В.А. Чудинов
Данная моя статья является эпиграфическим комментарием к статье С.В. Ошибкиной (ОШИ). Поэтому я буду цитировать фрагменты данной статьи и давать соответствующий комментарий.
О культуре палеолита. «Территория Каргопольского края была освоена и заселена уже на ранних этапах каменного века» (ОШИ, с. 23). Это интересно, поскольку, когда я летом 2007 года был на Кольском полуострове, местная археологическая наука полагала, что русский Север начал свое заселение самое раннее в мезолите, а не в палеолите. Автор приводит интересные строки об оледенении в палеолите в данном регионе: «В позднем палеолите (10-12 тысяч лет назад) природная обстановка на европейском Севере России складывалась таким образом, что по левым притокам Волги населением могло проникать сюда за стадами сезонно мигрирующего северного оленя. Однако памятников этого времени в Каргополье пока не найдено. Существовало предположение, что в Карелию, например, на северные берега Онежского озера древние охотники пришли уже в 10-м тысячелетии до н.э. (ПАН), где они обитали в непосредственной близости от ледников. Факты эту гипотезу не подтверждают. Кроме того, исследователи полагают, что люди могли обитать от кромки льдов не ближе, чем в 300 км в связи с полной непригодностью для жизни этой приледниковой зоны. Таким образом, памятники палеолита в Каргополье скорее всего не существовали» (ОШИ, с. 24-25). Мне кажется, что имеется существенная ошибка в таких рассуждениях, поскольку полагается, что во время оледенения рост ледников продолжается неограниченно. На мой взгляд, после периода бурного роста начинается некоторая стабилизация, которая приводит к тому, что новый лёд уже не нарастает, а старый еще не тает. А поскольку за каждый год выпадение пыли и других твердых веществ составляет не менее 2 мм, то за 50 лет это составляет уже 10 см, а это — основа для появления тонкого почвенного слоя на льду, который играет роль вечной мерзлоты. Иными словами, остановка роста ледника хотя бы на несколько десятков лет приводит к переходу от режима чистого льда и снега к режиму тундры. А в тундре растут не только травы, мхи и лишайники, но и карликовые деревья, что даёт возможность обитания и ряда животных, например, северного оленя. Вслед за животными в такой зоне могут появиться и люди. С другой стороны, оставленные ими артефакты в процессе таяния ледника вряд ли останутся лежать в одном месте в виде компактного культурного слоя, а ледником и талыми водами будут рассеяны на большой территории. Естественно, что в процессе перемещения по ложу ледника или вдоль любых преград эти артефакты буду разбиваться, раскалываться и истираться о встречные предметы. Именно этим, как мне представляется, и объясняется отсутствие подъёмных предметов на месте ледников при археологических раскопках. С другой стороны, наскальная живопись, рельефы и каменные скульптуры той поры вполне могут сохраниться. Но, не подтвержденные раскопками, они не принимаются археологами во внимание. Кроме того, всерьёз гляциальной и перигляциальной археологией никто не занимался, поэтому здесь пока существуют только предположения.
Замечу также, что до периода оледенения, в ориньяке, климат Европы был довольно тёплым, так что кроманьонец вполне мог продвинуться и на северные территории. Эту возможность современная археология также не рассматривает.
О культуре мезолита. «Эпоха мезолита (8-6 тысяч лет до н.э.) явилась временем повсеместного освоения человеком северных территорий. В раннем мезолите распространенные здесь до этого тундры сменяются лесами, постепенно достигающими побережий Баренцева и Белого морей. Озёра приобретают очертания, близкие современным, формируется сток большинства рек. В бассейне озера Лача мезолитическое население появляется только в среднем мезолите (конец 8 тысячелетия до н.э.) или несколько раньше. Памятники этого времени открыты и исследованы раскопками Северной экспедиции института археологии РАН под руководством автора. Среди них поселения (Веретье 1, Сухое) и могильники Попово и Песчаница. Памятники объединены в культуру веретье (ОШД). В последнее время В.В. Шевелевым открыты еще две стоянки мезолита — при слиянии рек Лекшмы и Сиянги и вторая на северном берегу озера Лача у реки Лукинчиха» (ОШИ, с. 25). Сразу замечу, что период оледенения рельеф местности был иным, так что искать эти стоянки пока непонятно где; что же касается мезолита, то самым естественным предположением было бы найти стоянки вблизи рек и озер. Что и подтвердилось.
«Все памятники эпохи мезолита отстоят от современного берега озера на 0,8-1,0 км и далее. Тем самым очерчивается берег водоёма. Закономерность в расположении поселений объясняется тем, что в устьях рек и вблизи от озера существовали удобные открытые площадки, где можно было охотиться, ловить рыбу» (ОШИ, с. 25). Эти доводы не вызывают сомнения; вместе с тем, если мы сравним ситуацию с современной, мы обнаружим, что поселения у озер содержат не только крестьяне или рыболовы, но и дачники; если бы археологи будущего судили о нашей культуре по уровню хозяйства таких крестьянских, рыболовных или дачных хозяйств, они пришли бы к весьма печальным выводам. Насколько такие приозёрные хозяйства отражают действительный уровень культуры в мезолите? Искать и раскапывать такие поселения современным археологам много проще, чем иные, но не уподобляемся ли мы при этом тому герою анекдота, который искал пропажу не там, где потерял, а там, где светлее?
«Применительно к обитателям мезолитических поселений у озера Лача можно сказать, что они занимались в основном охотой на лесную дичь, а также рыболовством. В составе охотничьей добычи преобладали лось и бобр, встречены также остатки северного оленя, медведя, волка, куньих, лисицы, выдры, песца, зайца и большое число особей собаки. Следует заметить, что собака повсеместно была приручена только в мезолите, поэтому по морфологическим особенностям экземпляры из поселений культуры Веретье еще близки волку. Собак использовали для охоты, охраны поселений, иногда для еды, как можно судить по находкам пробитых или обожженных черепов животных» (ОШИ, с. 25-26). Замечу, что вывод об использовании собак для охоты и для охраны поселений сделан, так сказать, из соображений здравого смысла, так как никаких археологических доказательств не приводится. Да и вряд ли они могли быть. Сторожевые псы, если таковые были, содержались без привязи, так что ничего подобного ошейникам или травяным веревкам быть не могло. Поэтому для меня сторожевая функция собак в мезолите остается под вопросом, тем более, что морфологически мезолитические собаки ближе к волку, в не к нынешним сторожевым породам.
