Рецензия на работы А.В. Платова
В.А. Чудинов
Антон Валерьевич Платов, сотрудник физического факультета МГУ, специализируется на магических свойствах рун, в том числе славянских. В своей ранней небольшой книжке в 144 с. (ПЛР) целую главу (шестую) назвал «Славянские руны и происхождение футарка». В ней он сначала пишет о единстве происхождения славян и германцев, а поскольку все предыдущие главы были посвящены германским рунам, в данном разделе он переходит к рунам славянским. «Интересно, что в свое время неоднократно выдвигалось мнение о том, что рунической письменностью могли пользоваться и славянские народы. Возможно, что это вызовет у читателя определенное недоумение — так привычно считать славян до христианства и Кирилла с Мефодием неграмотными» (ПЛР, с. 83). Поскольку в данном контексте совершенно неясно, кто выдвигал и какие мнения, и о каком читателе идет речь, то с данной фразой в принципе можно согласиться, хотя в первых разделах нашего очерка совершенно четко видно кто, когда, и о каких славянских рунах говорил. Возможно, однако, что А. Платову это не только не известно, но и не интересно, поскольку его интересует только магическая, а отнюдь не информационная составляющая рун.
Далее он продолжает: «А между тем, существует множество фактов, опровергающих этот догмат. В 1967 году при раскопках у села Войсковое (на Днепре) был обнаружен славянский глиняный сосуд, датируемый черняховским временем (I-IV века от Р.Х.) На его поверхность нанесена надпись, содержащая 12 позиций и использующая 6 знаков (илл. 30). Надпись не поддается ни переводу, ни прочтению, несмотря на то, что попытки дешифровки были предприняты. Так одно время выдвигалось предположение, что, судя по количеству позиций, знаки эти могут быть начальными буквами названий месяцев, а надпись в целом — календарем. Однако, не существует , к сожалению, ни одного славянского языка, ни древнего, ни современного, в котором названия четырех месяцев начинались бы с одной буквы, трех — с другой, двух — с третьей, и оставшихся месяцев — с трех разных букв» (ПЛР, с. 83). Платов тут пересказывает работу Б.А. Рыбакова, а Рыбаков — А.В. Бодянского. Вот что писал Б.А. Рыбаков: «В 1967 году А.В. Бодянский (БОД, с. 172-174) сделал замечательное и еще не вполне оцененное открытие — он нашел в кургане с сожжением у села Войскового (близ Ненасытецкого порога Днепра) сосуд черняховского времени с двумя рядами символических знаков, рис. 167-1. Сосуд имеет вид большого одноручного приземистого кубка (кувшина, ковша?) емкостью около 3 л. Нижний содержит 16 отдельных клейм, которые не могут быть символами 12 месяцев. Здесь мы видим чередование косых крестов (знак солнца) с заштрихованными прямоугольниками, обычно обозначающими землю, пашню. В двух случаях рисунок (диагональ и заштрихованный треугольник) не поддается опознанию. В одном случае косые кресты сдвоены и расположены рядом; на лепесовской чаше такие парные кресты соответствовали месяцу июню. Единичным является и прямоугольник, разделенный на 10 квадратиков с точкой внутри каждого квадратика. Такие квадраты с точкой посередине обычно обозначают засеянное поле, ниву. Верхний ряд содержит 12 четко обозначенных знаков, выполненных по сырой глине линиями, точками и крохотными колечками (тычки торцом соломы?). Знаки разнообразны: ромбы, знаки в виде вписанных друг в друга букв Л, знаки в виде славянской буквы юса малого, в виде косого креста и креста с двумя вертикальными линиями. Автор раскопок принимал их за буквы, и весь набор знаков считал надписью» (РЫБ, с. 171-172). К сожалению, ссылок на работу А.В. Бодянского с буквенной дешифровкой надписи, а также содержания самой дешифровки Б.А. Рыбаков не приводит.
Рис. 1. Сосуд IV века из села Войскового с календарными знаками
Попытки буквенного чтения А.В. Бодянского. Мне удалось разыскать эту публикацию; она была помещена в одном из украинских сборников. Там А.В. Бодянский рассмотрел надписи на двух сосудах. На первом, уже известном нам, рис. 2-1, он прочитал ОЛОПА ОЛХАЙОЛ, хотя знаки более похожи на текст ОЛОХА ОЛХАОЙЛ, рис. 2-2. Кроме того, остался непрочитанным кусок этого орнамента, находившийся слева от ушка, рис. 2-3. По поводу второго он писал: «Сбереглись следы трех ушек, одно из которых имеет снаружи три ребристых валика, густо покрытых косыми насечками. Так же сильно выделенные три валика расчерчены снаружи на широких бортах вазы. Верхняя часть опоясана широким, чуть углубленным поясом, на котором размещена надпись, разделенная ушками посудины на три части. Надпись сделана до обжига сосуда. Высота букв — 4 см. Главные контуры их нанесены углубленными лощеными выемками с дополнительными тонкими линиями. Буквы снабжены колечками и окантованы очень мелким зубчатым штампом. Часть букв этого наидревнейшего алфавита, найденного, по мысли автора, в III-IV веках, имеет современный вид, другие загадочны. Большинство литер сбереглось фрагментарно, но их можно легко раскрыть, кроме двух, которых осмыслить невозможно. Надпись (рисунок) читается как IЛЯНА p (?) AIIНЯМ. Если же читать ее без разделения на три части, как на посуде Олафа Олайол, то имя владельца посуды будет IЛЯ НАРАН НЯМ (II и III слова имени определены условно и могут быть другими)» (БОН, с. 212).
