В.А. Чудинов
Е.А. Белинская, редактор сборника «Весть № 3» (ВЕС), попросила меня обратить особенное внимание на статью В.Н. Лисина в ее сборнике. Для меня слова «обратить особое внимание» означают «сделать рецензию». Что я и делаю, тем более что давно знаю Лисина и его семинар «Интелектон», а также его очень интересные и содержательные рассказы о современных тенденциях в физике и астрономии. Рецензирование мне представлялось делом лёгким и увлекательным, поскольку устно от моего знакомого я слышал только замечательные рассказы.
В рецензии я процитирую данную статью не полностью, а отдельными фрагментами, которые я дам курсивом. Затем буду давать свои комментарии после каждой цитаты.
Академик МАИ, ЛИСИН В.Н.
Диалектика античного космоса и современные модели мира
Существенной чертой античного космоса является его диалектическая структура. В греческой космографии рассматривается пространственное формообразование мира и его основные категории — имя, число и вещь. Диалектическая основа в различии моделей (Анаксимандр, Эмпедокл, Платон, Аристотель) сводилась к простой формуле — космос есть вещь, устроенная числом и явленная в своем имени. Диалектика при этом определяется как точнейшее знание на уровне категорий бытия и мышления, позволяющее установить смысловую связь всего со всем (1) (ВЕС, с. 73).
Я смотрел на данный текст и не верил глазам своим: такого я уже давно не видел. На минутку согласимся с автором в том, что диалектика есть знание, и перечитаем заглавие, с учетом этого, получив странное словосочетание: «знание античного космоса». Космос обладает знанием? Космос владеет диалектикой? Космос не только мыслит, но еще и мыслит диалектически? Космос подразделяется на древний, античный, средневековый, космос нового времени то есть, живет по меркам земной историографии? — Этого быть не может, и видимо, В.Н. Лисин имел в виду нечто другое.
Противоречия данного заглавия тотчас снимутся, если добавить лишь одно слово: «Диалектика античного учения о космосе и современные модели мира». Тогда понятно, что диалектика как знание присуща античному учению, и концы с концами начинают сходиться. Но кто должен был добавить это слово? Обычно автор настолько сживается со своим текстом, что перестает замечать некоторые стилистические недочеты. Поэтому во всех редакциях такого рода правку выполнят научный редактор. В конце сборника читаем: «Редактор альманаха Белинская Е.А.». Так что данная недоработка на ее совести.
Теперь вернемся к самому началу цитаты и сравним данного автора с некоторыми другими, представленными в сборнике. Итак, «академик МАИ Лисин В.Н.». Что ж, приятно быть академиком, хотя МАИ — это Международная академия информатизации, то есть некоторая общественная организация, не признаваемая Россией на государственном уровне в качестве научной. Признается лишь РАН — Российская академия наук как общенаучная академия, и РАЕН — как академия отраслевая. Все прочие организации, которых уже несколько десятков, но которые претендуют на научный статус, официально нашим государством не признаны.
В сборнике имеется только одно лицо, которое поименовано как «академик РАЕН» — недавно умерший А.Е. Акимов. Статью о нем подписал Геннадий Иванович Шипов, который в данном сборнике поименован как «доктор ф.м.наук». Простите, но ведь он тоже — академик РАЕН! Чтобы не гадать, кто есть кто, возьмите справочник «Российская академия естественных наук» (МЕЛ, с. 1061). Так почему он только «доктор ф.м.наук», а не «академик РАЕН»? Кстати, он также является академиком МАИ. Получается, что одни, например, Лисин и Акимов — свои, и они — академики; а вот Шипов — чужой, он только «доктор ф.м.наук». Чужим оказался и Станислав Валентинович Зенин, который на с. 31 сборника поименован как «доктор биологии и философии», а на с. 35 только как «доктор биологии». Но не как академик РАЕН. С него это звание Е.А. Белинская сняла так же, как и с Шипова. Сняла она это звание и с автора данных строк, хотя могла бы обо мне прочитать на с. 1034 того же справочника. Я тоже попал в «черный список», заработав только звание «доктора философии», с. 49 и 56.
Конечно, я понимаю, что это — не желание редактора сборника обидеть уважаемых людей, а элементарный недосмотр, однако он бросается в глаза.
Правда, еще в одном месте Зенин уже фигурирует как профессор кафедры философии МосГУ, с. 41. Замечу, что «профессор кафедры» означает должность, а не звание, а слова «профессор МосГУ» означают, что данный человек имеет и звание, но данное только ученым советом данного вуза, а не Высшей аттестационной комиссией. Но если уж в данном сборнике упоминаются ученые звания, то они должны быть тогда обозначены у всех авторов, обладающих ими. Я, например, не только профессор кафедры по должности в своем родном вузе, но и имею соответствующий аттестат ВАК, то есть являюсь профессором и по званию. Меня лишили и этого статуса, так что я попал уже и во второй «черный список». Так что недосмотр редактора имеет объем еще больше.