«Среди изученных раскопками поселений наиболее ярким памятником является Веретье 1, где вскрыто 1474 кв. м культурного слоя. Поселение находится на левом берегу реки Кинемы, в 1,0 км от устья. Его остатки расположены на древнем песчаном берегу озера и перекрыты двумя слоями торфов, отложившихся последовательно после затопления поселения. Развалины строений и прочие следы деятельности людей оказались надёжно запечатанными в торфе, где сохраняются органические материалы, что делает памятник уникальным для эпохи мезолита» (ОШИ, с. 26). Здесь я вполне согласен с исследовательницей, и с удовольствием изучил бы деревянные изделия.
«На площадке вдоль берега реки располагались три больших дома, из них два имели по два помещения. Внутри строений обнаружены очаги, устроенные из камней или на песчаной подсыпке. Прослежены остатки полов, выстеленных берестой или сосновой щепой. Стены строили из вертикально вбитых жердей высотой около 160 см, толщиной 10-12 см, заточенных у основания на конус. Стены могли быть двухрядными, что соответствует холодному климату бореального периода. Предполагается, что крыша была четырехскатной, а в центре жерди связывались или опирались на круглую деталь. Сверху конструкцию могли прикрывать корой, берестой, плетеными из травы или камыша матами» (ОШИ, с. 26). Из последнего предложения следует, что элементов крыши археологи не обнаружили, и ее материал они домыслили. Я не исключаю, что их предположения верны, однако об отсутствии прямых доказательств они говорят весьма витиевато. Можно предположить, что все детали строения дома им известны доподлинно.
«На поселении Сухое (мезолитический слой) обнаружен следы трёх таких же жилищ и начаты раскопки четвертого… На поселении Веретье 1 обнаружены ямы-хранилища, вырытые в песчаной почве около холодных ключей у леса. Они были выложены деревянными плашками и берестой, имели крышку, в них находились остатки рыбы. У берега на специальных площадках обрабатывали древесину, а мастерская по обработке камня обнаружена около одного из жилищ, у выхода к лесу. Здесь у стены дома стояла наковальня из зеленого валуна, на которой делали каменные орудия, и рядом берестяная ёмкость или туес, внутри которого было 29 кремневых предметов — скребок, резец, ретушер и отщепы-заготовки. Туес состоял из целого листа бересты, концы сворачивались вверху как крышка. Найден еще один свёрток с кремнем. Он стоял внутри дома в окружении четырёх тесаных колышков. Обе находки дают представление о кремнеобработке в мезолите, являются уникальными изделиями и не имеют аналогов. Туес опубликован в английском издании (OSH), его рисунок помещен в Галерее Природы Музея города Белфаста, Северная Ирландия» (ОШИ, с. 26-27). Жаль, что этого рисунка нет в данной работе.
«Древесина являлась самым доступным материалом, к тому же лёгким в обработке. Её использовали для строительства жилищ, из неё делали оружие и орудия труда. Обычно на памятниках каменного века древесина не сохраняется. Исключительные условия залегания остатков в Веретье 1 сохранили многие изделия из дерева, коры, бересты, травянистых растений. Представляю. Интерес топоры из корня сосны и березы, с муфтой, в которую вставлялось каменное или роговое лезвие (рис.3)» (ОШИ, с. 28). Поскольку данные изображения деревянных изделий единственные в ее статье, я их воспроизведу и подробно проанализирую с эпиграфической точки зрения. На мой взгляд, перед нами — культовые изделия, неверно атрибутированные как топоры и муфты. Что это такое, я скажу чуть ниже.
Рис. 1. Якобы деревянные топоры с кремневыми вставками и муфты
Моё исследование деревянных изделий мезолита. Подпись под рисунком данных артефактов гласит: «Рис. 3. Мезолит. Веретье 1. Топоры с каменным лезвием (1) и без него (3), муфта (3)» (ОШИ, с. 33). Здесь — опечатка, должно быть «муфта — (2)». Но помимо неё, и вся атрибуция — сплошная ошибка.
Начнём с «каменных топоров». Корень дерева обладает намного меньшей механической прочностью, чем ветки или ствол, и при хорошем ударе тут же сломается, тем более при такой малой толщине, какая показана на рисунке. Далее, якобы «каменное лезвие» даже при слабом ударе сначала провернется в широком пазе (оно лишь слегка удерживается силой сжатия боковин), а затем просто выскочит из паза, поскольку почти не закреплено в нём. Если же изловчиться и ударить так, чтобы лезвие не провернулось, то оно просто расколет верхнюю часть древка. Иными словами, данная конструкция совершенно не рассчитана на какие-то трудовые операции, поскольку перед нами — варианты культового посоха, какие мы встречали и прежде.
Итак, проанализируем первый «топор», рис. 1-1. На якобы «лезвии» топора начертано: МАРЫ ЯРА. С чего бы это? С каких пор у Мары появились топоры? На самом деле, данный листовидный камень символизирует просто язык, высунутый изо рта Мары, а лицо Мары с толстыми губами видно на данной головке посоха выше. При этом язык находится в правом углу рта. Изображение Мары с высунутым языком мне уже встречалось, хотя и на каменном изображении (на миме у реки Колумбия в США). Еще один лик Мары, напоминающий череп, находится на боковой поверхности головки посоха, а удостоверяющая надпись на глазах гласит: ЛИК МАРЫ. Аналогичную надпись, ЛИК МАРЫ, можно видеть и на верхнем изображении в обращенном цвете, на рисунке глаз и ноздрей. Та что никаких сомнений нет — перед нами посох с антропоморфным изображением лика Мары.
Я также подверг эпиграфическому анализу верхнюю часть вставленного камня, увеличив его изображение, обратив в цвете и повернув на 1800. У меня получилась довольно сложная вязь букв, из которой, однако, можно было прочитать слова: МИМА ЯРА и МАСТЕРСКАЯ МАКАЖИ. Они свидетельствовали о том, что данный посох являлся принадлежностью мима бога Яра, а сделан он был в мастерской Макоши, относясь к украшениям и культовым изделиям. Если бы он являлся топором, надписи были бы другими: наименованием изделия было бы слово ТОПОР, а местом изготовления — МАСТЕРСКАЯ РОДА. Таким образом, мы находим еще одно подтверждение нашей атрибуции данного изделия как посоха культового лица, в данном случае мима.
Перейдем теперь ко второму «топору», рис. 1-3. Его головка изображает голову животного с открытым ртом, а над бровью и в глазу в обращенном цвете можно прочитать слова ЛИКЪ ЯРА (слово ЛИКЪ написано руницей). Правее глаза вплоть до открытого рта в обращенном цвете можно прочитать надпись МИМ ЯРА. Следовательно, и этот посох принадлежал миму бога Яра. Отсюда становится ясным, голова какого животного представлена на посохе, хотя и не очень Тосно морфологически: голова льва, ибо ранний зооморфный лик Яра был именно ликом льва.
