Рецензия на книгу К.М. Аверина и Т.И. Павловой «Быть или не быть русским?»
В.А. Чудинов
Недавно мне пришлось столкнуться с занимательной книгой. Занимательной не в том смысле, в каком пишутся «Занимательные науки» (например, «Занимательная физика» и «Занимательная астрономия» Перельмана), а том, в каком мы говорим о чем-то комичном, но не претендующим на смех читателя. Так сказать, забавной вопреки замыслу их авторов. Кстати, никаких авторов на обложке данного издания (АВЕ) и нет. Это только внутри, даже не на шмуцтитуле, а на библиографической справке написаны их фамилии. Так что книжка выглядит как сборник, им не являясь. Не правда ли, занятно?
Предыстория. Вообще говоря, два года назад меня пригласили в Красную поляну на совещание по проблемам славянофильства. Возможно, это не самая жгучая из современных проблем, но она мне представилась достаточно интересной, и я поехал. На самой конференции я увидел довольно пестрый состав участников; каждый поднимал, вообще говоря, близкую ему тему, и в этом смысле конференция была похожа на многие другие. Но наши хозяева, организаторы конференции — как раз авторы данной книги, были на высоте и сделали всё от них зависящее, чтобы всё прочее было выполнено блестяще. Вплоть до музыкального коллектива, игравшего по вечерам и великолепного ландшафта из окон гостиниц. Эта часть была просто великолепна. Расставаясь, мы, как водится, обещали помогать друг другу, обменялись телефонами, адресами, данными о работе и обо всех регалиях, и разъехались.
И вот теперь я получил по почте монографию и странное обращение, в котором предлагалось данный труд не прорецензировать (обычно рецензии даются перед выходом книги), а заполнить анкету. Как если бы проводился референдум по столь ничтожному поводу. Естественно, раз ко мне обратились мои хорошие знакомые, которые очень постарались, чтобы мне в Красной поляне было как можно лучше, я с таким же отношением начал читать присланный мне опус. Но уже после первых страниц я пришел в полное недоумение. Такого качества книг я, действительно, давно не брал в руки. И я не понял, что мне делать. С одной стороны, хотелось помочь людям. С другой стороны, помогать надо было с самого начала, ибо книга была запорота почти во всех отношениях. О ее существовании я не подозревал. Зато, судя по тому, что ко мне обратились ее авторы, я как рецензент брезжил где-то на периферии их сознания, иначе они бы ко мне не обратились. Но обратились слишком поздно, когда это издание исправить было уже совершенно невозможно. Так что мне оставалось тешить себя надеждой, что данная рецензия могла бы пригодиться для следующего издания, если, конечно, оно состоится…
Впрочем, обо всём по порядку.
Издательские огрехи. Форзац и нахзац содержат один и тот же удивительный рисунок. Изображена ладья с двумя носами, но без кормы, и не имеющая ни кормового весла, ни обычных весел, ни парусов, ни даже мачт. На таком бессмысленном средстве водного транспорта стоят во весь рост ряженые, чей рост примерно втрое превышает высоту судна от киля до борта. Не надо быть кораблестроителем, чтобы понять, что остойчивости у такого корабля нет никакой, и что через секунду он непременно перевернётся. Правда, есть и две сидячие фигуры. Сидячий зрелый мужчина чего-то просит у старца, возможно, милостыни, но у того ее, скорее всего, нет. Рядом стоит еще один старец, с посохом Криве-Кривейте, что было бы вполне уместным в Литве. Другой сидячий персонаж — пожилая пряха, которая сидит спиной к прялке; прясть задом наперед — это цирковой трюк, а не крестьянские будни. Крайняя справа женщина с топорно вырубленным лицом, держит в руках сноп, но орудия жатвы, серпа, в ее руках нет, стало быть, она сноп не срезала, а сорвала, что столь же бессмысленно. Наряды на ряженых, судя по всему — литовские. Нет ни одного языческого или христианского русского божества. Какое всё это имеет отношение к Руси и к русскому — остается только гадать. ТАКИМ русским — на бессмысленном корабле, в окружении фантастически-бессмысленных персонажей в одеждах чужого этноса я бы быть не хотел. На последней странице содержится пояснение: «На форзацах (!! Vorsatz по-немецки означает «перед предложением», Nachsatz — «после предложения», а двух форзацев быть не может по определению — В.Ч.) помещена картина «Единение народа», выполненная И.В. Сухоручко по замыслу К.М. Аверина». Все эти скорбные доходяги — русский народ? А их опрокидывание в воду для принятия водяной бани вместе с прялками и копьями — это единение? — Слово «забавно» тут будет еще самым мягким.
На с. 3 нас ожидает другой сюрприз. Цитируются слова, пропеваемые хором из оперы Иван Сусанин. А на том месте, где обычно пишут имя автора слов, поэта или автора либретто, помещен текст: «Хор из оперы «Иван Сусанин» М. Глинки». Получается, что автором слов к гимну «Славься» является хор. — Опять весьма занятно.
Какое впечатление производит дизайн книги в целом? Судя по ее формату (размер листа А4), оформлению первой и четвертой странице обложки, заставках перед главами, она предназначена для старших школьников (примерно так оформляют свои книги для соответствующих читателей издательства «слово» и Россмэн»). Однако на с. 5 нам говорят: «Дорогой читатель! Вашему вниманию представлено исследование в области национального самосознания». Исследование? Для старших школьников? Но школьникам не нужны исследования, им важны устоявшиеся факты. — Так что опять забавно. Либо рассчитывали на школьников, но зачем-то стали умничать, либо готовили научное издание, но оформили его не так, как положено, — какая разница! Всё равно получилось нелепо. Так издательства книжки не издают.
