударственному, реально было и классовым, и с наличием мощного государства. Но каким? Рабовладельческим? Феодальным? Буржуазным?
На все эти вопросы приходится отвечать отрицательно. Элементы рабского труда у нас имелись; например, заключенные строили канал Москва-Волга или здание Московского университета на Ленинских горах. Кое-какие постройки возводили строительные батальоны Советской армии. Почти рабским был труд в сельском хозяйстве. Однако заключенные не являлись личной собственностью начальника тюрьмы, равно как солдаты не считались рабами полковника, командира полка. Почти рабами названные категории лиц являлись временно и подчинялись скорее распоряжениям правительства, чем отдельных лиц. Так что почти рабство в СССР не имело персональных рабовладельцев. А потому такой строй назвать рабовладельческим никак нельзя.
Не был он и феодальным. Вся земля в СССР являлась общественной (то есть, государственной) собственностью и потому никому не раздавалась в уплату за постоянную службу. Были, правда, ветераны войны и труда, отставные высшие офицеры и генералы, которым давались бесплатные дачные участки. Однако небольшой участок земли и запрет на развитие на них каких-либо производств привели к тому, что никаких товаров или услуг на них не производилось, а свежие фрукты и овощи с грядок порой даже не удовлетворяли потребностей семьи хозяина. Так что кроме как потребность в отдыхе на лоне природы они удовлетворить не могли. Еще меньшие размеры (6 соток) имеют так называемые «садовые» участки, которые также не идут ни в какое сравнение со средневековыми феодами. Да и нет на них крепостных или даже свободных крестьян, на чьи труды существовал бы хозяин участка.
Разумеется, не был и капиталистическим. Никакого найма работника кроме как на государственную работу в СССР не разрешалось; в 60-е годы были закрыты даже такие традиционные производства, как артели по изготовлению валенок, ибо артель являлась организацией «частников». Еще раньше, в 50-е годы исчез социальный институт домашних работниц, поскольку их приходилось нанимать для удовлетворения потребностей частного лица. Так что частного капитализма у нас не было.
Но, может быть, у нас существовал государственный капитализм, когда предприятие только считалось государственным, а работало ради прибыли? Тоже нет, поскольку, хотя рентабельность приветствовалась, но за счет рентабельных предприятий существовали также планово-убыточные предприятия, так что в целом отрасль едва сводила концы с концами. А погоня за прибылью скорее пресекалась, поскольку в удачливом директоре завода видели не хорошего предпринимателя, а удачливого дельца, который, в отличие от всех, «гребет деньги лопатой». Так что его терпели лишь до тех пор, пока он мог давать щедрые взятки, и его повышенная предприимчивость шла на пользу не лично ему, а жирующему чиновничьему аппарату. Удачные государственные предприятия процветали не благодаря, а вопреки идеологии.
Но что же тогда остается? Только один выход, квалифицировать Советский Союз как государство «азиатского способа производства».
Журнальная полемика по поводу азиатского способа производства. В 70-е годы по ряду теоретических журналов, издаваемых под эгидой ЦК КПСС, прокатилась полемика по поводу весьма неразработанного теоретического положения Маркса относительно азиатского способа производства. В ходе полемики стало ясно, что не только Древний Египет, но большинство стран Азии, в том числе Китай и Индия в древности следовало отнести к азиатскому способу производства. Так что Маркс как бы получил оправдание по поводу введения данного термина.
Но стран оказалось неожиданно слишком много. Как выяснилось, помимо Азии в точно таком же положении находилась и Африка, и Южная Америка, и Северная Америка до прихода туда европейских колонизаторов. Иными словами, «азиатский» способ производства неожиданно оказался «мировым». Но что еще хуже, в результате дискуссий из нынешних стран только СССР был ближе всего к данному способу производства по всем экономическим и политическим показателям. Поэтому данную дискуссию, развивавшуюся в нежелательном направлении, быстро свернули. Она не подтвердила правоту Маркса, а показала, что типичным для истории был как раз данный «особый» способ производства, а совсем не формации, основанные на экономике. Иными словами, только несколько последних столетий, возможно пару-тройку тысячелетий существуют так называемые «антагонистические формации» с классами (социальными слоями), интересы которых не просто различны, но противоположны вплоть до социального взрыва (социальной революции), все прежние общества могли обходиться без этого. Так что теория Маркса описывала как раз исключения, а не правило.