Наличие у одного мима Яра двух разных посохов на мой взгляд свидетельствует о том, что мим Яра мог исполнять разные функции — и мима собственно Яра, и мима богини Мары Яра. Недаром на рельефах еще палеолита Яра и Мару Яра часто изображали вместе, в виде «сладкой парочки». Однако для того, чтобы маркировать, чью именно функцию мим Яра исполняет в данный момент, мим брал в руки соответствующий посох. Издали, однако, различить мелкие детали на головке посоха было почти невозможно. Тогда и родилась идея показывать Мару с высунутым языком — вставной камень был виден с большого расстояния.
Далее рассмотрим «муфту» на рис. 1-2 верхнюю. Я специально переместил изображение лица молодой женщины анфас с ее боковины вверх, развернув нужным образом, чтобы можно было видеть, что на верхней кромке «муфты» находится лицо старухи в профиль, но в лежачем положении. Ясно, что и то, и другое является изображением богини Мары, а сама «муфта» — не чем иным, как съёмным навершием посоха. Если прочитать надписи на этой «муфте» в прямом и обращенном цвете, мы увидим такие словосочетания: МАРЫ ЯРА, МАРЫ МИМ ЯРА и ХРАМ ЯРА. Иными словами, мы имеем уже верхнюю часть скорее не от посоха, а от жезла, его головку, которая надевалась на древко жезла. Возможно, что посох был предназначен в качестве обычного знака отличия жреца, когда он ходил и совершал обычные действия, но не священнодействовал. А во время культовых церемоний он заменял посох на жезл. Косвенно о том, что данная головка надевалась на жезл, служит наличие трех отверстий внизу, что говорит о довольно сложном механизме прикрепления головки к древку.
На другой «муфте» можно прочитать в прямом и обращенном цвете слова МАРА ЯРА, ЯРА МАРЯК. Здесь речь идет вовсе не о принадлежности данного навершия жезлу, а о том, что данная головка просто надевалась на шест, который входил в ограду священного места.
Обсуждение. Экипировка ведического мима нам встретилась впервые. Из показанных предметов нам стало ясно, что речь идет о некотором помещении, игравшим роль храма Мары Яра. Оно было отгорожено от окружающего пространство изгородью, на некоторых шестах которой висели МАРЯКИ — шары с изображением лика Мары; внутри находился мим Яра и сопровождающий его реквизит: посох Яра с зооморфным ликом Яра, посох Мары с антропоморфным ликом Мары с высунутым языком, и жезл Мары с навершием в виде съёмной головки с ликами Мары. Таким образом, уникальное место находки сберегло для нас очень интересные ритуальные предметы.
Одновременно хотелось бы обратить внимание на позицию современной археологической науки. То, что археологи бездоказательно обвиняют меня в некомпетентности и сочинении наукообразных мифов, давно стало общим местом. На этот раз я показываю, что именно археологическая атрибуция показанных деревянных предметов является сплошной мифологией от науки, не имея ничего общего с действительностью. Назвать посохи топорами может только совершенно не разбирающийся в истории материальной культуры человек.
Заметим далее, что среди перечня занятий охотников и рыболовов совершенно не упоминается профессиональная культовая деятельность. Иными словами, никаких намёков на то, что одно из раскопанных жилищ принадлежало миму, мы в данной статье не найдём. Это как раз и говорит о том, что современная археология пока не вышла за пределы вещеведения, составления инвентарного списка находок. Подлинное понимание смысла ряда найденных предметов ей пока недоступно.
Можно сделать замечание и насчет уникальности данного комплекса. К мезолитическому времени относится и так называемый «идол Шигирского торфяника», найденный под слоем торфа, на глубине 7-8 м, вокруг Шигирского озера (под Екатеринбургом) в 1870-1880 годах и датированный эпохой мезолита (8680±140 лет тому назад). При моём эпиграфическом анализе выяснилось, что это — лик Мары, содержащий весьма ценную информацию (ЧУД). Понятна случайность обнаружения находок Шигирского озера и Веретья. Однако удивительно то, что деревянные изделия и в том, и в другом случаях относятся к культовым изделиям и даже конкретно к богине Маре. Возникает впечатление, что в период мезолита почитание богов было даже более сильным, чем в эпоху палеолита, и именно эта человеческая деятельность являлась основной, а вовсе не то, что они занимались в основном охотой на лесную дичь, а также рыболовством, как нас уверяет исследовательница. Иными словами, основное занятие древних обитателей археологией пока не фиксируется. Такова современная археология.
Судьба жителей мезолита. «Древнейшее население Каргополья имело ярко выраженные черты архаических европеоидов (ГОХ), чего уже не было позднее, в неолите. Предполагается, что люди пришли сюда с Русской равнины или с побережья Балтики, в то время Анциловского озера» (ОШИ, с. 30). Иными словами, русские мезолита и были теми самыми «архаическими европеоидами». Но куда же они делись в неолите, если их сменили другие люди? Вымерли? Были истреблены? Ушли в другие места? Археология по этому поводу молчит.
О культуре неолита. «Эпоха неолита (конец 5-3 тысячелетие до н.э.) ознаменовалась продвижением на северные территории Восточной Европы населения, для которого было характерно использование глиняной посуды с орнаментом из круглых ямок в шахматном порядке, дополненных оттиском гребенки» (ОШИ, с. 30). Не могу удержаться от того, чтобы не сказать пару тёплых слов в адрес самого метода исследования археологов. Иными словами, они не могут рассказать читателям, какие конкретно этносы пришли на данные земли в этот раз (понятие этноса начинает применяться, и то не всегда, только к следующей эпохе, к эпохе бронзы), но зато эта культура характеризуется использованием глиняной посуды с орнаментом из круглых ямок в шахматном порядке, дополненных оттиском гребенки. Это всё равно, что характеризовать человека по орнаменту на его рубашке. Иначе говоря, во внимание археологами берется пока только маркер культуры, но не сама культура.