Кстати, а какое издательство нас осчастливило такой откровенной издательской халтурой? — Вероятно, читатель уже догадался: НИКАКОЕ. Перед нами — современный самиздат. Точнее, «Научно-публицистическое издание в авторской редакции». Авторы у нас и швецы, и жнецы, и в дуду игрецы. Ибо они не только издатели (то есть, редакторы, верстальщики, дизайнеры и корректоры), но еще и «обратились к знаниям, изложенным в источниках, относящихся к различным путям познания: научному, религиозному, эзотерическому, мифологическому и эстетическому» (с.5). Вот так, знай наших! Они у нас равно ученые, религиозные деятели, эзотерики, специалисты в области мифологии и к тому же эстеты! Остается только позавидовать. Я, например, занимаюсь только наукой, но не могу считать себе специалистом в большинстве ее областей — а тут такой неимоверный охват действительности! Просто в глазах рябит от направлений. Они у нас — некто вроде титанов эпохи Возрождения! Что ж, полистаем книгу титанов.
Итак, каюсь: я принял за книжку для старшеклассников НАУЧНОЕ издание. Долой только что высказанные предубеждения, спишем их за счет неопытности авторов в издательском деле. Попробуем отнестись к книжке как к НАУЧНОЙ продукции.
Первое, что пишут ученые — это название своей научной организации. В данной книжке, увы, таковой нет. Далее, не очень часто, но все-таки пишут имена рецензентов. Таковых тоже нет. Пишут хотя бы название издательства. Но его тоже нет, зато в библиографической справке фигурирует ООО «Терра». Но, увы, не издательство: просто книга отпечатана в типографии ООО «Тера Принт». Так что то, что написано в библиографической справке, просто обман. Причем обман сознательный. Так ученые не поступают.
Идем далее. Страница 7, «Путеводитель по книге, ускоренное прочтение». Книга-то всего в 136 страниц, зачем ей путеводитель? Неужели в ней можно заблудиться? А зачем ее читать ускоренно? Научные работы — это не комиксы. В них совсем не следует торопиться. Я пока еще не видел ни одной научной книжки для ускоренного прочтения. «Список основных концептуальных понятий» (с. 7). По-английски слово concept означает как раз «понятие». Так что «концептуальное понятие» — это «понятийное понятие», то есть, тавтология. А среди них такой перл как «межстратные взаимодействия». Заметим, не межслойные и не интерстратные, а именно межстратные. Хорошо, что еще не интерслойные. Любовь к русскому языку тут бьёт, можно сказать, через край. Конечно же, авторам милее «самоидентификация», чем «самоотождествление», английский-то термин сердцу авторов русской национальной идеи гораздо милее русского. Ну, а мне как философу забавно и отождествление нации и народа (особенно в таком замечательном словосочетании как «государствообразующая нация = народ), как если бы государство было не политическим механизмом, а формой социального общежития. Словом, по книжке со своим красным карандашом ни один научный редактор не прошелся. Да здравствует и процветает самиздат! Сколько веселых минут он дарует читателю!
Теперь я настроился на шутливую волну авторов данного опуса и уже жду от них новых фортелей.
Глава первая. Вот глава первая, «Что такое национальное самосознание?». Ну, и что же? Оказывается, это, прежде всего, самочувствие, с. 9. Опять-таки забавно: сознание отождествляется только с формой чувственного, но никак не рационального (и, разумеется, уж никак не иррационального) познания. Когда такого типа ответ мне давали аспиранты, я предлагал им приходить на экзамен по философии в следующий раз. Забавно читать такие ляпы в научной работе. Смотрим далее: «Большинство жителей Земли относят себя к той или иной национальности или народности, говоря более научным языком, к определенному этносу. Это и есть первое проявление национального самосознания» (с. 10). Термин «этнос» не более научный, а более широкий по отношению к термину «нация». В понятие этноса включается и племя, и народность, и нация, но авторы не делают различия между ними. Согласно авторам получается, что и у цыган имеется «национальное самосознание», хотя цыганский этнос до стадии нации еще не дошел. Так что и здесь видны весьма забавные рассуждения авторов. Видимо, термин «этнос» им и вправду кажется более научным по сравнению с термином «нация». И у них есть критерии различения «более науки» от «менее науки».
«Давайте попробуем разобраться, что значит быть русским. Ответить на этот вопрос совсем непросто, а значит, нужно затратить душевные силы и время» (с. 10). Ответ опять прелестный: оказывается, суть любой научной работы состоит только в затрате душевных сил и времени. А как же уровень научной разработки данной проблемы, свой или чужой? — А никак. Его авторам «научно-публицистического труда» не видно. Они, видимо, по широте своей души, решили, что кроме них никто в мире не писал ни об этносах, ни о национальном самосознании. Забавно? — Ещё как! Люди берутся за проблему, не создав списка литературы из работ предшественников. Разве это не прелестно? У меня, например, хотя я не занимаюсь данной проблемой, стоит на полке работа «Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья», М., «Наука», 1982 год, 357 с. Ссылаются ли авторы рецензируемой книги на данную работу? Ну, конечно же, нет! Это ведь чужие «душевные силы», в данном случае Института славяноведения и балканистики АН СССР, они нашим авторам «не указ». Это не наука. Наука — только то, что выходит в самиздате. Просто прелесть!
Дальше идет перечисление того, что включается в понятие Родины, и затем всё это суммируется в небольшой табличке на с. 14. Тут я уже иронизировать не буду, поскольку сам также считаю, что «национальное самосознание» действительно содержит «осознание своей связи с Русской Землей, Русской культурой, Русской историей, Русским языком, Русским стилем жизни, Национально-территориальным эгрегором». Я бы сказал даже сильнее — именно перечисленные факторы и формируют национальное самосознание, а не просто связаны с ним.
Но как же авторы доказывают перечисленные положения? Возьмем первое: связь с русской землей. «Земля Русская… включает в себя территорию проживания большинства русских и все разнообразные природные объекты: леса, горы, реки, озера, луга, болота, весь растительный и животный мир, их населяющий» (с. 11). Удовлетворяет ли меня это предложение в качестве доказательства? Никоим образом. Возьмем каждое слово из этого списка, начнем со слова «леса». Входят ли в понятие «земли Русской» такие леса как тропический и субтропический? Вряд ли! А жалкие, не выше кустарника, деревца тундры? Тоже нет. Тогда какие леса относятся к понятию Русской земли? То же самое и с горами. Памир — это Русская земля? Реки: Нил — это русская река? А горные реки — это Русь? А пустыни? А полупустыни? — Стоит задать все эти вопросы, как сразу видно, что компетенция авторов в выделении природных зон и экологической ниши именно русских нулевая. Она у них много ниже, чем у авторов книги «Этнография» (М., «Высшая школа, 1982 год). Разумеется, на книги по этнографии и этнологии русских в списке литературы ссылок тоже нет. То есть, тех самых наук, которые и оперируют понятием этноса, и различают его разновидности. Видимо, на это не хватило то ли «душевных сил», то ли времени. Забавно.