Но каково же было правило, которое позволило людям существовать не тысячелетия, а миллионы лет без саморазрушения? В XIX веке, во времена Маркса, на этот вопрос было ответить еще нельзя. Так называемая первобытная «коммунистическая» формация была исследована не в каком-то реально существовавшем государстве, а лишь на основе легенд и преданий американских индейцев, живших на протяжении десятилетий в резервациях США. Труд Моргана, положенный в основу рассуждений Карла Маркса, совершенно нельзя назвать историческим — это просто филологические разыскания, некая вторичная мифология, идеализирующая некоторые стороны того «азиатского способа производства», который существовал на американском континенте до прихода сюда европейцев. Иными словами, «первобытный коммунизм» Моргана (и Маркса) — это очищенный от подробностей, приподнятый для противопоставления тяжелой жизни в резервации взгляд индейцев на свое недавнее свободное прошлое. Индейцы не были ни социологами, ни историками. Они сохранили только народную молву.
Таким образом, после прошедшей дискуссии стало ясно, что одна и та же древняя формация, существовавшая до рабовладельческого общества, отразилась в построениях Маркса дважды: как в прямом виде — в качестве очень неудобной для «политической экономии» концепции «азиатского способа производства», и в кривом зеркале народной памяти социально стесненных потомков некогда свободного народа, в виде учения о первобытнообщинной формации, которая якобы и является маяком и желанной мечтой социального развития всех стран мира, но на новой ступени экономического развития. Для этого предлагался простейший путь — устранение экономически наиболее сильных классов. Якобы если средства производства перейдут в руки рабочих, в обществе всё можно будет изменить в их пользу. О том, что рабочий, придя во власть, станет номенклатурным работником, то есть, представителем нового эксплуататорского класса, теория ничего не сообщала. Реально же был совершен переход от экономики эффективной к экономике неэффективной, а пропаганда марксизма-ленинизма явилась своеобразным средством социальной демагогии, которая некоторое время прикрывала реальные социальные процессы. А когда разрыв между теорией и практикой стал очевидным, никакой марксизм-ленинизм уже не смог спасти данный социальный строй от крушения.
Вместе с тем, журнальная полемика показала, что по мере построения якобы коммунизма, наша социальная действительность всё в большей степени приближается именно к худшему варианту «азиатского способа производства», к восточной деспотии. Со всё большим влиянием государства и со все меньшей опорой на культуру.
Достижения «доисторической» археологии. Историю общества принято делить на две части: собственно историю, когда существовали письменные источники, из которых мы можем черпать исторические сведения, и историю «доисторическую», когда таких источников не было, и археологи вынуждены дополнять найденные в раскопах предметы своими предположениями. А находки часто допускают самые различные интерпретации, так что более или менее непротиворечивой картины не получается. Поэтому обширная археологическая литература остается по большей части невостребованной со стороны историков. В лучшем случае в каких-нибудь учебниках истории воспроизводятся обломки какого-то найденного археологами предмета, что, вообще говоря, ничего не иллюстрирует, но все-таки позволяет нарушить монотонный шрифт общих рассуждений о том или ином историческом периоде.
Уже для эпохи бронзы, к которой принадлежала так называемая крито-микенская культура, археологи сделали сенсационное заявление: открытый в городе Кноссе на Крите древний дворец больше напоминал храм. В более отдаленных эпохах дворцов не было вовсе, зато храмов — великое множество. Похоже, что политикой ведали жрецы, и образ их деятельности мало отличался от того, что было известно по Древнему Египту. Однако подобные открытия допускали различную трактовку, так что на этой социальной стороне вопроса археологи внимания не заостряли. Все-таки это была эпоха первых государств, и, понятно, где-то среди них могли существовать и общества, основанные на религии.