Наконец, на с. 35 Зенин фигурирует как «зав. проблемной лабораторией Федерального научного клинико-экспериментального центра традиционных методов диагностики и лечения МЗСР РФ». Это уже — третий список, список должностей. Все остальные авторы сборника в него не попали. Естественно, что и мою должность Председателя комиссии по культуре Древней и Средневековой Руси Научного совета по мировой культуре РАН также «сократили». Подумаешь, Российская академия наук! Стоит ли ее упоминать, когда существует МЕЖДУНАРОДНАЯ академия информатизации? И подумаешь, что за должность — отвечать на уровне РАН за исследования по древней Российской истории? Вот зав. лаб. — это уважаемая должность, зав. отделом — куда как менее уважаемая, директор института — вообще совершенно неприметная, а председателя комиссии, влияющей на работу всей РАН в определенной отрасли науки — просто никчемная. У нас каждый второй житель России — то ли директор НИИ, то ли председатель комиссии, заседающей в здании Президиума РАН! «Мало ли в Бразилии донов Педров?» Такова, видимо, логика редактора Е.А. Белинской.
Это уже переходит в разряд комичных ситуаций — сделать в простеньком сборнике максимальной число редакторских ошибок просто при перечислении должностей, ученых степеней, членстве в АН и званий. Всего этого можно было бы избежать, если бы статьи были снабжены только фамилиями, а в конце сборника помещался бы перечень «Наши авторы», где были бы указаны все их регалии. Разумеется, были бы указаны верно.
Так что могу себе представить ситуацию, когда данные авторы предпочтут давать свои статьи в сборники с более ответственными научными редакторами.
Вернемся теперь как простые доктора наук, лишенные мимоходом многих завоеванных званий, к обсуждению статьи академика Лисина. Уже заглавие отдает чем-то до боли знакомым. Да так оно и есть: в 50-60-е годы ХХ века было написано множество статей по диалектике современного учения о микромире и учения астрофизики. Одним из наиболее плодовитых и весьма глубоких авторов того периода был Вернер Гейзенберг. С этой точки зрения превзойти данного автора было бы непросто.
Начало статьи. Но с первых же строк статьи мы попадаем в какую-то странную ситуацию, где что ни фраза, то загадка. Существенной чертой античного космоса является его диалектическая структура. Что такое «античный космос»? Наша Метагалактика с 10-го века до н.э. по пятый век н.э., видимая из Греции и Рима? А видимая из Китая или Индии в тот же период — это уже «древний космос»? И устроен этот космос не из галактик, звезд, планет, космической пыли и полей, то есть, не из вещей, а из законов и категорий, то есть, из форм знаний? Это какая-то чепуха. Я уже не говорю о том, что латинский термин «структура» был следующей формой познания по сравнению с греческим термином «космос», что означало «порядок». Иными словами, люди сначала выявили некий порядок в мироздании, а только потом стали говорить о строении и функциях выявленных частей. Термин «структура» — это категория системного подхода, детище ХХ века. А во времена древних греков ни о какой структуре понятия не имели. А тем более — о «диалектической структуре космоса». Так что данная фраза — пустая «красивость», где путается объективное и субъективное.
В греческой космографии рассматривается пространственное формообразование мира и его основные категории — имя, число и вещь. С формообразованием у греков — согласен, о числе как категории бытия говорил только Пифагор, о вещах или телесности говорили многие, о пространственно-временном бытии — почти никто. И опять-таки, следует употреблять термин не категории мира, а категории в учении о бытии.
Диалектическая основа в различии моделей (Анаксимандр, Эмпедокл, Платон, Аристотель) сводилась к простой формуле — космос есть вещь, устроенная числом и явленная в своем имени. Фраза, которую трудно понять. Оказывается, диалектическая основа была присуща не самим моделям мира, а только различию между ними, так что сами модели, как следует из этой фразы по правилам логики — совсем не диалектические. Но тогда о какой диалектике в учении о космосе древних греков следует говорить? Эта фраза перечеркивает все дальнейшие рассуждения автора. Далее в скобках не указаны наиболее интересные модели — ни физические (Демокрит, Эпикур), ни математические (Пифагор). О числе ничего не говорили как раз Анаксимандр, Эмпедокл, Платон и Аристотель, так что их появление в этом списке иначе, чем ошибкой, не назовешь. Наконец, данная фраза никак не соотносится со следующей: Диалектика при этом определяется как точнейшее знание на уровне категорий бытия и мышления, позволяющее установить смысловую связь всего со всем. Ибо простая формула, состоящая из имени и числа, никак не выявляет связь всего со всем и тем самым не аттестует учение о космосе как диалектическое.
