На состоявшейся 5 и 6 июня 2009 года в Любляне Седьмой международной тематической конференции «Происхождение европейцев» словенец Винко Водопивец выступил с двумя докладами по письменности венетов. Один из них назывался «Надписи на светильниках Птуи» (НАД:141-147). Исследование венетских надписей также входит в сферу моих интересов, поскольку венеты были соседями этрусков и, как мне представляется, разговаривали хотя и на несколько ином, но также на одном из диалектов русского языка. А на венетских надписях это можно было бы проверить.
Лампы из погребения. Масляные лампы из погребения вблизи города Птуй в Словении датируются первым и вторым веками н.э. На некоторых из них имеются надписи, причем сделаны они латинскими буквами, хотя на латинском языке ничего не означают. В. Водопивец предположил, что они — венетские и попытался их прочитать. На мой взгляд, такое чтение весьма полезно, поскольку при латинском написании отпадает трудность интерпретации каждой буквы. С другой стороны понятно, что после того как Юлий Цезарь запретил писать всеми шрифтами, кроме латинского, то латинское написание венетов было вынужденным. Два примера это подтверждают.
Рис. 1. Надпись на дне лампы из захоронения 291
В 1. Надпись на дне лампы из захоронения 291. Лампа датируется периодом конца первого-первой третью второго века н.э. (НАД:145, рис. 2). Надпись без всяких колебаний читается как АТИМЕТИ, что В. Водопивец разбивает на слова А ТИ МЕ ТИ и переводит как Я ТЕБЕ ЗАМЕНА ТЕБЯ. Понятно, если бы такая надпись, относящаяся к покойнику, была бы отлита на верхней крышке лампы, но зачем ее помещать на дне?
Я читаю точно так же АТИМЕТИ, но полагаю, что тут в венетской орфографии написано русское слово ОТЫМЕТИ, которое сейчас имеет форму ОТНЯТЬ, а смысл — СНЯТЬ. Иными словами, речь идёт о съёмном днище масляной лампы. Разумеется, об этом человек может задуматься только тогда, когда он задумал чистить лампу, и когда она свободна от содержимого. К обряду погребения эта надпись отношения не имеет.
Обращаю внимание читателей на то, что приставка ОТ- здесь передана в акающей форме АТ-, но еще не дошла до озвонченной приставки АД-, как мы наблюдаем в этрусском языке. Иными словами, этрусский отошёл от русского дальше венетского. Но звук Ы в венетском передается как И.
В. Водопивец отмечает, что в захоронения 276, 291, 444, 640, 780 и 781 надписи на дне лампы так и будут АТИМЕТИ, тогда как в захоронении 29 надпись на дне лампы короче: АТИМЕ (НАД:144) По-русски это соответствует слову ОТНИМИ. Иными словами, инфинитив тут заменен на второе лицо единственного числа повелительного наклонения. Заметим, что вместо русского окончание И мы видим венетское окончание Е.
Рис. 2. Надпись на крышке лампы из захоронения 437
В 2. Надпись на крышке лампы из захоронения 437. На крышке крупной керамической лампы из захоронения 437 вылеплен целый рельеф (НАД:143, рис. 1). Эту надпись Винко Водопивец читает как ДА ВПЕРИ С ГЕНА ПАНЕ ВИНУ РАДИЦ, что означает ДА СОБЕРИ, ЖЕНА, КРУГ, ВИНО И РАДИЧ (ПОМИНКИ). Тут имеется не только грамматический смысл, но и некое пожелание усопшего жене. Однако, опять-таки, это было бы уместно написать на надгробье, но никак не на масляной лампе. Кроме того, жена и так знает, что и как ей следует организовать, и надпись, которая остаётся на века, никак не может быть предназначена для разового мероприятия. Поэтому такую интерпретацию надписи я принять не могу.