А до эпохи бронзы существовал каменный век, где по определению, не было никаких государств. Не было и письменности, так что подтвердить или опровергнуть это положение с опорой на письменные источники невозможно. И подобные взгляды устроили всех: и археологов, ибо их атрибуцию древних предметов, а через них и древних обществ, не было возможности проверить, и историков-востоковедов, которые получили особый статус исследователей первых форм и государств, и письменности, и социологов, которые отталкивались от первобытнообщинного строя каменного века как от логически вполне обоснованной данности. Получалось, что в эпоху бронзы шумеры, египтяне и ряд других народов по число внутренним, но неясно каким причинам, объединились в государства, а переход к государственному строю повлек за собой необходимость в создании письменности. Пусть эти причины не вполне ясны, но зато выстраивается вполне логичная цепочка, которую Ф. Энгельс обозначил словами: дикость, варварство, цивилизация. Стало быть, самые древние народы являются самыми дикими.
Учение о палеолите и его парадоксы. Каменный век, чье существование было научно признано где-то к середине XIX века, был поделен на палеолит (древний каменный век), мезолит (средний каменный век), и неолит (новый каменный век). Степень развития человека определялась только по качеству изготовления отделки каменных орудий. Понятно, что в палеолите оно было невысоким, в мезолите усовершенствовалось, а в неолите стало просто великолепным. А первым парадоксом стало открытие в 1870 году палеолитической пещерной живописи необычайно высокого качества, что совершенно не согласовывалось с представлением о древнем дикаре.
Этот факт, то есть, существование высокоразвитого палеолитического изобразительного искусства, был признан только в начале ХХ века, однако, хотя он немного поколебал взгляд на древнего человека, как на совершеннейшего дикаря, но не намного. В конце концов, не в силах написать что-то в силу отсутствия письменного языка, а, возможно, и членораздельной речи, наш предок самовыражался помощью красок и кисти. Ну, захотелось ему, и вот он изображает десятки и сотни животных на стенах и потолках пещер. Ученых не смущает, что в пещерах темно, и их следовало освещать, а на потолке не нашли следов копоти, так что светильников было не только много, но они еще и не коптили. Пещеры также следовало обогревать, а для того, чтобы дотянуться до потолка, необходимо было сооружать временные строительные леса. Причем все эти трудозатраты были весьма значительными, никак не вписываясь в концепцию одинокого художника, забежавшего нарисовать быка. А пока десятки людей строили, освещали и обогревали пещеру, кто-то за них должен был ходить на охоту, ибо совмещать эти профессии никакой возможности не было — изображать животных приходилось месяцами и годами. Иными словами, признав факт существования пещерных росписей и гравировок, следовало в качестве результата признать и факт очень далеко зашедшего общественного разделения труда. А этот факт тянет за собой непременное наличие обмена результатами труда, то есть, торговлю, либо какие-то иные формы обмена.
И опять, пока такие выводы были в распоряжении только специалистов по палеолиту, а не широкой научной общественности, их можно было в определенной степени замалчивать, дабы не разрушать сложившейся научной картины мира на нашу седую древность. И лишь по кулуарам ученые могли шепотом сказать друг другу, что «в палеолите племена стояли на предгосударственном уровне развития». Такой шепот я услышал в Институте археологии РАН в середине 90-х годов ХХ века.
Однако официально ничего, кроме плохо обработанных камней в качестве результатов деятельности палеолитического человека, археология палеолита научной общественности не показывает. Все интересные находки как-то замалчиваются. В этой связи интерес представляют находки археологов XIX века, когда тщательного изучения подъёмного материала не производилось, и потому сенсационные материалы не получали должного внимания. Об одном из таких случаев я и хотел бы рассказать.
О таком подарке судьбы я не мог и мечтать. Мне никогда не приходило в голову, что мне встретится находка с надписями, относящимися к самому началу среднего палеолита, если не к более раннему периоду. Более того, этот проанализированный мною предмет в корне менял представление и о географическом размещении культуры ранних русских. Исследованием полученного текста я занимался в процессе изучения любопытных исторических явлений в книге, изданной издательством «Вече» [1, с. 13-14].
Наиболее сенсационная находка. Я уже почти закончил обрабатывать книгу, когда мне попалось на глаза сообщение о наиболее древнем скульптурном изображении человека возрастом в 2 миллиона лет. Глава из книги, посвященной великим загадкам истории, называлась «То, что не должно существовать», а раздел о данной находке — «Глиняная статуэтка из Нампы, штат Айдахо». Я приведу этот раздел целиком.