Но и последняя фраза бросает меня в дрожь. Диалектика есть точнейшее знание? Кто и когда это сказал? Формальная логика существует более двух тысяч лет и на ней основаны все науки, поскольку она позволяет провести формализацию знания; диалектическая же логика, столь торжественно введенная Гегелем, так и не стала инструментом научного познания, ибо как только мы формулируем ее первый закон, закон тождества диалектически, то есть, всякая вещь является и не является сама собой, то любое научное познание на этом месте и останавливается. Вторая, диалектическая часть закона тождества тотчас снимает первую, формальную часть, отрицая только что достигнутое утверждение. Помню, как в Институте философии АН СССР была с улюлюканьями провалена докторская диссертация по поводу формализации законов диалектической логики, хотя в пользу диссертанта высказался тогдашний зав. сектором диалектической логики Института философии А.П. Шептулин.
Замечу и другое. Ни один из перечисленных в скобках философов не являлся диалектиком (Анаксимандр, Эмпедокл, Платон, Аристотель), поскольку к ним относили обычно Гераклита, а также Сократа и софистов. На моей памяти сотрудник того же ИФ АН СССР Джохадзе выпустил книгу под названием «Диалектика Аристотеля», за что получил массу нелицеприятных отзывов от своих коллег. Ни в один учебник философии ссылка на эту монографию в качестве источника в список литературы не попала. И теперь только В.Н. Лисин приписывает Аристотелю наличие диалектического мышления (не давая ни одного доказательства!), но идет значительно дальше Джохадзе, приписывая диалектику явным метафизикам. Только за одно это утверждение ему бы не поставили удовлетворительной оценки на кандидатском экзамене по философии.
Наконец, само определение диалектики обычно на первое место выставляет гераклитовское положение «панта реи» (всё течет), затем сократовское единство противоположностей, и только в третью очередь всеобщую связь явлений.
Словом, после прочтения первого же абзаца возникает стойкое впечатление, что АКАДЕМИК Лисин философию никогда не сдавал как научную дисциплину, и тем более ее не преподавал, а судит о ней понаслышке.
Два следующих абзаца. «А.Ф. Лосев особенно подчеркивает, что, во-первых, диалектика есть логос, логическое конструирование в форме эйдоса, или смыслового и фигурного лика этой вещи. Категориальный эйдос — это и есть бытие, основанное на самом себе через структурное и системное различение функций и осуществление необходимых связей. Здесь философия независимо от физики фиксирует логические конструкции, которые обладают абсолютным и универсальным характером, охватывая «все мыслимые и вообразимые формы бытия».
Ограниченность диалектики, даже абсолютной, заключается в том, что она определяет только «смысловой скелет вещей, обуславливающий сам себя». Но при этом диалектика не мешает никаким фактам, никакому опыту, она соединима с любой наукой, и с любой мифологией, и с любой метафизикой» (с. 73-74).
И опять от данных абзацев становится темно в глазах. После слов «во-первых», нет ничего «во-вторых», так что противопоставление постулируется, но не проводится в реальности. Далее, логическое конструирование действительно оперирует внешностью или эйдосами вещей. Но бытие не есть только знание, у него имеется мощная онтологическая составляющая, тогда как Лисин толкует его исключительно гносеологически. Эйдосы, отраженные в категориях, передают античное учение о космосе; однако в античности не было учения о системе, структуре и функциях, это — точка зрения ХХ века на любые вещи, в том числе и на античность. Поэтому у Лисина всё смешалось: космос и учение о нем у античных греков, позиция философа ХХ века Лосева с его пониманием греческих философов с позицией самого Лисина, путающего онтологию с гносеологией, чего Лосев никогда не допускал. Поэтому совершенно непонятной становится фраза о том, что философия независимо от физики фиксирует логические конструкции, поскольку в античности составной частью античной философии была натуральная философия, то есть, физика, и даже Ньютон гораздо позже, но в традициях античности свой труд по физике (механике) назвал «Математические начала натуральной философии». Поэтому что такое в античности «философия независимо от физики» остается только гадать. А физика никогда не занималась фиксацией логических конструкций, ибо всегда являлась наукой онтологической, а не гносеологической.