Помимо неверного чтения в целом у меня имеются претензии к автору дешифровки и по частностям, а именно — по чтению сколотых букв. Да и начало чтения выбрано неверно. Я читаю совершенно иначе: РАДИ СЛИВА В ПЕСКИ СЕ ЛАМПУ НЕ ВЛИТИ! Это — техническая инструкция, а не напутствие усопшего. Она может быть передана чуть иначе: ИЗ-ЗА СЛИВА (МАСЛА) В ПЕСКИ ЭТУ ЛАМПУ НЕ ВЛИВАТЬ (ДО КРАЁВ). Сейчас мы сказали бы чуть иначе: ИЗ-ЗА СЛИВА ИЗЛИШКОВ МАСЛА В ПЕСОК ЛАМПУ ДО КРАЁВ НЕ ЗАЛИВАТЬ!
Здесь во втором слове СЛИВА, оставшемся совершенно непонятным В. Водопивцу, вторая и третья сколотые буквы — несомненно Л и И, что я и показал, обратив сколы в цвете. Четвертая буква — В, но она лежит на боку, и я ее развернул, как следует. Пятая буква — А, она сколота, но легко догадаться о ее значении.
В сочетании СЕ ЛАМПУ буква С действительно немного напоминает латинскую букву G из-за утолщения внизу, но это утолщение все-таки не является завершенным штрихом. Буква Л видна отчетливо, это никак не N. В слове ЛАМПА пропущена буква М, что гончар понял уже после обжига, и он постарался процарапать эту букву между А и П. Последняя буква У слова ЛАМПУ вылеплена кверху ногами.
В сочетании НЕ ВЛИТИ отрицание НЕ видно хорошо. Но после буквы В идёт буква Л этрусская, которую В. Водопивец принял за I, дальше следует русская буква И, развёрнутая зеркально (ошибка гончара), буква Т из-за недостатка места получилась искореженная, а последняя буква И была процарапана между И и Т. Так что В. Водопивец не понял, что гончар сделал данную рельефную надпись далеко не идеально.
Хотелось бы обратить внимание и на неявную надпись. Она находится под изображением птички, где показан, видимо, гроб с торца. Хотя, возможно, что и какая-то бытовая подставка. В обращенном цвете видны надписи в две строки: РС ЯРА РУСЬ ЯРА на верхней и ЯРА ХРАМ РОДУ на нижней. Сочетание РС означает РУСЬ, написанное руницей. Слово РОДУ вместо РОДА означает не дательный, а родительный падеж венетского языка. А в целом получается, что лампы предназначались не только для того, чтобы их клали в погребение, а просто для целей освещения. И потому их, естественно, изготавливали в храме Рода.
Как видим, отличие от русского языка в данных надписях почти не ощутимо.
Рис. 3. Надпись на ситуле из Града при Реке
В 3. Надпись на ситуле. Тут мы переходим к другой статье Винко Водопивца, (СИТ). Под ситулой понимается ведро, обычно украшенное различными фигурками. В данном случае имеется в виду бронзовый объект, найденный исследователями перед Второй мировой войной в городе Град при Реке. Атрибутирована как объект поздней Гальштатской культуры и датировано 4-3 веками до н.э. Надпись находится на верхнем срезе ситулы.
Винко Водопивец предлагает разные варианты чтения, как показано на рис. 3. Имеется также несколько вариантов перевода, например, ЛУГ НЯНИ, КОТОРАЯ ИМЕЕТ АХ, или ВЫ ИМЕЕТЕ КАК РАЗ ГЛАЗА НЯНИ, АХ. Понятно, что такого рода надписи вообще никогда не наносятся ни на какие предметы. Кроме того, этот исследователь не обратил внимания еще на две буквы, которые помещены на нижнем ободке среза ситулы. Именно из-за них стало невозможно прочитать и понять надпись.
На мой взгляд, надпись имеет чтение: И ВОЛОКЕ, НО НЕ КРИДЕ МАЛАЙЕЙ. Это означает: И ВОЛОКИ, НО НЕ КРЫТЬ МАЛОЙ (КРЫШКОЙ). Смысл данной надписи технический и вполне понятный: бронзовое ведерко можно не обязательно нести, но и волочь, то есть, тянуть по земле за веревку. Однако не следует его при этом закрывать маленькой крышкой. Иначе вода будет выплескиваться.