«В 1889 году в Нампе, штат Айдахо, была найдена искусно сделанная маленькая глиняная фигурка, изображающая человека. Статуэтку извлекли при бурении скважины с глубины 90 м. Вот что в 1912 году писал Дж. Райт: «Согласно отчету о выполнении работ, прежде, чем достичь пласта, в котором была обнаружена фигурка, бурильщики прошли около пятнадцати футов (5 м) почвы, затем примерно такой же толщины слой базальта, а вслед за ним — несколько перемежающихся напластований глины и плывунов… Когда глубина скважины достигла около трехсот футов (90 м), помпа, отсасывающая песок, стала выдавать на гора множество глиняных шариков, покрытых плотным слоем оксида железа; некоторые из них в диаметре не превышали двух дюймов (5 см). В нижней части этого пласта появились признаки подземного слоя почвы с небольшим количеством перегноя. Именно с этой глубины в триста двадцать футов (97, 5 м) и была извлечена фигурка. Несколькими футами ниже пошла уже песчаная порода». Вот как Райт описывает статуэтку: «Она была сделана из того же вещества, что и упомянутые глиняные шарики, примерно в полтора дюйма (3,8 см) высотой, и с поразительным совершенством изображала фигуру человека… Фигура была явно женской, а ее формы там, где работа была завершена, принесли бы славу известнейшим мастерам классического искусства».
«Я показал находку профессору Патнэму, — продолжает Райт, — и тот сразу обратил внимание на налеты железа на поверхности фигурки, свидетельствующие о ее достаточно древнем происхождении. Рыжие пятна безводного оксида железа располагались в труднодоступных местах таким образом, что трудно было заподозрить подделку. Вернувшись в 1890 году на место обнаружения статуэтки, я провел сравнительные исследования пятен оксида железа на фигурке и аналогичных пятен на глиняных шариках, которые все еще попадались в отвалах извлеченной из скважины породы, и пришел к заключению, что они почти идентичны. Эти дополнительные доказательства наряду с более чем убедительными свидетельствами первооткрывателей фигурки, подтвержденные господином Дж. Каммигом из Бостона (который, занимая должность руководителя данного участка строительства Орегонской железнодорожной ветки, был знаком лично со всеми очевидцами находки и сам побывал на месте спустя день или два), положили конец всяким сомнениям относительно подлинности реликвии. К этому следует добавить, что найденный предмет в целом соответствовал другим материальным подтверждениям существования древнего человека, обнаруженным под отложениями лавы в разных районах Тихоокеанского побережья. Кроме того, статуэтка из Нампы поражает своим сходством с «ориньякскими фигурками», которые находят в доисторических пещерах Франции, Бельгии и Моравии, а особенно с известной «бесстыжей Венерой» из Ложери-Басса». Фигурка из Нампы имеет также сходство со знаменитой Виллендорфской Венерой, возраст которой оценивается примерно в 30 тысяч лет.
Райт обследовал пробуренную скважину, пытаясь выяснить, не могла ли статуэтка упасть вниз с одного из верхних уровней. Вот что он говорит по этому поводу: «Предвидя возражения, я занялся поисками дополнительной информации. Скважина, шести футов в диаметре (1, 8 м), была забрана в чугунные трубы, постепенно, по мере продвижения вниз, наращиваемые сверху — секция за секцией — и скрепляемые болтами, что исключает попадание чего-либо сверху. После того как поверхностные отложения лавы были пройдены, бур уже не применялся, а бурение продолжалось методом внедрения труб в породу при одновременном ее извлечении с помощью помпы для отсоса песка».
Геологоразведочное управление Соединенных штатов указывает, что пласты глины на глубинах 90 м «относятся по все видимости, к формации Гленнз-Ферри группы Верхнего Айдахо, возраст которой обыкновенно определяется плио-плейстоценом». Базальт же, покрывающий формацию Гленнз-Ферри сверху, считаются среднеплйстоценовым. Помимо Homo sapiens sapiens, ни одно другое человекообразное существо, насколько известно, никогда не изготавливало произведений искусства, подобных статуэтке из Нампы. Следовательно, люди современного типа населяли Америку на рубеже плиоцена и плейстоцена, то есть примерно 2 миллиона лет назад» [1, с. 13-14].