Далее вводится понятие абсолютной диалектики, которого не было и не могло быть в античности. Звучит оно примерно так же, как сапоги всмятку. Ибо диалектика как раз и утверждает отсутствие каких-либо абсолютов, переход любой вещи не только в «своё другое», но и в полную противоположность себе, связь всего со всем, что размывает какую-либо исключительность вещи, ее абсолютизм. И вводится эта категория Лисиным как-то хитро, без указания на авторство, словно все привыкли к этой «черной белизне» или «ненавистной любви». А фраза насчет диалектики как «смыслового скелета вещей» полностью противоречит предыдущей, насчет диалектики как точнейшего знания. Ибо «скелет» никогда не заменяет тело «во плоти».
Но при этом диалектика не мешает никаким фактам, никакому опыту, она соединима с любой наукой, и с любой мифологией, и с любой метафизикой. Иными словами, ведет себя, как нуль в математике, который тоже не мешает никакому числу, ибо прибавление нуля никакого числового значения не меняет. Могу заметить от себя, что это — не похвала, а хула диалектике, демонстрация ее полной бесполезности для науки. Уже одно это утверждение перечеркивает все заслуги диалектики, причем заслуги-то как раз и не упоминаются. Тогда вообще непонятно, зачем Лисин писал данную статью.
Уже на этом уровне можно понять, что статью создал человек, совершенно не разбирающийся в философии, и что его упоминание в качестве АКАДЕМИКА явилось чем-то вроде спасательного круга, брошенного для поддержания на плову его тонущей на глазах репутации в качестве философа. Такую статью я бы никогда не принял к печати.
Вместе с тем, приписывание античной диалектике того, чего она не имела — а именно учения о системности, структурности и об обладании вещами определенными функциями вовсе не так наивно, как может показаться сначала. Ведь если мы в нее исходно закладываем системный подход, то это, как ружье на стене в первом акте пьесы, которое непременно должно выстрелить в последнем, по Чехову, обязательно сработает. Иными словами, переходя к современной физике, мы как раз обнаружим в ней те самые черты античной диалектики, которые сами же мы в нее и заложили. Но теперь это будут не черты современного системного подхода, а черты античного учения о космосе.
Изложение абсолютной диалектики. Вообще говоря, не только каждый философ, но и самый обычный человек вправе создавать свои концепции. Конечно, жаль, когда автор такой концепции не в ладах с историей философии — в этом случае он, скорее всего, вряд ли сможет создать нечто лучшее, чем достижения его предшественников. Но создать нечто худшее вполне способен; под худшим следует понимать довольно противоречивые конструкции. Поэтому попробуем разобраться в положениях этой самой абсолютной диалектики и выявить, лучше или хуже они диалектики гегелевской.
«Абсолютная диалектика начинается с выбора и обоснования базовой категории «Одно». Вскоре выясняется, что Одно не состоит из частей, оно не имеет ни начала, ни конца, ни середины, потому что это были бы его части» (с.74). Вольному воля. Можно начинать с Одного, а можно со Многого, можно Одно постулировать из частей, а можно и сделать Одно монолитом. Но только эти постулаты ниоткуда не «выясняются», а создаются автором очередной философской доктрины.
«Но так же как начало и конец обозначают пределы каждой вещи, то Одно неограниченно и беспредельно. Легко догадаться, что наше Одно не имеет никакой конкретной фигуры или вида, и поэтому Одно не будет занимать никакого пространства» (с. 74). — Легко догадаться о другом. Нечто, не существующее в пространстве, не существует вообще, у него не может быть и времени. Иными словами — это Небытие, или выражаясь иначе, Не-Сущее. Так сказать, философский Нуль.
«В этом качестве Одно не может находиться ни в Ином, ни в самом себе! Оно также не может ни двигаться, ни находиться в состоянии покоя. Но это же Абсолютное Ничто. К Одному неприложимы понятия тождества или не тождества и категория времени. Одно не может быть ни старше, ни моложе себя» (с. 74-75). — Логично. Убедительно. И противоречиво, как любое учение о нуле, который вроде бы ЕСТЬ, но по самому его смыслу является НИЧЕМ, отсутствием чего-либо.
Замечу, однако, что понятие Иного постулировано не было, и наш философ вынимает его, как фокусник, из рукава. Но без введения категории Иного фраза о нахождении Одного в Ином становится бессодержательной.
«Очевидно, что такая Первооснова Мира исключает всякую множественность и не доступна ни мышлению, ни знанию, ни восприятию. Одно — есть Единое» (с. 75). Рукав у философа оказался очень большим, и за кроликом в виде Иного показался кролик Мир, потом кролик Первооснова, затем кролик Множественность. Ни одна из этих категорий философом не была постулирована и, соответственно, не определена. Ибо Первооснова Мира может быть, а может и не быть Второй Основой, или даже Третьей Основой; причем не только Мира, но и Познания, а также Сознания, а, возможно, и Духа. Нагородить можно любые отношения между этими категориями, и без таких явных определений процитированное предложение имеет огромное количество смыслов, так что читатель сам волен выбирать, в каком из них понимать сказанное. Точно так же обстоит дело и с утверждением, что Одно есть Единое. Категория Единого не определена, поэтому один читатель может понять Единое как Единственное, другой читатель под Единым поймет нечто Однородное, третий — Единосущное, четвертый — Подобное или Тождественное и т.д. Хотя диалектика скорее всего поняла бы Единое как Множественное, в этом ее суть.