«Затем вспоминается русский язык, это незаменимое для нас средство общения, которое позволяет нам общаться с другими, не замыкаясь в своем внутреннем. Только выехав далеко за пределы России, понимаешь, какой сладчайшей музыкой он может быть для нашего слуха, какая великая объединяющая сила заключена в нем» (с. 11). Простите, но тут речь идет не о русском, но о родном языке, и эту фразу с удовольствием повторит немец о немецком, финн о финском, татарин о татарском языке. Ибо таково свойство любого родного языка; о русском же языке в этой фразе нет ни слова! Кроме того, тут на первом плане опять эмоции, а не научные сентенции. Где же здесь сравнение русского языка с другими, где доказательства его превосходства? Их нет, поскольку авторы книги не компетентны в языкознании, и сравнивать по любым параметрам — фонетике, фонологии, словообразованию, морфологии, синтаксису, лексике — они не могут. Дальше эмоциональных восклицаний они не идут. Забавно.
О русской культуре мы в этих пояснениях не найдем ни строчки, поняв, что авторы — не специалисты также и в культурологии. По поводу русского стиля жизни сказано, что его элементы «проявляются еще в праздниках, особенно древних и религиозных, в русских застольях, в традициях межличностного общения, а в сельской местности и в самом жизненном укладе» (с. 12). Иными словами, русского стиля жизни уже нет, остались лишь его элементы. И чем русский стиль жизни отличается от русской культуры, авторы читателю не поясняют. Так и остается за скобками, чем, например, пахота русского тракториста на тракторе «Беларусь» отличается от такой же пахоты украинского или венгерского тракториста на том же тракторе, поскольку сельскохозяйственные работы, конечно же, входят в понятие «жизненного уклада» крестьян, а они, по определению авторов, у русских, украинцев и венгров существенно разные. И опять, невозможно отделаться от мысли о том, что авторы берутся за решение проблем этнографии, совершенно не будучи знакомыми с этой наукой. Опять это выглядит забавным.
А дальше — еще забавнее. Рассматривается такое понятие, как Русский Дух. В науке принято, что любой термин нуждается в определении — не потому, что его никто не знает, а потому, что каждый автор обычно толкует его несколько по-своему. Однако вместо определения нам предлагают… поискать его самим. «Где же этот Дух? В чем можно найти его? Во многом. В величии и силе Земли Русской, в песнях, былинах и преданиях, которые светят нам из глубины веков. В глубинных народных традициях и приметах, которые пронизывают явленный мир, связывая нас с духом, в духовной связи поколений русских людей, в нашей вере в Бога» (с. 13). — Очень патриотично, и очень непонятно. Зато ясно, что явленный мир весь пронизан приметами, и достаточно соорудить примитивный приметоскоп, как Русский Дух тотчас будет оконтурен. Можно применить и портативный светофотометр преданий, различающий силу их света. Скажем, предание о Соловье-разбойнике светит сильно — стало быть, в разбойнике силен Русский Дух. А если преданье о Марье-искуснице светит не так сильно, стало быть, Русского Духа в нем гораздо меньше. Наконец, о связи поколений: если в романе «Отцы и дети» Тургенева отцы плохо понимали детей, стало быть, в XIX веке Русского Духа было мало. А в романе «Мать» Горького мать продолжает дело рабочего-революционера, ее сына, стало быть, Русского Духа тут, в канун 1917 года, хоть отбавляй. — Опять, иначе как забавными данные рассуждения назвать нельзя. Наукой тут, к сожалению, и не пахнет. Но авторы показывают, что они не сильны и в фольклористике.
С конца XIX века оформляется новый раздел психологии, этнопсихология — начиная с книги Вильгельма Вундта «Психология народов». Знают ли об этом авторы данного исследования? Судя по отсутствию в списке литературы ссылок на книгу Вундта и на отсутствие термина «этнопсихология», нет, не знают. Зато они берутся рассуждать о чертах «русского национального характера». Забавно? — Более, чем.
Глава кончается тоже по-своему знаменательно: «национальная самооценка, как, впрочем, и национальное самосознание, не является чем-то застывшим, раз и навсегда определенным: она всегда находится в процессе становления. И если эта тема всё еще интересует Вас, дорогой читатель, мы расширим ее в следующей главе» (с. 15). Я-то, глупый, всю свою жизнь якобы стремился считать, что вещи не меняются (и это при преподавании диалектики с 1972 года, то есть в течение 35 лет!), и вот авторы меня осчастливили — оказывается, меняются! Забавно! Еще десяток таких опусов, и авторы дойдут до положения о том, что любые вещи меняются не только по форме, но и в сущности! Короче говоря, под читателем они действительно понимают старшеклассника, еще не знакомого с азами философии. Зачем только они обратились за рецензией ко мне, доктору философских наук, неясно. Им бы провести анкетирование 9-классников!
А вот насчет интереса к данной теме после всего того, что уже сказано, авторы правы. Интерес к ней в такой интерпретации явно поубавился.
Вторая глава. Называется она ох как внушительно: «от Ильи Муромца до РНЕ: становление и развитие русского национального самосознания», с. 16. Словно у нас на Руси мерилом русского самосознания были высказывания русских фашистов или 30-летнее лежание на печи русского богатыря.