Заметим, что датирование по максимальной дате вызывает сомнения. Разумеется, в слое базальта никаких находок подобного типа обнаружить не удастся: бур размолотит в мельчайшие обломки и пыль любую фигурку. Другое дело зыбучий песок (плывун): он всасывался насосом подобно струе жидкости. Однако именно это и наводит на размышления: как известно, вода засасывается не только непосредственно из-под насоса, но и с любого расстояния от него, так что постепенно понижается весь уровень воды. Песок можно себе представить как очень вязкую жидкость, которая не может уже притекать с любого расстояния, однако все-таки притекает из ближней к трубе зоны, так что вокруг трубы образуется некоторое пустое пространство, в которое постепенно будут обрушаться стенки вышележащих слоев. Тем самым возможность попадания предмета из верхних слоев в нижний не исключается, вопреки рассуждениям Дж. Райта. Таким образом, уровень базальта дает минимальную границу во времени, определяемую средним плейстоценом. А сам плейстоцен делится на ранний (1,8-0,73 млн. лет назад), средний (0,73-0,15 млн. лет назад) и верхний (0,15-0,001 млн. лет назад). Так что средний плейстоцен продолжался с 730 до 150 тысяч лет назад. Разумеется, чем с большей глубины был засосан песок с глиняной фигуркой, тем больше ее возраст. Но если быть осторожными, то вряд ли стоит далеко отходить от предложенной даты, то есть от среднего плейстоцена, так что более вероятно, что фигурке примерно 800 тысяч лет. Разумеется, это тоже весьма большой срок, превышающий дату фигурки из Берехат-Рам. Тем интересней будет познакомиться с наличием на ней письменных знаков.
Сама фигурка помещена в виде прориси в трех видах: спереди, сзади и сбоку. На виде сзади показан некий посторонний предмет, прилипший в фигурке спереди. Обе ноги обломаны, но по расположению таза понятно, что фигурка стоит на левой ноге, подав правую несколько вперед. Груди слегка намечены (и этим данная фигурка очень отличается не только от «Венеры» из Вилленсдорфа, но и от толстушки из Берехат-Рам), пухлый животик, возможно, намекает на ранние сроки беременности. Левая нога сохранилась до уровня колена, правая — только до верха бедра. На левой руке можно видеть кисть в обобщенном виде, на правой кисть не моделирована. Можно отчасти согласиться с Дж Райтом в высокой оценке уровня реализма данной фигурки, намного превышающим таковой у прочих палеолитических «Венер», то есть уровень мелкой пластики в палеолите был выше, чем в неолите, а в среднем палеолите выше, чем в верхнем. Иными словами, более древнее изображение оказывается более точным.
Что касается письменности, то на первый взгляд ее нет, однако, как обычно, для ее выявления необходимо перейти к увеличенному изображению, рис. 1.
Рис. 1. Три вида фигурки из Нампы и мое чтение надписей
Для чтения надписей я еще увеличиваю изображение. Сначала я рассматриваю верхнюю половину тела в прямом цвете. Линия границы между волосами голвы и лбом образует лигатуру слова ХРАМ. Замечу при этом, что буквы очень корявы, слитны в трудноразложимую лигатуру, крупны и образуют нисходящую строку примерно в 450, что вызывает некоторое удивление. Ниже под углом примерно в 800 расположены восходящие косые строки с тоже очень плохо трижды написанным словом МАРЫ. Таким сомнений не остается: на теле фигурки начертаны знаки, и они представляют собой буквы кириллицы (руны Рода) с привычным русским текстом.
Ниже можно прочитать слово ХРАМ в прямом и обращенном цвете, а еще ниже в обращенном цвете читается слово РУСИ и руницей — СЪЛЕПОВОЙ. Последнее слово скорее угадывается, чем читается, и встречено нами впервые. Если слово прочитано верно (а в этом есть сомнения), то по сравнению с нынешней Францией, которая обозначалась как РУНОВА РУСЬ, то есть Русь письменная, как бы ЗРЯЧАЯ, нынешняя Америка оказывается Русью НЕЗРЯЧЕЙ, СЛЕПОЙ. В этом можно усмотреть определенный смысл. Однако только с точки зрения современного, метафорического смысла, когда отсутствие зрения символизировалось слипшимися веками. Более ранний смысл, и, видимо, более точный, это связь с глаголом ЛЕПИТЬ, так что СЛЕПОВА — это место, где можно нечто СЛЕПИТЬ, видимо, из глины. Последнее слово начертано вдоль левой руки фигурки. При обращении в цвете читаются два знака руницы, образующие слово ЛИКЪ, а продолжение ниже локтя я поместил уже на следующем рисунке, где так же при обращении в цвете читается слово МАРЫ. Тем самым мы узнаем не только принадлежность фигурки к храму Мары, но и то, кто именно изображен в виде данной женщины: богиня славянской мифологии, богиня болезни и смерти Мара.