Итак, на одну явную категорию Одного философ употребил совершенно не определенные им категории Мира, Единого, Основы, Первоосновы, Множественности.
«Второй категорией диалектического пути конструирования Мира становится «Одно Сущее». Здесь впервые формируется категория Бытия. Сущее есть покой Одного и отличие от Иного, которое становится средой для Одного» (с. 75). Философ явно преуменьшает количество названных категорий, и Одно Сущее оказывается у него как минимум восьмой, поскольку перед Одним Сущим следует поставить категорию просто Сущего. Но определение Сущего сразу отдает мощнейшим противоречием, ибо выше было сказано, что Одно не может ни двигаться, ни находиться в состоянии покоя. Поэтому у Одного не может быть никакого покоя. Следовательно никакого Сущего в виде покоя Одного быть не может. Но не может быть и Иного, поскольку Иное предполагает какое-то отличие от Одного, но к Одному неприложимы понятия тождества или не тождества и потому к нему неприложимы понятия различия, поскольку без тождества нет и различия. Так что в данной философии нет и не может быть ни Иного, ни Сущего. Теперь становится вполне понятным, почему философ Лисин как фокусник извлекал их из рукава — потому что дать содержательного их определения, отталкиваясь от так постулированного Одного совершенно невозможно!
Но если нет Сущего, то невозможно и никакое Бытие, кроме как бытие Одного.
«Поначалу Иные определяются как Не-Сущее и отсутствие покоя» (с. 75). Но, как мы только что видели, категории Сущего в данной философии быть не может. Следовательно, не может быть и Не-Сущего, и Иных. Кстати, не определено философом и употребление множественного числа, ибо Одно в силу своей неразличимости не может быть ни Единством, ни Множеством. Короче говоря, все определения, основанные на Одном как неразличимом, посыпались как карточные домики. «Если Сущее есть Одно в состоянии Покоя и Раздельности, то Иное есть неразличимая и сплошная подвижность (сверхтекучесть и сверхпроводимость)» (с. 75). Тоже неверно, ибо Одно не может быть ни в состоянии Покоя, ни в состоянии Движения, ни в состоянии Единства, ни в состоянии Раздельности, поскольку, повторяю, к Одному неприложимы понятия тождества или не тождества, поэтому оно ни Единое, ни Разделенное. Так было постулировано Одно, что из него вывести ничего нельзя, как нельзя вывести единицу из нуля. Поэтому, как бы Лисин ни бился, со своего философского нуля он съехать не сможет ни в какую сторону. Как нуль ни крути, кроме баранки он ничего не даст. Ex nihil nihil, — это наши предки прекрасно знали.
«Абсолютная диалектика были сформулированы в рамках философской доктрины Платоном и Проклом» (с. 75). Чудовищная ложь! Относительно наличия диалектики у Платона вообще — данное положение далеко не очевидно, хотя некоторые исследователи ее у него допускают. Но утверждать, что ему удалось из Ничто вывести Нечто столь же нелепо, как и гегелевское положение о том, что бытие начинается с Ничто, а его отрицанием является Нечто. У Гегеля в рукаве пряталось понятие диалектического отрицания, которое он не определял. Не определял он и Ничто, ибо любое пояснение этого понятия сразу порождает массу противоречий. Поэтому Гегель поступал мудрее Лисина, и дефекты его философской постройки в «Науке логики» не так заметны.
«Поэтому на первом этапе логического конструирования мира как Космоса можно обнаружить пять основных категориальных эйдосов — Сущее, Покой, Движение, Тождество и Различие» (с. 76». Нет, эти категориальные эйдосы пока недоступны, ибо отрицание Одного дает только само Одно, но никак не Сущее, не Покой, не Движение, не Тождество, и не Различие.
Таким образом, под Абсолютной диалектикой Лисин постулирует учение о философском Ничто, из которого не выводима ни одна другая философская категория. Вряд ли эта доктрина может для чего-нибудь пригодиться.