«Памятники этого типа названы стоянками с ямочно-гребенчатой керамикой. Группы этого населения пришли из Волго-Окского междуречья, продвигались к Северу по левым притокам Волги и оседали в озерных бассейнах, богатых рыбой и дичью, в том числе в Восточном Прионежье и на озере Лача. К востоку они встречаются реже и тоже тяготеют к озерам. На берегах реки Онеги найдены только в пределах Каргополья. Неолитическое население занималось главным образом рыболовством, а также охотой, создавало большие поселения постоянного типа, от которых сохраняются мощные и ярко окрашенные культурные отложения» (ОШИ, с. 30). Опять хочу обратить внимание на археологический жаргон: помойки из отбросов археологи давно называют «культурным слоем» (хотя на самом деле помойки являются отходами, вышедшими из употребления в культуре, но они помогают реконструировать культуру), а теперь появляется нечто геологическое, «культурные отложения», как если бы люди в процессе своей жизнедеятельности «отлагали культуру» направо и налево. Так что наши теперешние свалки мусора с точки зрения археологов как раз и являются такими «культурными отложениями». По этой логике сами города, очищенные от мусора, оказываются «бескультурными стоянками». Чудны дела твои, господи!
Итак, волгари ринулись в пространства, ранее занятые «архаическими европеоидами» и… не нашли тут никого. Предшествующее население как бы вымерло.
«Известно несколько группировок населения с ямочно-гребенчатой керамикой или культур, в их числе одной из наиболее ярких является каргопольская, выделенная в своё время М.Е. Фосс (ФОД, ФОС). Памятники каргопольской культуры сосредоточены у озер Вожже, Лача, Белое, Кубенское, в верховьях реки Сухоны, на Андозере и у юго-восточных берегов Онежского озера… В начале неолита произошло сильное потепление» (ОШИ, с. 30). В качестве продолжения приводится описание различных находок. «Самая интересная находка представляет собой антропоморфную фигуру из рога, у которой сохранившаяся нога завершена копытом (рис. 5-3). Она лежала в могиле № 2 рядом с погребенным, повторяя его позу — лицом вниз (ФОП). Фигура, сочетающая признаки человека и зверя, отражает тотемные представления неолитического населения» (ОШИ, с. 32). Насколько перед нами представлен тотемизм, попытаемся разобраться. То, что тело обладателя фигурки было погребено лицом вниз, указывает на его особый высокий религиозный статус. Какой именно — надеюсь, можно будет уточнить, прочитав надписи на достаточно большой (около 8 см) фигурке.
Рис. 2. Моё чтение надписей на фигурке с признаками человека и зверя
Моё чтение надписей на неолитической фигурке. Оно показано на рис. 2. Сначала читаем надписи на лбу. Первая же прочитанная надпись гласит: МИМ ЯРА. Тем самым, наше предположение о высоком религиозном статусе погребенного оправдывается. Он являлся мимом бога Яра, то есть мимом наиболее почитаемого русского бога.
В прямом и в обращенном цвете на лбу и на шее читается троекратно повторенное название фигурки: ЛИК ЯРА. Вполне естественно, что мим Яра в качестве наивысшего талисмана должен иметь рядом с собой фигурку самого Яра. Она являлась чем-то вроде современного наперсного креста священников, и возможно, также размещалась на груди на определенной подвеске. А основную часть фрагмента на лбу в обращенном цвете занимает надпись ХРАМ МАКОЖИ. Полагаю, что это — подпись изготовителя, мастерских храма Макоши, которые специализировались на культовых фигурах.
На теле фигурки можно прочитать в обращенном цвете надпись 6, РУСЬ ЯРОВА, что неудивительно, поскольку данная территория действительно относилась к Руси с центром в Балтийском море. Подтверждение в виде слова РУСИ можно найти в надписях 7 и 9, выполненных в прямом цвете. А надпись 8 в прямом цвете даёт пояснение, СКИТА ЯРА. Её подтверждает надпись 10 в обращенном цвете: ЛИК ЯРА СКИТА ЯРА. Эта надпись в данном случае наиболее информативна. Она показывает, что скиты появляются еще в русском ведизме, и существую, по меньшей мере, с эпохи неолита. Слово СКИТ нам встретилось впервые. Полагаю, что в неолите оно имело тот же смысл, что и сегодня: уединенное жилище монаха. Не исключено, что могила № 2 располагалась недалеко от этого скита.
Надпись11 поясняет: СКАКУН. Она относится к названию нижней части фигурки. Однако из неё еще не всё ясно. Поэтому читаем надпись 12 на правой ноге скакуна: КОНЯ И ЯРА ХРАМ «КОМОНЬ ЯРА», СКАКУН. Два употребления слова СКАКУН, равно как и употребление слов КОНЯ и КОМОНЬ нам встретилось впервые. Поскольку прежде для обозначения этого непарнокопытного животного использовалось слово ДИЛ, можно считать, что слово КОНЬ и КОМОНЬ как синонимы появляются в неолите. Таким образом, скит мима Яра принадлежал к храму «Комонь Яра», где содержался скакун Яра. О содержании коней бога (обычно белого цвета) нам известно по описанию храма Святовида в Арконе; не исключено, что автор описания спутал этот храм с храмом Яра. В данном случае бог Яр и его конь слиты в единое фантастическое изображение; у греков оно известно под именем Кентавра.
Наконец, надпись 13 на левой ноге гласит: ЛИК НА РУСИ ЯРОВОЙ, СКАКУН. Из неё следует, что Скакун почитался как отдельный лик; запомним это, как интереснейшую черту развития культа Яра в неолите.
Обсуждение. Археолог С.В. Ошибкина недаром назвала данную фигурку самой интересной находкой; мы с ней в данном случае полностью согласны. Анализ надписей дал действительно ряд очень интересных сведений.
Во-первых, пришельцы с Волги и Оки, несмотря на определенное антропологическое отличие, относились к той же самой русской культуре, что и жители мезолита, и проживали на той же самой территории Яровой Руси. Тем самым, разницы в культуре между существующим и пришлым населением не было, здесь разместились те же самые русские люди, хотя и с несколько иными чертами лица. Так что проблема выяснения, куда девались местные жители мезолита, отпадает сама собой — речь идёт о простом увеличение того же самого этноса за счёт притока мигрантов.
Во-вторых, почитание Яра в неолите нисколько не ослабло. По-прежнему почитался не только сам бог, но к этому добавилось почитание даже его коня, в честь которого был создан специальный храм под названием «Комонь Яра». У коня появилось имя, Скакун. Появился особый лик Скакуна. Скакун не только почитался вместе с Яром, но был слит с ним в фантастическом образе с антропоморфным верхом и зооморфным низом, в облике кентавра. Отсюда можно считать, что русский кентавр, или Китоврас, много старше своего греческого аналога и появляется по меньшей мере в неолите.