Рис. 2. Мое чтение надписей на виде сзади
Продолжим чтение. На виде спереди осталась непрочитанной лигатура из букв внизу живота; тут читаются слова МАСТЕРСКАЯ МАРЫ. Тем самым найдена подпись, удостоверяющая подлинность изготовления данной фигурки. А на бедре левой ноги при обращении в цвете можно прочитать уже привычную для данной фигурки надпись МАРЫ. Тем самым принадлежность данной фигурки храму Мары подтверждена многократно.
Теперь рассмотрим надписи на задней части тела. На голове читаются опять привычные слова ХРАМ МАРЫ, и на правой лопатке мы видим то же слово. Однако вдоль спины тянется какая-то интересная надпись, для чтения которой ее необходимо повернуть налево на 900 и обратить в цвете. Тогда можно будет прочитать слова И ТЕЛОМ (буква Е взята из необращенного в цвете участка) ЮНА ОНА. Впрочем, буква А в слове ЮНА видна неясно, и скорее тут стоит две буквы Е, то есть это слово ЮНЕЕ. Следующее слово начертано без обращения в цвете, и это слово — МАКАЖИ. Иными словами, эта фраза означает, что культ богини Мары моложе культа богини Макоши (в среднем плейстоцене это слово еще писалось через Ж), и это хорошо помнили в то время (и практически уже не помнили в неолите). То, что Мара возникает в мифологии позже Макоши (долгое время Макошь была единственной богиней), вполне понятно, однако возникает вопрос, чей культ старше, Мары или Рода. Похоже, что все-таки Мары. Во-первых, потому, что обычно женская ипостась богов старше мужской. Во-вторых, потому что храм Мары поначалу находился внутри храма Макоши, и хотя под землей, но в самом центре храма Макоши. А вот храм Рода образовывал внешнюю периферию храма Макоши. Таким образом, данная надпись решает одну из теогонических проблем славянского пантеона.
Фрагмент сзади левой ноги я обвел рамочкой. Здесь тоже требуется повернуть изображение на 900 влево и обратить в цвете, и тогда читаются четыре слова: И ХРАМА МЕСТОМ ХОРОША. Действительно, место для храма Мары было выбрано самое лучшее, самое центральное и вместе с тем самое тайное. Последняя из надписей на задней части тела находится на левой руке; ее тоже необходимо повернуть на 900 влево и обратить в цвете и тогда читается тоже пока неизвестная надпись: МАКОЖИ ЖРИЦА (при этом второе слово читается справа налево, а буква Ц изображена зеркально; такой способ письма применялся только в ранней античности). Это очень важное положение: оно показывается, что вначале Мара понималась не как богиня, а как жрица Макоши, и лишь со временем ее статус поднялся до богини. Это вполне созвучно с более поздним происхождением девы Марии, которая тоже сначала являлась жрицей, но уже богини Мары, от которой и получила свое имя, а также проблему оставаться девственницей как условие статуса жрицы. Таким образом, вырисовывается еще одна черта славянской теогонии: вначале у Макоши имелись жрицы, которые не почитались, потом начали почитаться, а затем их культ разросся до того, что их стали считать богинями. Видимо, как раз возведение в ранг богини означало получение собственного храма, уже не входившего в храм Макоши. Во всяком случае, среди мегалитических сооружений эпохи бронзы так называемые дольмены представляют собой этот выделившейся из храма Макоши и сильно увеличенный в размерах храм Мары.