Мы уже отмечали, что вместо ОТНИМИ венеты предпочитали говорить АТИМЕ, то есть заканчивать повелительное наклонение глагола звуком Е вместо И. Теперь мы сталкиваемся с тем же случаем в надписи ВОЛОКЕ вместо ВОЛОКИ. Вместо КРЫТИ венеты написали КРИДЕ, где Ы заменено на И, а Т написано озвонченно. Кстати, это ДЕ передано знаком руницы (две параллельные линии), который написан под буквой М следующего слова. Хотя этот знак можно прочитать и ДЕ, и ДИ, я предпочитаю вариант ДЕ, и тогда он также согласуется с повелительной венетской формой АТИМЕ. Последний знак надписи (слово МАЛАЙЕЙ) я принимаю за лигатуру букв Й, Е и Й. И отмечаю в этом слове наличие аканья (по-русски было бы МАЛОЕЙ). Наконец, в дополнительной надписи знак V можно прочитать как знак руницы ВО. Если же его читать как италийский знак, то вместо ВОЛОКЕ надо прочитать ВЛОКЕ.
Рис. 4. Надпись на артефакте из Посочья
В 4. Артефакт из Посочья. В Посочье был найден артефакт доримской эпохи, примерно 5-го века до н.э. На нём имеются глубоко вырезанные знаки. Винко Водопивец даёт несколько вариантов деления их на слова, что частично отражено на рис. 5. В зависимости от деления на слова у него получаются разные значения, например, ЭТОТ ДЕДУШКА ЗНАЕТ. Или: ЭТО Я ЗНАЮ. Или: ЗДЕСЬ ДЕДУШКА ЛЖЕТ. Или: ЗДЕСЬ ЛГУ Я. Или: ЗДЕСЬ МОЙ ОТЕЦ. Из всех этих надписей более или менее подходящей к случаю может быть только последняя, да и то, если перед нами — урна с пеплом. Однако и это, на мой взгляд, сомнительно. Такого рода надписей на урнах мне пока не встречалось. Поэтому я перехожу к моему чтению.
Рис. 5. Чтения надписи на артефакте
Я читаю: ТО ИМО ИЛИЙА, то есть, ЭТО ИМЕЮ ИЛЬЯ, или, что точнее передает смысл надписи на современном русском языке, ЭТО ПРИНАДЛЕЖИТ ИЛЬЕ. Так что перед нами — типичная владельческая надпись.
С точки зрения русского языка, мы и в этой надписи имеем передачу звука Я буквами ЙА, и в надписи В 3 в слове МАЛАЙЕЙ вместо МАЛАЕЙ, ибо русские читают букву Е как ЙЕ. А венеты Е читают как Э, а для передачи русского Е используют слог ЙЕ. Слово ИМЕЮ в венетском сократилось до ИМО.
Обсуждение. Группа словенских исследователей, куда входит Винко Водопивец (руководитель проекта), Антон Пердих, Андрей Рант и другие, делает большое дело, читая надписи на древних языках как славянские и устраивая по поводу такого рода чтений конференции в Любляне раз в два года. В центре их интересов — надписи венетские, на втором месте — ретские (ретийские). И я считаю их большим успехом то, что основную задачу они выполнили, доказав, что эти надписи — славянские.
Более того, второй целью их исследований было доказательство того, что эти надписи является древнесловенскими. А вот здесь, на мой взгляд, им сопутствует не столько успех, сколько неудача. Ибо всё-таки до венетского языка во всей Европе существовал язык русский (русицкий диалект). И потому вопрос состоит вот в чём: к чему этот венетский язык ближе — к русскому или к словенскому? Патриотизм словенцев мешает им признать, что древнесловнским языком был язык русский, а потому язык венетский — это лишь одна из переходных ступеней от языка русского к языку словенскому. Поэтому русское чтение ими отбрасывается с порога.