«В начале нашего исследования мы обратимся к тому далекому времени, когда славяне постепенно переселялись в те области Европы, которые они занимают ныне. Большинство исследователей датируют это II-IV веками нашей эры, впрочем, некоторые, например, Сергей Парамонов (Лесной) считают, что это произошло в 650 году до нашей эры. Можем ли мы сказать, что те, очень далекие наши предки, которые первоначально проживали на Балканском полуострове и в Карпатах, и от которых получил свое физическое начало нынешний русский народ, уже обладали национальным самосознанием? Положа руку на сердце: нет, не можем. В то время русский этнос еще не был сформирован» (с. 17). Первое, что бросается в глаза в этой чрезвычайно забавной фразе — это то, что хотя славяне постепенно переселялись в те области Европы, которые они занимают ныне, однако они уже первоначально проживали на Балканском полуострове и в Карпатах. Вот и гадай после этого: то ли славяне искони жили в Европе, то ли они туда переселились откуда-то еще. Далее следует вопрос о национальном самосознании: было ли оно тогда? Дело в том, что нация — это этнос на уровне развития капиталистических отношений. Но если не было в древности капитализма, то нет и не могло быть и национального самосознания. Для этого не требуется класть руку на сердце, поскольку таковы законы формальной логики. Но почему же авторов заинтересовал такой явно алогичный вопрос? — Да потому, что они спутали два похожих термина: национальное самосознание и этническое самосознание, ибо они не знают, и не хотят знать (поскольку не цитируют ни одного этнографа), что такое этнос. Так что термин «национальное» у них как раз выражает другой термин, «этническое».
Но самое забавное, конечно, заключается не в этом. Мне, человеку, который уже много лет приводит доказательства того, что русские поселились в Евразии примерно 30-40 тысяч лет назад, присылают на рецензию книжку, которая излагает сведения на эту проблему исследователей XIX века, как на некое новое слово в науке. «Большинство исследователей полагают…». Если так писать книги, то надо отталкиваться от такого явного факта, как «большинство детей полагает, что родители нашли их в капусте», и на этом основании отвергать всю науку эмбриологию. Ведь дети потом становятся взрослыми, стало быть, таково мнение большинства людей… Это уже слишком забавно!
В палеолите почти на каждой надписи встречается слово РУСЬ; гораздо реже — слово РУССКИЙ, но оно тоже присутствует. А меня авторы уверяют в том, что не только в палеолите, но и во времена Рима (который был отстроен по распоряжению Москвы) русских не существовало. Я прочитал надписи примерно на 60 этрусских зеркалах — слово РУСЬ встретилось 22 раза, РУСИ — 12 раз, РУСИЯ — 1 раз, РУССКАЯ — 2 раза, РУССКИЙ — 1 раз, РУССКИХ — 1 раз, РУС и РУСА — по 1 разу. Итого — 40 упоминаний (ЧУЭ, с. 625). А мне говорят: русских в те времена не было! Прямо-таки как в печально известной шутке из книги «Физики шутят»: если факты не подтверждают теорию, то тем хуже для фактов!
Данное невежество авторов вполне понятно: моих книг они не читали (в их списке литературы нет ни одной ссылке на меня), на мой сайт никогда не заглядывали (хотя он существует с 2002 года в Академии тринитаризма), и вообще все мои исследования они видели в гробу в белых тапочках, хотя в 2005 году в Красной Поляне внимательно слушали мои сообщения, специально позвав меня на свой слет. А на то, что я являюсь Председателем комиссии по культуре Древней и Средневековой Руси РАН, и, следовательно, курирую данное направление научной деятельности, плевать им с высокой колокольни. В этом они мне немного напоминают эриля Олега Синько, который искренне недоумевал — зачем вообще читать чьи-то книги, когда существуют собственные? Авторы, кстати сказать, от него не так уж далеко ушли: 136 страниц формата А 4 их книги — это примерно объем кандидатской диссертации, где количество ссылок должно быть порядка 200, из них не менее 10 — на иностранных языках. У авторов же всего 67 ссылок, из них на английском языке — 1, на других — 0. До кандидатской явно не дотягивает. Тоже забавно.
Зато они достают из рукава такие сведения: «В древнеславянских мифах мы встречаемся не с персонифицированными, обладающими, в том числе, и вполне человеческими чертами образами Богов, а с целыми космическими мирами. И миров таких было представлено пять. Самым высшим был мир Небесного Отца и Матери-Земли, в результате которого рождается новый третий мир — Мир Сыновьего Начала. В этом мире «зерна жизни» уже получают свои многообразные формы, способные отображаться во всех низших мирах, в том числе в мире явленном материальном. Этот третий мир содержит в себе еще и зачаток четвертого, который связан с Солнечным Существом, появляющемся в явленном мире в виде Солнца. Это Солнечное существо постоянно творит и пробуждает к жизни всё многообразие духов природного мира, которые действуют во всех природных процессах и образуют в своей совокупности пятый, самый низший из духовных миров. Постепенно из этого мира выступают Божественные сущности, которым поклонялись славяне и которым они, на определенном этапе, приносили свои жертвы» (с. 18).
По своему опыту 9-летнего преподавания славянской мифологии в Государственной академии славянской культуры могу сказать, что такого мифа в славянской мифологии не только не было, но и не могло быть. Сам термин «материальный мир» входит в философию только в Новое время, идея Сыновнего Начала относится к христианству, а термин «явленный мир» в противоположность миру «неявленному» относится к эзотерике. Ничего общего со славянской мифологией эта концепция не имеет. Могу лишь предполагать, что подобная мифологема либо сконструирована самими авторами, либо заимствована у таких «титанов», как Асов или Шемшук. Пять миров мне напоминает 5 рас Блаватской. А вообще говоря, искать истоки данной нелепицы у меня нет желания.
Далее в качестве нового исторического свидетельства объявляется «Велесова книга», и цитируются выводы Сергея Парамонова так, как если бы они были истиной в последней инстанции. Ни малейшей критики нет, а вывод таков: «Пантеистичность религии древних руссов выражалась в том, что они не отделяли богов от сил природы. Всякая сила для них была проявлением Бога» (с. 19). Замечу, что и тут излагается точка зрения XIX века, не подкрепленная никакими доказательствами. Напротив, мои исследования показали, что за каждым богом закреплялся определенный список функций, которые они осуществляли. К богам, действительно, можно было обращаться через посвященные им камни, лики, другие религиозные изделия, точно так же как нынешние христиане обращаются к Богу через молитву на кирпичи церкви (с нарисованными на нем фресками) и на плотно пригнанные доски (с написанными на них иконами). Но все эти символы богов вовсе не являются самими богами, а то, что они воплощены в виде природных материалов (камня, обожженной глины, деревянных досок) вовсе не означает, что люди поклоняются самим природным материалам (дереву, кирпичу, камню…). Так что опять авторы-титаны расписываются в своем элементарном незнании славянской мифологии. И опять забавно.