В-третьих, данные места всё еще считаются святыми, и в них размещается резиденция мима. Хотя этот мим имеет непосредственное отношение к храму «Комонь Яра», ему выделяется на месте скит. Изображение Яра постоянно находится с ним, возможно, носится на груди в качестве наперсного. Это — интересная деталь священнического облачения мима. Изготавливают фигурку Китовраса мастерские храма Макоши. А после смерти мима хоронят в знак особого уважения лицом вниз, и в могилу кладут фигурку Китовраса.
В-четвертых, никакого культа тотемизма у русских неолитического времени нет. Китоврас вовсе не тотем племени, а символ единства главного русского бога Яра и его коня Скакуна. Данная мифологема идёт от археологии, которая не умеет правильно атрибутировать найденные артефакты.
Фигурка медведя. «Особо интересны глиняные фигуры, получившие название бобовидных или эмбрионовидных. Они встречены на стоянках Финляндии, Карелии, Восточного Прионежья. Классические образцы этого типа найдены во время раскопок М.Е. Фосс в Кубенино. Это скульптурки без рук, с неразделенными ногами, слабо проработанными чертами лица, выступающим носом и нависающим надо лбом козырьком (Рис. 5-11). В Кубенино они были на полу жилища, поэтому считаются домашними покровителями или оберегами» (ОШИ, с. 33). Выше мы видели, что фигура Яра была изображена без его рук, а разведенные в стороны ноги принадлежали не ему, а его коню. Так что часть признаков глиняных фигурок принадлежала и роговой фигурке. Не является ли данная глиняная фигурка также изображением не домашнего покровителя, а богом? Подвергнем опять данную фигурку эпиграфическому анализу.
Рис. 3. Моё чтение надписей на фигуре медведя из Кубенино
Моё чтение надписей на фигурке медведя. Фигурка медведя имеет не меньшие размеры, чем фигурка Китовраса (более 5 см), и сразу же наталкивает на предположение о том, что она имеет такое же культовое назначение. А именно: поскольку Медведица являлась зооморфным ликом Макоши, то и ее изображение предназначалось для мима Макоши. И его также носили на персях, то есть, на груди. Легко понять, что если на двух фигурках наиболее выдаются вперед и головы, имеющие более тонкие шеи, то именно за голову и можно было подвешивать фигурку на веревке. Однако данная фигурка всё-таки была найдена в помещении без человека. Так что возможно, что она предназначалась для ее подвешивания в комнате.
Теперь перейдем к чтению надписей. Надпись 1 читается МИШКА, надпись 2 — МАКАЖИ ЖИВОЙ, надпись 3 — ЯР МАКАЖИ. Таким образом, наше предположение подтверждается, и перед нами находится действительно зооморфное изображение Макоши в виде Мишки, относящееся к храму Яра.
На 4 и 5 фрагментах — надписи МАКАЖИ ЯРА и МАКАЖИ, на 6 — РУСИ ЗНАКИ НА КАМНЯХ. Слово ЗНАК нами встречено впервые. На фрагменте 7можно прочитать слова ХРАМА ЯРА. Весьма интересны слова КАМЕНЬ ХРАМА ЯРА, которые, как я полагаю, передают особое название привески независимо от материала. И на таком камне непременно находились знаки Руси, к которым, возможно, относилась надпись ЯРОВА РУСЬ.
На 8 и 9 фрагментах можно прочитать слова МАСТЕРСКАЯ ХРАМА ЯРА, а на 12 — МАСТЕРСКАЯ МАКОЖИ. Понятно, что фигурка изготавливалась в двух мастерских: в храме Макоши изготавливали отличную скульптурку, а в храме Яра уснащали её соответствующими надписями. На 10 фрагменте мы снова читаем надпись ЯРА ХРАМ, что означает место приписки данного камня, а на фрагменте 11 — ТО ЗНАК И МИШКА. Эта последняя надпись представляется нам весьма важной, ибо Мишка, — знак богини Макоши, с точки зрения жрецов того времени, был не столь важен как ЗНАК, то есть, ЗНАК РУСИ. Так что принадлежность к общности под названием ЯРОВА РУСЬ значила для людей того времени много больше, чем принадлежность к одному из храмов.
Фигурка медвежонка. Внимание древних художников привлекали животные, знакомые по природному окружению и служившие предметом охоты, какие-то из зверей могли играть роль тотемов. На стоянке в местности Попово найдена роговая фигурка-подвеска, изображающая медвежонка (Рис. 5-8)» (ОШИ, с. 32). Выше отмечалось, что в неолите местное население занималось преимущественно рыболовством, так что изображать волка или медведя, весьма суровых хищников, им было вроде бы ни к чему. Так что опять исследовательница выдвигает гипотезу тотемного назначения артефактов. Поскольку она уже один раз ошиблась в подобной атрибуции, у нас возникают сомнения и в данном случае.
Рис. 4. Моё чтение надписей на фигурке медвежонка
Моё чтение надписей на фигурке медвежонка. Медвежонок имеет меньшие размеры, чем фигурка медведя, и на нём заметно меньше надписей. Тем не менее, они есть. Надпись 1 — ЛИК МАКАЖИ (что вполне естественно — название фигурки), надпись 2 — МИМ ЯРА МАКАЖИ, ХРАМ ЯРА (должность владельца), РОД И ЯР, ХРАМ (скорее всего, место изготовления). Возможно, что перед нами — наперсный КАМЕНЬ МИМА, подобный тому, что мы рассматривали первым . Иными словами, отличительным священническим знаком мима помимо посоха являлся и наперсный КАМЕНЬ, изготовленный уже не из камня, а из рога.
Рис. 5. Мое чтение надписей на фигурках птички и человека
Глиняная птичка. «Есть и глиняная птичка, рис. 5-5», — сообщает Ошибкина (ОШИ, с. 32). На птичке можно прочитать слова: фрагмент 1 — ХРАМ ЯРА (дважды); фрагмент 2 — МАРЫ МИМА, фрагмент 3 — ЯРА ХРАМ, МИМ МАРЫ ЯРА. «На стоянке Веретье тоже обнаружена роговая антропоморфная фигура, уже без звериных черт (Рис. 5-4)» (ОШИ, с. 32). На этой антропоморфной фигурке я читаю: ЯР, ЯР, МИМ ЯРА.
Обсуждение. Скульптурные изображения животных и человека из рога и глины вовсе не являются воплощениями тотемов, а представляют собой культовые знаки различных священнослужителей, а именно — мимов разных богов. Так, медведица — знак мима Макоши (Яра), птичка — знак мима Мары (Яра), человечек (без рук) — знак мима Яра, человечек с лошадиными ногами (тоже без рук) — знак мима Скакуна Яра. Полагаю, что данные символы священнического достоинства носились мимами на груди.