Именно этим, на мой взгляд, объясняется весьма произвольное и как бы наугад чтение Винко Водопивца, который рассматривает несколько вариантов разложения надписи на слова. Вроде бы на первый взгляд такой подход производит впечатление научного: сначала происходит чтение самих букв, потом разбиение полученного текста на отдельные слова, и, наконец, поиск наилучших значений для отдельного слова. Однако такой отстраненный подход приводит, в свою очередь, к отстранённому результату: смысл надписи становится малопонятным и не имеющим отношения к артефакту.
Я же читаю надписи совершенно иначе. Для меня важно выделить некие значимые элементы. Так, в надписи В 3 первым осознанным словом для меня стало отрицание НЕ перед глаголом. Далее я прочитал КРИ и слоговой знак ДИ, КРИДИ, что значит КРЫТЬ. Иными словами, никакого абстрактного чтения у меня не было, я сначала выделял наиболее понятное слово, а затем к нему присоединял другое слово, дочитанное до конца; только тогда я мог понять, где заканчивается предыдущий текст и начинается последующий. Таким образом, разбивка текста на слова идет одновременно с чтением слов, поскольку сами знаки могут читаться по-разному в зависимости от смысла слова. Так что разбивка на слова — это не механическое действие, а сложный творческий процесс различных чтений одних и тех же знаков, пока они не улягутся в некоторый прообраз слова. И только тогда совершается выделение следующего слова.
В надписи В 3 меня смущало первое слово ЛОКЕНО, которое мне не напоминало ни одно русское слово, пока я не понял, что НО — это союз. Но и слово ЛОКЕ было непонятно, и тогда я обратил внимание на два неучтенных знака. И когда я их прочитал как И ВО, и присоединил к непонятному слову, у меня получилось И ВОЛОКЕ, то есть, И ВОЛОКИ. Союз И означает, что перед этой надписью существовала какая-то другая на поврежденном участке; вероятно, это было одно слово, например, глагол повелительного наклонения. Допустим, БЕРЕ (то есть, БЕРИ).
Два этих подхода к дешифровки я бы назвал так: первый, словенский, формальным, а второй — смысловым. Первый представляется объективным, исключающим личность дешифровщика, второй — субъективным. Однако процесс чтения на родном языке именно смысловой. Это детишки в первом классе стремятся прочитать каждый звук, и глаз у них может перескочить через букву, вернуться к предыдущей или повторить данную во второй раз. Иными словами, они читают формально. А опытный читатель опирается только на отдельные буквы, ключевые, а остальное домысливает, то есть в мозгу идёт творческий процесс мгновенного вспоминания слова по небольшому числу признаков.
При формальном подходе лигатуры не разлагаются, перестановки букв не замечаются, а писец текста представляется богом, не способным совершать ни малейших описок. Иначе говоря, исходный текст абсолютизируется. Получается, что, как и в археологии, главное для такого дешифровщика — не смысл написанного, а отождествление с буквой, выявленной предыдущим дешифровщиком. Но только признанным. Иначе говоря, важно социальное признание какого-то набора знаков, а не получаемый в результате чтения смысл надписи. Так что и тут назрела необходимость переходить к археонике.
Что же касается первого впечатления от данной группы венетских надписей, так это то, что она стоит ближе к русскому языку, чем язык этрусский. Озвончение глухих звуков затронуло венетский язык меньше этрусского, то же самое можно сказать и об аканье.
Заключение. Пока я не знаю, представлял ли венетский язык столь сильное отличие от этрусского, что его можно было бы назвать языком, или это был просто иной диалект русского языка. Надеюсь, что дальнейшие исследования прояснят ситуацию.
Литература
НАД: Vodopivec Vinko. Napisi na Ptujskih oljenkah // Zbornik sedme mednarodne conference IZVOR EVROPEJCEV. Ljubljana, Založništvo Jutro, 2009, 208 s., il., s. 141-147
СИТ: Vodopivec Vinko. Napisi na situlah iz Grada in Posočja ter na Ploščici iz Gradiča // Zbornik sedme mednarodne conference IZVOR EVROPEJCEV. Ljubljana, Založništvo Jutro, 2009, 208 s., il., s. 128-140