«Существуют две основные версии происхождения слова «Русь»: норманнская и антинорманская» (с. 23). Тоже крайне забавно: на Фолсомском лезвии, возраст которого археологи датируют примерно 250 тысячами лет, найденном в Северной Америке, имеется упоминание Руси. О каких норманнах можно говорить применительно к этому времени? «Норманнская теория основана на «Повести временных лет», в том числе на той ее части, которая… повествует о призвании варягов на Русь» (с. 23). Варяги — это русские жители Вагрии, довольно крупного княжества на месте нынешнего Мекленбурга; причем здесь норманны — непонятно. Это — примерно то же самое, что называть нынешних русских жителей Калининградской области немцами или пруссами. «Последователи антинорманнской теории, напротив, связывают происхождение слов «Русь», и «русский» с названием правого притока Днепра — Рось. А.И. Асов в своей книге «Русские Веды пишет»… Слово «Русь» имелось еще на Северо-Американском континенте, где никакой реки Рось не существовало. Данную точку зрения ученые опять-таки высказывали еще в XIX веке, задолго до Асова. Что же касается Александра Игоревича, то мне уже порядком надоело отмечать его очередные ляпы. Ссылка на него как на корифея в данной проблеме меня просто забавляет.
«Придя на Русь, норманны вошли в среду различных племен, образовавших русский этнос» (с. 24). Еще забавнее! Под норманнами, как известно, почитали морских пиратов, основной костяк которых составляли датчане, завоевавших часть севера Франции и перешедших на плохой французский язык — именно они в битве при Гастингсе в 1066 году овладели Британией. К Руси они никакого отношения не имели. Сами они представляли собой сброд различных наемников, вроде нынешней «Аль-Каиды». Если бы они попали в окружение различных племен, это бы их только обрадовало, где-то обязательно нашлись бы их соплеменники.
Далее следует утверждение, высосанное из пальца: «Столь различные по социальному строю государственные образования не всегда легко и мирно соседствуют между собой, но жители их уже начинают осознавать, что от севера до юга простирается единая по своей сути Русь… Здесь уже мы можем говорить о возникновении русского национального самосознания» (с. 25). Итак, если с точки зрения этнографии русский этнос перешел от стадии племен к стадии народности, то, по мнению авторов, надо говорить не о переходе от племенного самосознания к самосознанию народности, но о возникновении сразу национального самосознания. То есть — до наступления капитализма к буржуазному сознанию. Это, разумеется, еще одно «открытие» наших авторов, заставившее меня улыбнуться.
Но откуда такая уверенность у авторов? Оказывается, из анализа былин. Они у нас, по совместительству, еще и отменные фольклористы, могут заткнуть за пояс даже самого Проппа! Ну что ж, последуем за ними в столь сенсационном выводе. «Князь Вольга Святославович, отцом которого был змей, в русском былинном эпосе фигура особая. Он наделен магической силой. Может превращаться в зверя, рыбу, птицу. По мнению Г.А. Бондарева, в этом образе прослеживается определенная связь с норманнским импульсом. Он побеждает не столько силою, сколько хитростью: с помощью магии узнает о тайных замыслах турецкого султана идти на Русь, портит ему оружие; потом с дружиной нападает на него и легко побеждает» (с. 25-26). Просто великолепно! Если учесть, что турецкие султаны появляются только в XVI веке, а стычки с ними русских возникают лишь в XVII веке, то сама былина оказывается очень поздней — позднее времени Ивана Грозного! Тогда как якобы «норманны» пришли на Русь вместе с Рюриком в IX веке. Блестящая логика! Все эти 800 лет Русь якобы только и жила «норманнским импульсом»! А на современной Украине зарождаются уже новые «былины» — якобы предками украинцев были мифические жрецы, «укры». Такую нелепицу озвучил сын директора Института археологии Украины Толочко. Если проанализировать эту последнюю «былину», то этническое самосознание украинцев формируется уже в Х веке, гораздо раньше, чем у русских. Итак, авторами анализируется мифологема XVII века в качестве оснований для научных выводов о русском самосознании Х века, периода образования русских княжеств. Разве это не забавно?
Но авторы не видят тут никакого подвоха и продолжают говорить о Вольге: «Он учит дружину разным военным премудростям, делит с ней добычу в земле турецкой, да и само его имя выступает как видоизмененное имя варяжского князя Олега» (с. 26). Но Олег никогда не воевал с турками, их тогда просто не было! «Подобное предположение Г.А. Бондарева подтверждается исследованиями известного русского историка Н.М. Карамзина, который утверждал, что именно под влиянием варягов славяне стали сражаться не семьями, а строем, у них появилась конница и сторожевые отряды» (с. 26). — Тоже весьма мило. То есть не Бондарев развивает положения Карамзина, жившего за пару веков до него, а, напротив, Карамзин спешит подтвердить гипотезу Бондарева. Очень милое изложение причинно-следственных отношений в русской историографии. И чтобы читатель не забыл имя какого-то там никому не ведомого Карамзина, авторы напоминают нам, несмышленым, что Карамзин — «известный русский историк». Как это трогательно и заботливо с их стороны!
А вот и мнение о Микуле: «Микула воспринимает знание и силу от самой земли русской, его душевная жизни протекает в глубоком покое и мудрости» (с. 26). Иными словами, на Руси не было ни собственных монастырей ведического знания, ни своих книг, ни своих Учителей, а всё знание шло «от сохи», да «от земли». Честно сказать, большего пасквиля на древнерусское образование мне читать не приходилось. В свое время мне показалась недостаточной даже книга Медынцевой (МЕД), но и она оказалась за бортом знаний авторов об уровне образованности Древней Руси. Они же, авторы рецензируемой работы, книг издательства «Наука» сознательно не читают (и даже не считают нужным ссылаться на какие-либо издательства в списке литературы, иначе их собственные самиздатовские поделки выглядели бы весьма убого). Какая, в сущности, для них разница — напечатало книгу издательство «Наука», или опубликовал свои брошюры самиздатом Абрамов-Шубин? Иными словами, именно Аверин и Павлова внушают читателям, что быть русским в древности — означало не учиться, а получать знание «от земли»! И эту клевету они называют «научным исследованием»! — Это уже не забавно.