Каменные фигурки. «На неолитических стоянках Каргополья найдено много скульптурных фигур из кремня, глины, рога. Они дают представление о духовной жизни и верованиях населения. Из неолитического слоя Сухого происходят кремневые фигурки — человек в динамичной позе, стилизованное изображение человека и «ёлочки», приземистое животное похожее на волка (Рис. 5-1, 2, 6, 13, 14), бобр, гусь, утка. Фигурка плывущей птицы из кремня найдена В.В. Шевелевым на стоянке Наволок (ШЕВ)» (ОШИ, с. 32). — Я не понял выражения о том, что найденные фигурки дают представление о духовной жизни и верованиях населения. Какое представление? О тотемизме местного населения? О фетишизме? Или, напротив, о прикладном искусстве?
На мой взгляд, пока не прочитаны надписи, говорить не о чем. Кроме того замечу, что у меня язык не поворачивается назвать почти плоские барельефы из кремня скульптурами. Внешне они очень напоминают каменные иконки с зооморфными обликами богов. Впервые я обнаружил надписи на камнях с таким способам обработки летом 2007 года на камне из Северной Америки. Теперь я применяю полученную технику чтения к данной группе камней. Техника эта состоит в том, что я рассматриваю наклонные грани периферии камня как фрагменты надписи с нанесенными на них буквами, которые можно читать либо в прямом, либо в обращенном цвете. И тогда оказывается, что данные камни начинают говорить. Это уже не пропилы на камнях и не складки одежды на рисунках, а грани двух соседних сколов или, напротив, незначительные углубления внутри скола (последнее видно в обращенном цвете). В данной статье эта техника применяется к неолитическим фигуркам из России впервые.
Рис. 6. Моё чтение надписей на фигурке плывущей птицы и елочке
Фигурка плывущей птицы и ёлочки. На фигурке плывущей птицы, которая была атрибутирована как утка, я читаю в прямом цвете на фрагментах 1-3: ЯРА ХРАМ, МИМ. Таким образом, данное изделие принадлежало миму храма Яра. На фрагменте 4 в прямом и на фрагменте 5 в обращенном цвете можно прочитать: СЕ МИМА КАМЕНЬ. ВЕСЕЛЬЕ ВСЕ ЕЩЕ ЯРА. Первое предложение теперь передано точно: ЭТО КАМЕНЬ МИМА. Под КАМНЕМ, как мы помним, подразумевалась некая культовая вещь с символикой бога для мима, но там каменный материал уже заменялся на рог или глину. Теперь мы видим подлинное каменное изделие. Второе предложение на первый взгляд неясно: причем здесь ВЕСЕЛЬЕ? Однако, после размышления, можно предположить, что речь идет не о приподнятом состоянии духа, но об иной семантике: ПОДВЕСКА, НЕЧТО ВИСЯЩЕЕ. Тогда это предложение можно будет понять, как ПРИВЕСКА ВСЁ ЕЩЁ ЯРА, иными словами, ПРИВЕСКА ВТОРОГО РАНГА ПО ВАЖНОСТИ, не столь важная, как наперсная привеска. Слова ВЕСЕЛЬЕ и ЕЩЕ встречены нами впервые.
Наконец, читаем фрагмент 6 в прямом цвете: СЕ ЯРА ЛЕБЯДЬ. Это — очень интересное предложение. Во-первых, тут впервые встречается слово ЛЕБЯДЬ, которое никогда прежде нам не попадалось. Во-вторых, водоплавающая птица, которая была атрибутирована археологами как утка, оказалась лебедем (здесь я бы не стал им пенять, поскольку по внешним чертам рельеф действительно ближе к утке, чем к лебедю). В-третьих, с Яром обычно связан орнитоморфный облик сокола, но не лебедя, так что данный, второй орнитоморфный иконографический облик Яра встречен нами впервые.
Теперь переходим к исследованию «ёлочки». Здесь все надписи читаются в прямом цвете, и направление чтения — снизу вверх. На правой части читаем, фрагменты 1-3: А ТО ЯРА ХРАМ. Фрагменты 4-5: ЯРА РОДА. На левой части, фрагменты 6-10: ЛИК РОДА ЯРА. Из этого следует, что в виде «ёлочки» изображен лик бога Рода, принадлежащий храму Рода. Однако и храм Рода, и лик Рода входят в святилище Яра.
Изображение бога в виде растительности, а именно «ёлочки» нам встретилось впервые. Однако не забудем, что эта символика относится не к первому порядку отражения, а ко второму, к ЕЩЕ символике. Тем самым, наше представление о ведической символике существенно обогатилось.
Рис. 7. Моё чтение надписей на двух фигурках животных
Две фигурки животных. Следующие две зооморфные фигурки мне весьма трудно соотнести с атрибуцией Ошибкиной. Поэтому я читаю надписи на этих фигурках без всякого соотнесения их с какими-то перечисленными животными.
На фрагмента 1-2 левого животного я читаю: ЯРА МИМА ЛИК. Из этой надписи следует, что данный лик принадлежит, как и все прочие, миму бога Яра. А на фрагментах 3-5 можно прочитать МАКАЖИ ЛИК МИМА. Иными словами, данное животное представляет собой лик Макоши, принадлежащий миму.
Надпись фрагмента 5 читается в обращенном цвете как целое послание: СЕ ВЕСЕЛЬЕ, СЕ ДУЖЕ ЕЩЕ ЯРА ХРАМА. Я это понимаю как ЭТО ПРИВЕСКА, ОНА БОЛЕЕ, ЧЕМ ВТОРОСТЕПЕННАЯ ИЗ ХРАМА ЯРА. Тем самым помимо второстепенных зооморфных ликов богов существовали еще и третьестепенные. И надпись на фрагменте 6 подтверждает предыдущую, хотя и не полностью: СЕ ВЕСЕЛЬЕ.
На фрагментах 8-9 я читаю слова СЕ МАРЫ ЛИК. Полагаю, что это не противоречит предыдущей надписи о том, что это — ЛИК МАКОШИ, поскольку существовала Мара Макоши, и это — ее лик. А о том, каково изображенное животное, свидетельствует продолжение девятого фрагмента, где написано СЕ БЕЛЬКА, то есть — ЭТО БЕЛКА. Наконец, 10-12 фрагменты подтверждают такую атрибуцию автора надписи: МАРЫ ЛИК — ЯРА БЕЛКА. О том, что одной из зооморфных ипостасей Мары (хотя и в третью очередь) является белка, я прежде не знал, а слова БЕЛКА и БЕЛЬКА мне встретились впервые.