На виде сбоку на голове в обращенном цвете читается написанное руницей слово ЛИКЪ, а без обращения — слово МАРЫ. Такая надпись нам уже встречалась. На левой лопатке в обращенном цвете видны две буквы, В и М, тогда как в прямом цвете можно дочитать буквы АКОЖИ, а на линии между левой рукой и спиной при повороте на 900 вправо — слова ХРАМЕ и РУНЫ ЖИВЫ (знак ВЫ — слоговой). И вдоль спины, при повороте на 900 влево и обращении в цвете читается слово МАКОЖИ. Таким образом, получается фраза ЛИКЪ МАРЫ В МАКОЖИ ХРАМЕ, РУНЫ ЖИВЫ МАКОЖИ. Под ЖИВЫМИ РУНАМИ понимаются, видимо, надписи на фигурке, придающие ей сакральный характер, а поскольку это РУНЫ МАКОЖИ, то имеется в виду руница. Последняя надпись на левой ноге в прямом и обращенном цвете читается ХРАМА МАРЫ. Итак, лик Мары обязательно присутствует в храме Макоши, а руны Макоши (руница) — в храме Мары. Такова связь двух богинь.
Рис. 3. Мое чтение надписей на виде сбоку
Если отбросить повторы, общий текст, прочитанный нами на фигурке, будет таким: ХРАМ МАРЫ РУСИ СЪЛЕПОВОЙ. ЛИКЪ МАРЫ. МАСТЕРСКАЯ МАРЫ, ХРАМ МАРЫ. И ТЕЛОМ ЮНЕЕ ОНА МАКАЖИ, И ХРАМА МЕСТОМ ХОРОША, МАКОЖИ ЖРИЦА. ЛИКЪ МАРЫ В МАКОЖИ ХРАМЕ, РУНЫ ЖИВЫ МАКОЖИ ХРАМА МАРЫ. Итого — 31 слово. Для столь ранней надписи это немало. Из надписи мы узнаем, что Мара как жрица Макоши еще очень недавно обрела не только собственный храм, но и собственную мастерскую, но еще не приобрела статус богини.
Проблема авторов надписи. По всей видимости, и эта фигурка Мары с текстом вряд ли оставлена неандертальцем. И вообще вся ситуация относится к другому континенту, к Северной Америке. Однако если внимательно прочитать сообщение Дж Райта, открывается весьма интересная картина: по берегам американских рек среднего плейстоцена (а типично осадочные породы песок и глина говорят именно в пользу рек) жили, по-видимому, кроманьонцы, которых, возможно, еще не было в Европе. Они вели свое хозяйство, говорили по-русски, считали свою родину Русью, а конкретный участок — Глинистой Русью (СЛЕПОВА РУСЬ), поклонялись Макоши (которая тогда имела звучание МАКОЖЬ) и ее жрице Маре, которая, однако, уже получила свой храм внутри храма Макоши. Однако чуть позже многие вулканы Северной Америки ожили, начали извергать магму, которая постепенно покрыла американский континент слоем базальта. Если исходить из того, что почти 100 м высоты в данной местности наросло за примерно 2 млн лет, и при грубом допущении, что скорость нарастания как осадочных, так и магматических пород была одинаковой, приходим к выводу о том, что за 1 млн лет нарастает 50 м, или за 100 тысяч лет — 5 м, то есть массовое извержение вулканов в Северной Америке, сделавшее невозможным проживание там человека, пришлось на период от 200 до 100 тысяч лет назад. Видимо, это и стало причиной переселения кроманьонцев в Европу. Штат Айдахо расположен на западе США; до Берингова моста отсюда не так далеко.
С другой стороны, выявляется крайне интересная археологическая ситуация, когда археологические памятники далекого прошлого оказываются перекрыты более поздними вулканическими породами, так что если в ХХ веке сложился особый вид археологии, подводная археология, то теперь подлинные сенсационные открытия должны быть сделаны так сказать, «подбазальтной» археологией. Впрочем, видимо, до нее еще довольно далеко, так что находки типа описанной могут быть сделаны лишь случайно.
Рис. 4. Буквы протокириллицы (рун Рода) среднего палеолита
Алфавит данной надписи. Письменностью данной фигурки является наше обычное русское письмо, протокириллица, или «руны Рода». Его мы можем видеть на рис. 4, где помещен алфавит протокириллицы из букв, прочитанных на данной фигурке. Из рисунка можно видеть, что в среднем палеолите существовали не только привычные нам буквы типа А, Б, В, но даже такие, как, например, Ж, И и Й, Ш, Ы, Ю и даже Я. В это трудно поверить, но это так. Кроме того, на данном алфавите показан и единственный слоговой знак ВЫ. Дело в том, что, зная одинаково хорошо как руны Рода, так и руны Макоши, жрецы могли иногда ошибаться и подставлять один знак вместо другого.