«Кочевники оставили на Руси не только экономическое, политическое, но и духовное наследие. В это духовное наследие входила и идея централизованного государства с автократическим правлением всемогущего государя и строгой иерархией многочисленных чиновников. Подобная социальная структура была, как известно, в самой Золотой Орде. Таким образом, в национальное самосознание русских входит то, что С.О. Прокофьев называет «внутренним монгольством». Причем его черты проступают не в народе, несшем на себе основную тяжесть нашествия и дальнейшего порабощения, а в правящей русской элите — в среде московских князей» (с. 34). Можно подумать, что в княжеский период не было сильной княжеской власти и идеи единой Руси, а еще раньше — не было сильной власти русских ханов и каганов. Даже в советский период правители СССР были весьма разными, в том числе и тоталитарными. И дело тут не в этническом происхождении первых лиц, а в сочетании многих факторов. Считать усиление власти на Руси как веху, а не очередное политическое колебание, и сводить его к влиянию Золотой орды, видя в нем причину тоталитаризма, мне представляется также весьма забавным. Получается, что только монголы (если они действительно нападали на Россию) и были самым тоталитарным обществом мира. Правда, ни в XIX, ни в XX, ни в XXI веке мы у монголов тоталитарных государств не видим. Получается, что для них тоталитаризм вехой и этапом становления так и не стал, а для нас — стал. Забавно!
Кончается глава исследованием «национальных чувств» нерусских, где авторы ставят такой диагноз: «Все проблемы национальной жизни народов проистекают из подавления их русскими, которые стремятся их русифицировать, все союзные республики являются, по сути, русскими колониями. Из этого однозначно вытекает, что перед народами союзных республик тогдашнего СССР стояла ясная цель: освобождение от русского национального гнета» (с. 63). И это высказывание я тоже считаю клеветой: никто и никогда не стремился русифицировать, например, республики Закавказья, никто не заменял им их алфавиты на кириллицу, равно как не было такого и в Прибалтике. Авторы путают разные вещи: миграцию населения и русификацию. Если в Прибалтике оказалось много русскоязычных лиц, то это вовсе не потому, что, например, латыши перешли с латышского языка на русский, а вследствие перемещения туда русских и русскоязычных граждан (из России, Украины, Белоруссии, Молдавии и т.д.). Ни одно издание там не было закрыто только потому, что оно латышское, тогда как если оно было антисоветским, его могли закрыть даже на русском языке. Что же касается, например, армии, то там действительно единым языком был русский, ибо дублировать команды на всех языках народов СССР было бы совершенно неоправданной тратой времени.
Примечательно, что экспертом по национальному вопросу тут выступает И.Р. Шафаревич, которого авторы обильно цитируют. Хотя, надо отдать им должное, всё-таки в чем-то с ним и не соглашаются. Уже легче. Но все-таки опять-таки: исследуются только чувства, но не разум и не сознание.
Далее следует поиск различных трактовок понятия «национализм». При этом любопытно, что из русскоязычных словарей используются не философские, этнографические или политические, а толковые (Ожегова и Даля). Как если бы данный термин был на Руси обиходным, семейным, обыденным. Нет и не предполагается обращения к такой научной дисциплине, как этнопсихология.
Неудачен и введенный авторами термин для обозначения человека из народа: национал, с. 72. Для этого у нас есть слово подлинный русский. Термин «национал» неудобен тем, что в большинстве языков означает прилагательное, а не существительное, и его антонимом будет «космополит», а не «интернационал». Опять возникает впечатление, что авторы, в силу незнакомства с предметом, решили придумать термины наспех.
Третья глава называется еще более изощренно: «Христов народ или жители Азиопы? Аспекты и крайности русской национальной самооценки». Само название предполагает, что все русские — либо христиане, либо жители задворок Евразии. Забавное противопоставление.
«Но можем ли мы оценивать душевные качества определенного человек или этноса? — задаются авторы вопросом. — Чтобы сделать это действительно объективно, нам нужно, наверное, быть ясновидящими, поскольку душевное проявляется во внешнем мире очень неоднозначно» (с. 77). Наука этнопсихология, не содержа в своем штате ясновидящих, занимается, в частности, и этой проблемой. Если же авторы данному разделу знания не доверяют, необходимо указать на причину подобных сомнений. Но возникает впечатление, что авторы и не подозревают о его существовании.
«Какова миссия моего народа (этноса)? Мы предлагаем Вам, дорогой читатель, попытаться найти ответы на эти вопросы, а когда они будут найдены, их влияние на Ваше мировоззрение станет очевидным» (с. 78). Вот так огорошили! Оказывается, смысл жизни (в данном случае этнической) каждый должен определять сам, и этот самодельный ответ должен будет повлиять на мировоззрение. Подумаешь, определить смысл жизни этноса! Это как бы как дважды два — четыре. Как говорил Коровьев, тоже мне бином Ньютона! Это всё равно как каждому для себя быстренько дать определение пси-функции в квантовой механике — раз плюнуть! Это уже не только забавно, а и курам на смех! Не всякий мыслитель мирового уровня мог дать такой ответ! Спросите любого немца, француза, голландца, финна — зачем существует их этнос? Они, скорее всего, почешут пальцем затылок и уйдут без ответа. Опять возникает впечатление, что авторы никогда не преподавали этнографию, и не могут понять, какие вопросы являются пустяковыми, а какие — глубинными.