Правее находится еще один барельеф. На фрагментах 1-2 я читаю слова ЯРА МИМ МИШКИ, что можно понять как МИМ МАКОШИ ЯРА. Замена слова МАКАЖИ на слово МИШКИ показывает и тёплое отношение к культу Макоши, и, одновременно, некоторое его второстепенное значение по сравнением с культом Яра.
На третьем фрагменте в обращенном цвете можно прочитать слова ВЕСЕЛЬЕ, тогда как в прямом — СЕ ВЕСЕЛЬЕ, СЕ КАМЕНЬЕ. Слово КАМЕНЬЕ нам встретилось впервые. Это — собирательное имя нарицательное для обозначения всевозможной символики богов в камне (а также в роге и глине). И еще одно весьма важное добавление этого фрагмента в обращенном цвете — это слова СЕ ЯЩЕРИЦА. Таков еще один зооморфный облик Макоши.
Правда, 4-5 фрагменты не только говорят о том, что СЕ ВЕСЕЛЬЕ, то есть, ЭТО ПРИВЕСКА, но и уточняют: ЕЩЕ ВЕСЕЛЬЕ, то есть, это изображение Макоши относится ко второму порядку ипостасей русской богини.
Рис. 8. Моё чтение надписей на двух других фигурках животных
Две другие фигурки животных. Первая фигурка напоминает скорее фрагмент гусеницы, нежели какое-то четвероногое существо. На этой фигурке можно прочитать такие слова: фрагмент № ЯRА ХРАМА МИМ, фрагмент № 2 — СЕ ЕСТЬ ЯRА ЛИК. Однако на первый взгляд тут не видно никого лика Яра. И только после долгого всматривания его можно обнаружить как повернутую вправо человеческую голову, что я и показываю на фрагменте 5. Подпись гласит: ТО — ЯР.
На третьем фрагменте можно прочитать текст: ВЕСЕЛЬЕ ЕЩЕ ЯРА, то есть, ПРИВЕСКА ЯРА ВТОРОГО ПОРЯДКА. А четвертый фрагмент представляет собой нижнюю часть данного артефакта и содержит слова В ХРАМ ЯРА ВЕСЕЛЬЕ. Из них следует, что хотя данный предмет принадлежит миму храма Яра, но мим его носить не должен, а должен повесить в самом храме.
Следующий культовый предмет является фигуркой животного, изображенной в профиль с очень большой головой, расположенной слева. На фрагментах 1-2 читаются надписи ТО ВЕСЕЛЬЕ ХРАМА МАРЫ ЯРА. Эти надписи нам знакомы. А на фрагменте 4 в прямом и на фрагменте 5 в обращенном цвете читается уж нечто новое: ЯРА СЕ ЕСТЬ И РОДОВА БЛЕКА, ВЕКША. Здесь я слово БЕЛКА написал именно в том порядке, как оно дано на камне; такие перестановки (инверсии) двух букв слова очень характерны для этрусского языка, но появляются они, как мы видим, еще в неолите. Слово ВЕКША означает МОЛОДАЯ БЕЛКА. Таким образом, здесь перед нами привеска в виде молодой белки или векши, которые входят как в культ Яра, так и в культ Рода.
Рис. 9. Две последние фигурки
Две последние фигурки. Рассмотрим две последние фигурки, нормальное положение которых — вертикальное. Левая является условным и обобщенным изображением тела любого четвероного существа. На фрагменте 1 можно прочитать слова ЯРА МИМ, на фрагментах 2-3 — слова БОЛЬШОЕ ВЕСЕЛЬЕ, и последнее слово ВЕСЕЛЬЕ еще раз повторяется на фрагменте 4. На фрагменте 5 впервые встречается новое слово МОЛИТЬ, а на фрагментах 6 и 7 оно поясняется: МОЛИТЬ ЯРА. Таким образом, перед нами — большая привеска, главным смыслом которой являлось служить объектом молитвы Яру. На других, более конкретных, видимо, молитва носила частный характер в зависимости от конкретной ипостаси бога.
Фигурка справа представляет собой карикатурное изображение человека с непомерно большой головой (на всех КАМНЯХ, которые мы рассмотрели, головы животных тоже, как правило, непомерно велики, особенно у лебедя), без рук и с короткими согнутыми в коленях ножками без ступней. Тело показано в профиль с разворотом вправо. Мужская голова имеет высокий кок волос, короткий и очень курносый нос, усы, очень пухлые верхние и нижние губы, малюсенькую бородку на подбородке, волосатую шею; глаза и брови практически отсутствуют.
Надписи гласят: на фрагменте 1 — ЯРА МИМ, на фрагменте 2 — ВЕСЕЛЬЕ, на фрагменте 3 — ЯР И РОД, на фрагменте 4 — МИР ЯРА, на фрагменте 5 в обращенном цвете — ВЕСЕЛЬЕ, на фрагменте 6 — ЯРА ЛИК, и на фрагменте 7 в обращенном цвете — ЯРА МОЛИТЬ. Таким образом, перед нами — рельефная иконка бога Яра в полный рост, что, вообще говоря, встречается крайне редко.
Рис. 10. Надписи на сосуде
Надписи на сосуде. Здесь мы имеем замечательную в своем роде реплику автора исследования: «Изображения водоплавающих птиц имели у финно-угорских народов и их предков особое значение. Их выполняли не только в мелкой пластике, но и в рисунках на керамике. В Кубенино при раскопках В.И. Смирнова в 1940 году найден большой сосуд, от которого сохранились 59 фрагментов. Он был графически реконструирован . В обычную орнаментальную композицию ниже венчика был включен фриз из плывущих влево птиц (СМИ). Фигурки нанесены оттисками мелкой гребенки и имеют индивидуальные отличия (рис. 5-10)» (ОШИ, с. 32). Меня уже не удивляет, что русскую культуру приписывают угро-финнам, которые здесь появились на много тысячелетий позже. Так было везде: на Кольском полуострове ее приписывают саамам, на Кавказе — адыгам, на Синае — израильтянам. На Прионежье, как мы видим, угро-финнам.
Приглядимся к этим индивидуальным отличиям, что мы вполне можем сделать на более крупном изображении птиц под сосудом. Если соединить сначала «отличия» верхнего ряда, поставив их вместе, получим слово МИМ, а если отличия второго ряда у первых двух птиц и первого ряда слева у последней, получим слово RРА, то есть ЯРА с буквой Я зеркальной. Так что данный сосуд принадлежал МИМУ ЯРА.