Связь с современной физикой. «Современная модель Генезиса Мира (6) на самом деле является физико-семантическим продолжением и развитием диалектики античного космоса (Анаксимандр, Анаксагор, Парменид, Зенон Элейский). А учение Платона и неоплатонизма преобразовано в современную концепцию классов Идеального Бытия (2)» (с. 78). Это, конечно, замечательно, однако читателю всё-таки хотелось бы знать, как метафизические учения ионийской школы преобразуются в Модель Мира, и каким образом совершенно неработающая философская модель может породить не гносеологическую, а чисто онтологическую современную концепцию классов Идеального Бытия. Однако это остается «за кадром», и приходится верить Лисину на слово.
«Как показано в работе (4) и целом ряде параллельных исследований, все физические величины, параметры и законы можно символически отобразить в виде единой матрицы [LT] типа. Система степеней в матрице совпадает с размерностью и связями величин друг с другом в рамках известных законов физики, если адекватно учесть начальные и граничные условия, в том числе мировые константы и инварианты» (с. 79). Как я понимаю, в матрице используются только пространственно-временные характеристики, а такие понятия как масса, сила, энергия, мощность выражены через них. Насколько это правомерно, из сказанных слов совершенно неясно. Второе предложение можно понимать в том смысле, что если указана длина, то физическая величина имеет первую степень, если поверхность — вторую, если объем — третью; если путь — то первую, если скорость — то вторую, если ускорение — то третью. А если ускоренно льётся струя жидкости, то есть дм3/сек2, это какая степень — пятая? Шестая? Опять-таки «система степеней» не определена должным образом. Но все начальные и граничные условия, все мировые константы и инварианты противоречат введенному выше понятию Одного, у которого нет ничего определенного, поэтому совершенно непонятно, как стыкуются античные философские и современные физические достижения.
«Открытие Универсальной Матрицы физики означает, что отныне все физические теории, гипотезы, концепции, формулы, а, следовательно, процессы и явления обретают Единый Идеальный Источник Бытия, что возвращает нас к античной Целостной Идеологии и создает перспективу для осознания эволюции в соответствующих сферах Бытия» (с. 79). — Тут уже мы имеем целый фонтан странных, не введенных прежде понятий. Прежде всего, термин «открытие» неприменим к математическим матрицам. В природе нет никаких матриц, равно как и формул, и мы не можем, буря недра, увидеть в столбике вырытой горной породы матрицы и формулы. Математические символы «конструируются», «создаются» и «предлагаются», но не «открываются». И далее на читателя обрушиваются категории Матрицы, Единого, Универсального, Идеального, Бытия, Источника, Идеологии, Целостности, каждое из которых прежде не было определено. О какой эволюции Бытия может идти речь, если Одно, основа всего Бытия, не покоится, но и не движется?
Природе как-то всё равно, описывают ее Универсальной Матрицей или набором лоскутных, друг с другом не связанных Матриц, и вообще — передают ли ее свойства матрицами, степенными рядами, тригонометрическими функциями или логарифмами, предпочитают формулы в дифференциальном или интегральном виде. Всё это — предмет своеобразного математического эстетства. Как это связано с Единым Идеальным Источником Бытия, которое в начале статьи так же не было определено — неясно. А уж об античной Целостной Идеологии говорить вообще не приходится, разве что возвращаться к целостности на основе материализма либо идеализма. Но и это в данной статье не обсуждалось. Поэтому можно констатировать, что «в огороде бузина, а в Киеве — дядька». Современная физика никак не стыкуется с тем, что обсуждалось Лисиным.
«Следующим шагом в развитии Модели Бытия является учет Масштабной Гармонии Вселенной (5) в форме взаимосвязанной метрики с шагом десять в пятой степени для базовых объектов от максимона до метагалактики (всего 12 интервалов)» (с. 79). Гипотеза максимона пока не принята современной физикой, шаг десять в пятой степени для каких-то переходов вполне возможен, а для каких-то может быть постулирован его автором, этого мы не знаем. Заметим, что никакого критического рассмотрения обсуждаемых Лисиным физических концепций нет — словно все авторы, обосновывая совершенно различные модели, говорят об одном и том же и совершенно верно. При чем здесь античная философия, которая никаких шагов в переходе от уровня к уровню, равно как и существование самих структурных уровней материи не выделяла? Опять мы имеем дело с подгонкой Лисиным современных физических концепций под античную философию. Употреблены еще три категории — Вселенная, Гармония и Масштабность, каждая из которых Лисиным не рассматривалась.
«Поэтому основные фундаментальные объекты, куда входят электрон, протон, атом, звезда, ядро галактики и галактика, можно интерпретировать как гармонический масштабный ряд развертки Физики Бытия в составе Генома Мира» (с. 79). Как видим, в число фундаментальных объектов не вошли такие, которые в силу исторических случайностей изучаются другими науками, например, ион, молекула, ячейка кристаллической решетки, монокристалл, минерал, горная порода, горное тело, геосфера, спутник планеты, планета и ряд других. Не включены и составные части адронов. Среди понятий не определено и понятие Геном Мира.