Почему-то для ответа на этот вопрос не привлекается истопник дядя Саша, который, разумеется, сам должен найти решение, а, грозя «сделать это (то есть, ответить на вопрос о смысле этнического бытия) нам вместе с Вами», авторы зачем-то обращаются к «известному русскому философу Н.А. Бердяеву» (с. 79). А где же авторское МЫ? Это ведь ответ Бердяева. Но даже и процитировав его, авторы делают странный вывод: «Каждый народ на земле особенный, и у каждого есть своя задача» (с. 79). Ну и понимание! Бердяев говорил о том, что «Россия — особенная страна, не похожая ни на какую страну мира», иными словами, что особенность — это и есть ее основная характеристика. А нам подсовывают гегелевское: тождество — различие — особенное — общее — всеобщее, которые существуют абсолютно у всех вещей.
Далее, рассуждая о великой миссии русского народа, авторы опять-таки не цитируют продавщицу тётю Валю, а зачем-то привлекают антропософию Р. Штайнера. Хотя по поводу русских он ничего не писал, а пересказывал несколько по-своему «Тайную доктрину» Блаватской. И когда авторы нам предлагают в качестве первой культуры индийскую, мне становится уже не забавно, а просто смешно. Приведу лишь один из примеров из моего сайта www.chudinov.ru (статья «Обратная связь № 9»).
Индоарии-славяне шли с севера. Следовательно, на своем пути к Индостану они сперва образовали Хараппу. В интернете имеется текст из Хараппы, написанный на обломке посуды. Согласно многим ученым-гуманитариям, эта надпись является старейшим памятником письма. Вот как она выглядит. (перевод с английского мой — В.Ч.).
Найдено самое раннее письмо
Фрагмент керамики примерно 5,500 лет давности
Они были найдены в городе Хараппа, где процветала цивилизация индийцев 4,5 тысячи лет назад. Хараппа была первоначально мелким поселением в 3500 году до н.э., но в 2600 году превратилась в большой городской центр. Эта наиболее ранняя из известных письменностей была нанесена на сосуд перед обжигом. Эксперты полагают, что она может указывать на содержимое сосуда или иметь знаки, ассоциируемые с божеством. В соответствии с высказываниями д-ра Ричарда Медоу, директора Археологического Исследовательского проекта Хараппы, эта примитивная надпись, найденная на горшке, может быть датирована ранее всех других известных надписей. Поледний года предполагалось, что наиболее древняя надпись была открыта в южном Египте на могиле царя по имени Скорпион. Радиоуглеродная датировка дала 3300-3200 до н.э. Это — примерно то же время, или несколько ранее, что и время развития шумеров в цивилизации Месопотамии около 3100 года до н.э.
По поводу этой надписи мои читатели меня спросили: «Очень хотелось бы знать Ваше мнение специалиста по поводу этой надписи. А сдвиги намечаются! Вот взгляните, к какому выводу пришел Университет Нового Орлеана относительно древнего расселения народов. Что же было еще до этого, тамошние историки, судя по всему, установить затрудняются». И я дал ответ: Для меня проблемы нет, поскольку, чем дальше вглубь тысячелетий, тем вероятнее там встретить кириллицу или руницу. Ибо, дифференциация протокириллицы и руницы на разные виды местного письма начались в конце неолита.
Рассмотрим данный образец, рис. 1. Прежде, чем читать крупную надпись, я хотел убедиться в том, что существуют и мелкие, обычно протокирилловские надписи. И действительно, вглядываясь в образец, я их обнаружил и обвел рамочками. Слева читаются слова МИР ЯРА, справа — ХРАМ ЯРА. Яр или Ярило — это не только бог Солнца, но и бог-воин.
Рис. 1. Общий вид обломка керамики и мое чтение надписей
Убедившись в том, что протокириллица присутствует, я перешел к чтению основной надписи. Первый знак представляет собой лигатуру из трех силлабографов, первый из которых напоминает букву П и имеет чтение ПО. Второй силлабограф в виде буквы М имеет чтение МО. Третий, напоминающий латинскую букву F, читается как ШЬ/ЩЬ. Так что первая лигатура образует русское слово ПОМОЩЬ.
Второй знак состоит из одного силлабографа с чтением НО/НА. А затем, однако, вместо продолжения первой строки следует прочитать первый знак второй строки, ВО. Затем третий знак первой строки, И, далее, последний нижний знак НО, и, наконец, последний верхний знак ВО/ВЪ. Образуются слова НА ВОИНОВ. Впрочем, возможен и иной порядок чтения: последний знак первой строки, предпоследний знак первой строки, последний знак второй строки, первый знак второй строки. Слово получается то же самое, ВОИНОВ, но такое обратное чтение логичнее. Вероятно, именно поэтому последний знак первой строки помечен дополнительной точкой — с него следует начинать чтение второй половины надписи.
Полагаю, что данный ритуальный сосуд храма Яра служил для сбора средств в помощь воинам, возможно, раненным и увечным. Так что перед нами — фрагмент храмовой копилки.
Как видим, нет ни тени сомнения в том, что данная надпись — русская..
Поэтому когда авторы рецензируемой книги вместе с Рудольфом Штайнером восторгаются древнеиндийской культурой, они, сами того не подозревая, показывают нам нашу собственную культуру, но, как истинные космополиты, приписывают ее другому народу. Затем зачем-то подробно пересказывается Штайнер, и вообще делается крен в эзотерику, а шестой культурный период почему-то трактуется как славянский. Почему? А потому, отвечают авторы, что наступит «полная свобода мысли», хотя тут же они замечают, что пока «прочно вошла в жизнь привычка думать по шаблону» (с. 83). Ну и как же преодолеть эту привычку? — А никак. Авторы нас просто убаюкивают: «Хочется верить, дорогой читатель, что когда-нибудь в России всё же будет законодательство, не построенное на римском праве, а сформулированное из наиболее светлых и чистых устремлений русской души» (с. 83). — Маниловщина всё это, а вовсе не наука! Да и будет ли работать подобное законодательство, когда закон будет судить не по государственным установлениям, а по понятиям, хотя бы и русской души?