Обсуждение. Как и в мезолите, обитателями данных мест в неолите были, прежде всего, служители культа. Естественно, что они должны были чем-то питаться, поэтому у них можно было найти и хозяйственные постройки для инвентаря, и остатки съеденных животных. Однако основным занятием именно данной группы лиц, судя по рис. 5 из статьи С.В. Ошибкиной, было именно служение русским богам.
Хотя рис.5 подписан у исследовательницы как Неолит. Предметы искусства и культового назначение (1, 2, 6, 14 — Сухое, 3, 5, 10, 11 — Кубенино, ; — Верхнее Веретье, 7 — озеро Бакланов, 8 — Попово, 9 — Наволок, 12 — Ольский Мыс), однако ни одного предмета искусства я среди них не нашел. Все они являлись предметами культового назначения. Равно как среди них не было ни одного угро-финского. Они все без исключения принадлежали к русской культуре. Таким образом, в который раз, археология даёт неверную атрибуцию, дезинформацию, сообщая ее от лица науки.
За исключением четырех скульптурок, изготовленных из рога или глины, все каменные рельефы были созданы по единой методике и содержали сходные надписи. Все они являлись тем, что на языке той эпохи называлось ВЕСЕЛЬЕ, то есть, видимо, с ударением на первый слог (вéселье), что имело смысл ПОДВЕСКИ или ПРИВЕСКИ. Иными словами, во время молитв их развешивали вокруг. На некоторые из них полагалось молиться как бы «по инструкции», написанной на самой привеске.
Интересен сам способ словообразования слова ВЕСЕЛЬЕ от корня ВЕС. Он не приставочный, как в наши дни ПОД-ВЕСКА, ПРИ-ВЕСКА, НА-ВЕСКА и т.д., а суффиксальный. И это связано с тем, что для нас всё то, что висит, мыслится существительным с корнем ВЕС. А для наших предков всё висящее мыслилось как отглагольное слово, второе причастие висел, от которого было образовано существительное с собирательным смыслом, ВИСЕЛЬЕ или ВЕСЕЛЬЕ.
Эти подвески входили в культовую деятельность и во владение мима, принадлежа к более обширному инвентарю, который назывался КАМНИ МИМА. Среди этих ВЕСЕЛИЙ встречается две антропоморфные и одна абстрактная фигурки Яра, абстрактный лик Рода, зооморфный лик Яра в виде лебедя (или, по орфографии того времени, ЛЕБЯДИ; впрочем, и у Пушкина в «Сказке о царе Салтане» …лебядь белая плывёт), зооморфный лик Макоши в виде ящерицы, два зооморфных лика Мары Макоши в виде белки и в виде векши, наконец, абстрактное изображение божественного начала вообще в виде БОЛЬШОГО ВЕСЕЛЬЯ. Ни одной фигурки волка, бобра, гуся и утки, упомянутых исследовательницей, в приведённых ей примерах нет. Хотя здесь тоже налицо неверная атрибуция, она играет меньшую роль, поскольку сами изображения зачастую, не вполне соответствуют точной передаче черт животного. Другое дело, что атрибутировать только по внешнему виду нельзя, легко попасть впросак.
Впервые выяснилось, что зооморфные лики представляли собой сложную иерархию: были лики первого эшелона, но были и второго (ЕЩЕ ВЕСЕЛЬЕ), например, лебедь, и даже третьего эшелона (ДУЖЕ ЕЩЕ ВЕСЕЛЬЕ), (белка), что раньше не было ясно.
Таким образом, перед нами прошли предметы культового назначения русской ведической веры, где главным богом являлся Яр, но почитались также Род, Мара и Макошь; однако у исследовательницы проскальзывали предположения о том, что речь идёт об угро-финских племенах и об их тотемизме. Ничего подобного в данном случае мы не обнаружили, так что и в отношении культового назначения артефактов археология оказалась несостоятельной. Как и во многих других примерах, археологи судят только по внешнему виду подъёмного материала и по тому, какие племена здесь проживали в недалёком прошлом.
В связи со сказанным любопытно прочитать вывод исследовательницы: «По мнению палеоантропологов это смешанный метисный тип населения, сочетающий европеоидные и монголоидные черты. В современном понимании это древнее восточноевропейское население, которое иногда условно называют лопарским. По археологическим данным население с ямочно-гребенчатой керамикой было той основой которую считают древнейшим пластом финно-угорского этнокультурного образования и на которой впоследствии сложись исторические финноугры» (ОШИ, с. 33). Хороши финноугры, которые говорили и писали по-русски и верили в русских богов!
Однако это объясняет, почему долгое время я не рассматривал неолитическую культуру северных народов: я верил на слово археологам! Мне же не могло придти в голову, что древние надписи они не читают, а судят об этнической принадлежности только по картинкам, как дети!
Заключение. Данную статью я рассматриваю как весьма важную цепь доказательств древности русской культуры, несмотря на то, что мигранты из других частей Руси несколько меняли антропологический облик ее обитателей.
Литература
ГОХ: Гохман И.И. Новые палеоантропологические находки эпохи мезолита в Каргополье // Проблемы антропологии древнего и современного населения Севера Евразии. Л., 1984
ГРО: Громов В.И. Поисковые критерии и прогнозы в археологии // Памятники древнейшей истории Евразии. М., 1975
ОШД: Ошибкина С.В. Древнейшие этнокультурные образования на Севере Восточной Европы // Uralo-Indogermanica. Ч. II. М., 1990
ОШИ: Ошибкина С.В. Каменный век в Каргополье // Каргополье. Историческое и культурное наследие. Сборник трудов. Каргополь, 1996, 328 с., с. 23-40
ПАН: Панкрушев Г.А. Мезолит и неолит Карелии, Ч. 1., Л., 1978, , с. 45
СМИ: Смирнов В.И. Орнаментальный фриз на сосуде из стоянки Кубенино // КСИИМК, вып. Х. М., 1941
ФОД: Фосс М.Е. Древнейшая история севера Европейской части СССР // Материалы и исследования по археологии. М., 1952, № 29
ФОП: Фосс М.Е. Погребения на стоянке Кубенино // Труды ГИМ, вып. 8. М., 1938
ФОС: Фосс М.Е. Стоянка Кубенино // Советская археология. М., 1940, № 5
ЧУД: Чудинов В.А. Деревянный лик Мары Шигирского торфяника // Сайт www.chudinov.ru, статья от 29.01.2007
ШЕВ: Шевелев В.В. Кремневая скульптура из окрестностей озеро Лача // Советская археология. М., 1986, № 1
OSH: Oshibkina S.V. The material Culture of the Veretye-type in the East of the Lake Onega // The Mesolithic in Europe. Edinburgh, 1989