«Скрытые квантовые [LT] состояния распределяются симметрично инверсно вдоль четырех ортогональных ветвей для основных родов Бытия (аналогия с орденом Андрея Первозванного) и образуют семь уровней» (с. 79-80). Если квантовые состояния не явные (обнаружимые), а скрытые (предполагаемые), то нарезать их можно столько, сколько нужно для создания гармоничной картины Бытия, и тут не Бытие демонстрирует свою гармоничность, а физик наделяет природу нужным числом скрытых параметров. Четыре ортогональные координаты существуют только в четырехмерном пространстве, чего нельзя сказать об ордене Андрея Первозванного (и обо всех других мальтийских крестах), так что сходства здесь уловить никак нельзя — ордена хотя и трехмерны, но у них только две ортогональных линии. Сакральное число семь в числе уровней также не является свойством природы, ибо если мы выделяем уровень произвольно (считая одни объекты фундаментальными, а другие — нет), то мы их можем нарезать опять-таки столько, сколько захотим. Как и в философской части, в изложении результатов выдвижения физических моделей Лисин совершенно не отличает объективного от субъективного, так что для него любая физическая модель, любая формула и ее размерность — неоспоримо часть физической реальности, а не сплав каких-то онтологических свойств объекта с нашим неуёмным желанием видеть мир симметричным и гармоничным.
«Геном Мира представляет собой структурно-символическое подобие генома живого вещества. Его алфавит также может быть представлен в виде четырех[LT]-букв, число кодонов в каждой ветви достигает 64» (с. 80). Опять-таки, если природа старше жизни на Земле, то ее законы фундаментальнее, и, следовательно, не Геном Мира подобен генома живого вещества, а наоборот. Но тогда необходимо было бы показать, как кодируются свойства вещей Геномом Мира экспериментально, чего никто не делал. Иными словами, у всех этих гипотез пока нет никакой экспериментальной базы. Поэтому составители Геномной модели Мира просто перенесли биохимическую модель на природу и рассмотрели 26= 64 случая. Другая модель, другие названия, другие числа, а суть одна: придумывание таких свойств природы, чтобы она выглядела красиво.
«Согласно концепции (7) жизнь на уровне эфиронов и элементарных частиц с учетом глобальной системы их информационных воздействий изначально и в определенных масштабных кодонах Генома существует всегда. Другой вопрос, что белковая (молекулярно-клеточная) организменная, биосферная и социально-историческая формы жизни развиваются по своим эволюционным интегральным алгоритмам в общей системе Мироздания, которое гармонизовано информационными полями и процессами» (с. 80). Опять-таки, из хорошей теории всегда следуют выводы, одни из которых можно проверить и измерить, тогда как другие ведут к весьма важным прикладным применениям. Если белковая форма жизни является частью эфирной (о чем подозревал еще К.Э. Циолковский), то из общей эфирной модели должны были бы следовать какие-то весьма важны биохимические приложения. Но ничего такого мы не видим. Да и биохимические алгоритмы эволюции, согласно автору, не те, что у эфирной жизни.
Заключение. Среди различных жанров художественной литературы существует поэзия, то есть изысканное употребление ритмически и акустически организованных слов, часто по ничтожному поводу. Нечто похожее существует и в физике: эстетство в форме описания природы неким набором математических средств и символов, где получались бы красивые матрицы, упорядоченные по числам (26) и по их сакральности (7, 12), симметричные по движению в разные стороны координат, организованных в пространстве и времени. Придумывается также и набор слов для фантазирования новых частиц: преонов, реонов, максимонов, минимонов, инфинитронов, квантонов, нанонов, эфиронов, спинонов, торсионов, информатонов, сигналонов и т.д. Открытие мольеровкого персонажа господина Журдена состояла в том, что мы всю жизнь говорим прозой. Мое открытие в качестве ученого секретаря группы философских проблем физики МОИП (а я там проработал более 10 лет) состояло в том, что все эти эстетичные наборы констант и матриц имеют весьма малое касательство к реальной физике, хотя великолепно ее имитируют.
Другое направление подобного культурного досуга (заметим, что это — не распивание пива, и не хождение по ночным клубам, а сугубо интеллигентная деятельность) — нахождение связей между физикой и философией. Еще читавший нам в 60-е годы ХХ века на физфаке МГУ квантовую механику преподаватель Кривченков не менее, чем половину лекции посвящал гениальным догадкам древних греков, которые, увы, при всей их диалектике, при всех семенах вещей, атомах, апейроне и гомеомериях не были способны не только рассчитать даты затмений Солнца, но и не знали элементарного сопромата. Поэтому нахождение древнегреческих истоков современных физических знаний — одно из любимых занятий физиков. У нас на физфаке МГУ даже госэкзамен по философии принимали преподаватели физики.