Далее опять — проводником в славянскую эпоху выступает австриец Рудольф Штайнер. А потом авторы тонут в противоречивости национальной самооценки, привлекая самые разные мнения. Но не кондуктора тёти Паши, а мнения ученых и писателей. А где же авторское МЫ или даже больше — МЫ С ВАМИ, ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ? Да нет этого, это был просто красивый пассаж, о котором авторы благополучно забыли на следующей же странице. Есть и другой, не менее красивый пассаж: «что значит — быть русским, это вопрос очень интересный и для нашего повествования очень важный, но мы его коснемся в следующей главе» (с. 91). Это — так сказать, внутренний анонс, предварение того, о чем будет написано в следующей главе. А в данной главе авторы мучительно решают вопрос об этнически-национальной самоидентификации (не правда ли, самая русская постановка вопроса?). Если учесть, что понятие этноса уже включает в себя понятие нации, то выражение «этнически-национальная» уже некорректно. Зато какие умные слова! Это вам не какая-нибудь проблема «самоотождествления со своим народом», так было бы заурядно и ненаучно! Русская идея — как показывают авторы, это непременно идея, заимствованная у какого-нибудь иностранца и облеченная в иностранную же терминологию.
А потом идет статистика численности населения и, как венец, прогнозы ООН (опять-таки, русским прогнозам веры никакой). Забавно? — Да нет, уже больше печально.
Последняя, четвертая глава — «Как быть русским? Критерии русскости». Может быть здесь, наконец, авторы, оставив чужое и не очень вразумительное мнение, блеснут своим пониманием проблемы? Хотелось бы верить.
«Мы начнем с национальной самоидентификации», — загадочно заявляют авторы (с. 102). — «Как, — восклицает изумленный читатель, — но ведь пять последних страниц третьей главы были посвящены именно этой проблеме! А здесь была проанонсирована несколько иная проблема!» — А вот так! Авторы что хотят, то и делают!
Далее приводятся антропологические данные за 1955-1959 годы. Это неплохо, да только более свежих данных нет. Неужели антропологи с тех пор так никаких исследований по России и не проводили? Проблема душевности не поднята — авторы отсылают читателя к русским писателям и историкам XIX века. Очевидно, после них этнопсихологией России никто не занимался. Потом идут понятия «родовой», «конфессиональной» и «светской» духовности. Определений нет, авторы лишь отмечают, что «именно на почве духовности среди русских существуют огромные разногласия, приводящие к таким противоречиям, которые кажутся просто непреодолимыми» (с. 106). Прекрасно, положение тупиковое! Как же из него выбираются авторы? «Мы считаем, что в России должны существовать возможности (и с точки зрения закона они существуют) для свободного развития всех трех видов духовности» ( с. 107). И тут же делается вывод: «Таким образом, мы с Вами, дорогой читатель, нашли в нашей сегодняшней жизни явные доказательства того, что русский народ существует» (там же). Иными словами, попав в тупик и приведя собственное мнение насчет возможности для свободного развития всех трех видов духовности (до этого доказывалось, что никакого свободного развития не существует), то есть, проделав сальто-мортале, авторы просто постулируют эти доказательства, да еще и приплетают к этому постулату мнение читателя, которое ни разу не приводилось и не обсуждалось.
Подобные ляпы можно объяснить только тем, что когда авторы писали работу, они забывали то, что сказали чуть выше, а читать весь труд целиком им так и не довелось. Да и зачем этим заниматься, когда всегда найдутся негры-респонденты, которые просто за так возьмут на себя нелегкий труд рецензента?
Наконец, сопоставив такие понятия как «любить Россию», Родина, страна и государство (оригинального я тут заметил мало), авторы противопоставляют национальную идею и общенациональную идею. Проблема того, насколько эта общенациональная идея останется русской, ставится — но не решается.
Затем идут диаграммы проявления межличностных и межстратных взаимодействий. Однако источники этих данных не названы. Остается допустить по умолчанию, что все эти данные были получены самими авторами, которые провели анкетирование, не уступающее по охвату деятельности ВЦИОМ В это трудно поверить: нужны кадры, время, статистическая обработка на компьютерах по утвержденным методикам. Тогда бы авторы привели данные по количеству респондентов, времени и месту исследования. Этого тоже нет. Остается выдвинуть очень неприятное предположение: плагиат!
Это уже не забавно. Авторы, считая себя русскими, видимо, на первый план выдвигают жуликоватость как основное русское качество.
После чтения книги мне почему-то не захотелось быть русским.
Заключение. Подведем грустные итоги: за разработку сложных проблем взялись люди, которые прежде не интересовались ни этнографией, ни этнической психологией, ни историей России. К тому же они отказались от самостоятельной проработки данной литературы, разбавили науку эзотерикой штайнеровского толка и, не привлекая для рецензирования никого из ученых, решили сделать еще и самиздатовскую публикацию. В результате получилось несъедобное блюдо, рассчитанное неизвестно на кого. Интересы «любимого читателя» здесь никоим образом не соблюдены: то с ним хотят советоваться, но не советуются, то вешают на него проблему дать тотчас же определение смысла этнического существования, то потчуют статистическими данными, взятыми неизвестно откуда и потому, скорее всего, недостоверными. А почти все рассуждения о русском духе построены на русской классике XIX века. Так, может быть, и впрямь лучше читать Толстого и Достоевского, чем данную книгу? — Словом, символика с ряжеными литовцами на опрокидывающейся лодке не подвела: о русских в данной книжке написано мало, в основном обсуждается понятийный аппарат (как если бы до авторов его никто не обсуждал), а авторы рядятся в одежды ученых, не имея представления о тех науках, в которых данные проблемы существуют. И потому их ладья с двумя носами, то есть книга, опрокинулась: она не достигла поставленных задач. Авторы не только не внесли ничего нового, они даже не подозревали о существовании старого. А их попытка ставить иностранные положения и иноязычные термины вместо русских мне как раз напоминает прядение задом наперед, спиной к прялке: в книге о любви, в частности, к русскому языку, сквозит явное неуважение к нему.
Таковы нынче самодельные книги.
Литература
АВЕ: Аверин К.М., Павлова Т.И. Быть или не быть русским? Ростов-на-Дону, «Терра», 2006, 136 с.
МЕД: Медынцева А.А. Грамотность в Древней Руси. (По материалам эпиграфики Х-первой половины XIII века). М., Издательство «Наука», 2000, 291 с.
ЧУЭ: Чудинов В.А. Вернём этрусков Руси. Расшифровка надписей древней цивилизации. М., «Поколение», 2006, 656 с.