Обнаружение столь древней протокириллицы позволяет понять, почему русский язык и русский шрифт легли в основу языка и алфавита многих других народов Европы, и почему в рисунках этих народов присутствуют неявные надписи, выполненные рунами Рода и по-русски.
Все это никак не стыкуется с той историографией, которую преподают в наши дни в школах и вузах. На самом деле данная надпись — не единичный пример. Но речь пойдет не о нем; он приведен как одно из многих доказательство того, что культура в древности существовала на очень высоком уровне.
Рис. 5. Монумент богам Макоши, роду, Перуну и Велесу в Германии
Древнейшие мегалиты. Мегалиты, или огромные каменные сооружения, строились не только в начале эпохи бронзы, но и в палеолите. Мы это можем видеть и в Германии, рис. 5, и на Урале, рис. 6. Существовали и пещерные храмы, например, в селе Иваново (Болгария), рис. 7, где каждый оконный проем был в несколько раз больше человеческого роста.
Рис. 6. Монумент русским богам на Урале
Простой вопрос и трудный ответ. В связи со сказанным возникает довольно простой вопрос, на который, однако, ответ в традиционной историографии дать просто невозможно: каким образом такой уровень человеческой цивилизации продержался более 100 тысяч лет? На примере племенного строя современной Африки мы видим, что 1) его трудно преобразовать в государственный строй и 2) никакой развитой системы письма он миру не явил. Равно как не явил миру ни пещерные храмы (тысячи кубометров вынутых из скал раздробленных скальных пород), ни монументы богов (столь высокие, что их принимают за естественные скалы, подвергшиеся выветриванию). Могли ли племена древних европейцев демонстрировать такой высокий уровень строительной деятельности?
Мой ответ на данный вопрос. Между тем, ответ существует, и он достаточно прост: никакого племенного строя в палеолите не было. Строй, который демонстрирует высочайший взлет изобразительного искусства, письменности, строительной деятельности, монументальной скульптуры, просто не может быть основан на родоплеменных отношениях. В мире не существует такой силы, которая заставила бы соплеменников, а тем более — родственников, на производство подобных подвигов.
Рис. 7. Надписи, спроецированные на изображение храмов
Это, однако, и не государственный строй с его насилием. Это — особый строй, который я назвал храмовым. Его центром является храм, который выполняет не только религиозные, но и социальные функции, предоставляя мужчинам, по каким-либо причинам оставшимся без жены женщин, которые затем дают ему детей (храм любви при храме Макоши), дает исцеление больным и утешение родственникам усопших (храм Мары), выдает разрешение на отстрел промысловых животных, регулируя их численность, и дает пищу, кров и защиту нуждающимся (храм Мары), производит строительные работы и изготовление орудий труда (храм Рода), ведет астрономические наблюдения и научные исследования (храм Рода) и занимается еще многими другими функциями. Ничего это вне храма люди получить либо не могут, либо должны будут уплатить высокую цену.
Авторитет храма держится не на силе оружия, а на трех китах: религии, знании, и магических практиках. Религия заставляет людей служить не политикам или администрации, но богам; знания можно получить только в храме; а магия, особенно, владение экстрасенсорными энергиями и даром ясновидения служит более надежной защитой, чем нанятые телохранители. Жрец знает заранее, если его стремятся убить: даже если он не обладает даром ясновидения, он по цвету ауры каждого человека еще на расстоянии способен отличить человека со злыми намерениями (среди умений экстрасенсов это является одним из самых несложных); он способен и защитить себя, и наказать виновного на расстоянии, вовсе не подпуская его на близкую дистанцию — даже на длину броска копья. Таким образом, личная охрана ему просто не нужна. И он стремится направить дух каждого человека на свершение добрых дел.
Даже поверхностной информации о храмовом строе достаточно, чтобы понять, что такой тип организации общества по многим параметрам оказывается не ниже, а выше государственного устройства. Другое дело, что исследован он пока еще с минимальной степенью полноты. Но именно он и олицетворяет собой власть, основанную на культуре, а не на грубой физической силе.
Литература
1. Непомнящий Н.Н. Сто великих загадок истории. М., Вече», 2002