Наконец, высший пилотах для физика — конструирование самодельной философской системы, желательно похожей на одну из тех, что существовали в истории философии. И не беда, что у него из Одного никак не вытекает Иное, а тем более, Бытие; не беда, что понятие Геном Мира оказывается не определенным — зато какой поток авторского сознания! Какой красивейший венок из слов — ведь человек конструирует не просто Геном Мира, Ядро Мироздания, он еще ему придает Гармонию, Структуру, Систему и Функцию, наделяет его Разумом и Духом, Сознание и Самосознанием. Слова-то какие! От них пробегает дрожь по телу. К сожалению, приличие требует, чтобы всю эту красоту нужно было бы приписать кому-нибудь из древних философов. Можно, например, Оригену. А можно Проклу. Допустим и Эмпедокл. Но душу тянет, конечно же, к Платону и Аристотелю. Вот кому можно адресовать всё, что угодно — наверняка в их обширнейшем творчестве найдется что-то похожее.
И тогда беглый и весьма неряшливый обзор работ (нет указания на число страниц — то ли целый фолиант, то ли реферат в десяток листов) современных творцов красивеньких Матриц Основных Констант и Формул Мироздания превращается в Абсолютную Диалектику Античного Понимания Космоса (господи, слова-то какие! Так и хочется заплакать от умиления).
Во всяком случае мне стало совершенно ясным, почему Российское государство отказало МАИ в статусе научной академии. И понятно, почему Е.А. Белинская упомянула В.Н. Лисина именно как АКАДЕМИКА — без такой рекламы данная статья вообще читателю не была бы нужна ни за чем.
Ясно и то, что именно для таких сборников — не вычитанных, не отредактированных, не имеющих выходных данных о месте и дате издания, не имеющих библиографической справки, пишущих слово ТВОРЦАЬ с мягким знаком на конце после буквы А, дающем акрослово из словосочетания БЕЛое Ухо Алтая не БЕЛУХА, как задумано, а БЕЛУА (с. 87), путающих ученые степени, с учеными званиями и должностями — именно для них предназначаются такие статьи-отписки, из которых мало, что можно понять как о философских концепциях древних греков, так и о работ по современной физике.
Литература
ВЕС: Весть, Всё Есть Свет ТворцаЬ, № 3. Научно-эзотерический альманах. (Без выходных данных, но, скорее всего, М., 2007, 109 с.).
1. Лосев А.Ф. Бытие. Имя. Космос. М., 1993
2. Лисин А.И. Идеальность. М., 1999
3. Сухонос С.И. Масштабная гармония Вселенной. М., «София», 2002
4. Большаков Б.Е. Законы природы, или как работает пространство-время. Дубна, 2002
5. Лисин В.Н. Геном Мира и феномен времени. Сборник, М., «Дельфис», 2004
6. Землицкий М.Я. Омхолонтология. М., 1999
7. Невесский Н.Е. Теория эфирного поля. М., 2006
Диалектика и физика (Рецензия на статью В.Н. Лисина)
В.А. Чудинов
Е.А. Белинская, редактор сборника «Весть № 3» (ВЕС), попросила меня обратить особенное внимание на статью В.Н. Лисина в ее сборнике. Для меня слова «обратить особое внимание» означают «сделать рецензию». Что я и делаю, тем более что давно знаю Лисина и его семинар «Интелектон», а также его очень интересные и содержательные рассказы о современных тенденциях в физике и астрономии. Рецензирование мне представлялось делом лёгким и увлекательным, поскольку устно от моего знакомого я слышал только замечательные рассказы.
В рецензии я процитирую данную статью не полностью, а отдельными фрагментами, которые я дам курсивом. Затем буду давать свои комментарии после каждой цитаты.
Диалектика и физика (Рецензия на статью В.Н. Лисина)
В.А. Чудинов
Е.А. Белинская, редактор сборника «Весть № 3» (ВЕС), попросила меня обратить особенное внимание на статью В.Н. Лисина в ее сборнике. Для меня слова «обратить особое внимание» означают «сделать рецензию». Что я и делаю, тем более что давно знаю Лисина и его семинар «Интелектон», а также его очень интересные и содержательные рассказы о современных тенденциях в физике и астрономии. Рецензирование мне представлялось делом лёгким и увлекательным, поскольку устно от моего знакомого я слышал только замечательные рассказы.
В рецензии я процитирую данную статью не полностью, а отдельными фрагментами, которые я дам курсивом. Затем буду давать свои комментарии после каждой цитаты.