Если внимательно приглядеться к надписям на сосуде, рис. 2-4, -5 и -6, то действительно можно с большим трудом распознать нечто похожее на надпись ИЛЯ НА РАН НЯМ, что я и постарался показать на рис. 2-7 и 2-8. В этой, с позволения сказать, дешифровке удивляют две вещи: каким образом славяне знали о существовании славянских букв типа юса малого (который почему-то изображали вверх ногами с дополнительными диагоналями и вертикалями) за пятьсот лет до создания кириллицы Кириллом и, главное, какое отношение к славянам имеют выражения ОЛОФ ОЛХАЙОЛ и ИЛЯ НА РАМ НЯМ. В первом выражении с трудом улавливается шведское имя Улаф и монгольская фамилия Олха-Ойл; во втором - нечто индийское НАРАМ НЯМ с искаженным библейским именем Илья. Подобное сочетание имени и фамилии уж слишком экзотично. Так что предположение о том, что таким образом были обозначены имена владельцев сосудов, не выдерживает критики.
Рис. 3. Чтение А.В. Бодянским надписи на сосуде
Более того, на наш взгляд, тут вообще нет никаких надписей, ни славянских, ни германских, хотя, видимо, действительно имеются какие-то пока непонятные календарные знаки. И не только на сосуде из Войскового, но и на ряде других сосудов. Если бы не пристальное внимание А.В. Платова к этому сосуду, я бы вообще не стал его привлекать для демонстрации в книге по славянской рунице Средних веков. Однако Платов продолжает: «Читатель, возможно, уже отметил определенное сходство графики этой надписи с графикой рунической. Это действительно так. Сходство есть, и не только сходство — половина знаков (три из шести) совпадают с рунами футарка. Это руна Дагаз, Гебо и второстепенный вариант руны Ингуз — ромб, поставленный на вершину » (ПЛР, с. 83). Действительно, графическое сходство есть, однако, как мы отмечали при обсуждении дешифровок Г.С. Гриневича, это ровно ничего не значит, пока не получены осмысленные чтения, а их-то как раз и нет. Так что принять календарный сосуд за носителя славянского письма я не могу.
Надпись на втором Микоржинском камне. С другой стороны, ясно, что А.В. Платов выделяет из всех многочисленных надписей на славянских сосудах только те, которые похожи на германские руны. То же самое можно отметить и для другого примера: «Не менее интересен так называемый «Микоржинский камень» (илл. 32). Надпись, нанесенная на его поверхность, несомненно, руническая (хотя это и не германские руны), и достаточно большая для дешифровки. Так, существует вариант перевода, принадлежащий Г. Гриневичу РОСИЯ. НА НИЗУ БЫЛИ СТЕПИ, РОЩИ И ЛУГА УСТРАШАЮЩИЕ (?) (РОСИЯ здесь название города в Руси Тмутараканской). Неясно, правда, каким образом подобная надпись могла оказаться в балтийском регионе, как неясно и то, какой же смысл Гриневич видит в этом наборе слов» (ПЛР, с. 85). Таким образом, на второй Микоржинский камень Платов смотрит глазами Гриневича, а тот, в свою очередь, не знает, что эту надпись уже читали и Дрошевский (DRO), и Пшиборовский (PRZ), и Лечеевский. И это именно германские руны, найденные на территории Польши. Слова о том, что РОСИЯ принадлежит Руси Тмутараканской, являются трактовкой А.В. Платова, у Г.С. Гриневича их нет. В другом месте А.В. Платов возвращается к этой же надписи уже в связи с определением термина «славянские руны». Он пишет: «Применение славянами рунических знаков как средства прикладной магии не только свидетельствует о наличии у них определенной рунической культуры, но и подтверждает сделанные выше выводы о характере и происхождении праславянской письменности.Нельзя, однако, сказать, что с этими выводами соглашаются все исследователи. Так, Г.С. Гриневич, чей перевод надписи на Микоржинском камне приведен выше, считает славянскую письменность языческого времени слоговой. Но вряд ли с этим можно согласиться, даже оставляя в стороне этнографические и исторические свидетельства. Комбинаторный анализ той же Микоржинской надписи показывает, что использованное здесь письмо гораздо ближе к алфавитному, чем к слоговому. Кроме того, надпись совершенно четко разбита на слова, длина которых (4-6 знаков) опять-таки свидетельствует о том, что употреблены именно буквы. Читая знаки как скандинавские руны, в последнем слове надписи удается различить корень ЛУТ и конечную форму НИ, вызывающую в памяти аналогично завершающееся самоназвание племен (ДРЕВЛЯНЕ, ПОЛЯНЕ и т.д.). Учитывая близость места находки камня к землям лютичей, можно сделать предположение о том, что именно в скандинавских рунах и их предшественниках — северо-италийских алфавитах — следует искать ключ к дешифровке этой надписи» (ПЛР, с. 94-95). Как видим, в данном тексте сделана единственная попытка Платова прочитать надпись как ЛУТ-НЕ. Это очень уступает чтениям П. Дрошевского СБИР, ВОИН, БОГДАН, ИНАВОЙ С (DRO), а также чтениям К. Рогавского С МИР БОГДАН! ВОИН С ЛЮДВОЙ, уже не говоря о том, что Платов запоздал со своими чтениями примерно лет на 120. Вот это-то слово С ЛЮДВОЙ или, как я полагаю, С ЛЮТВОЙ, и пытается прочитать А.В. Платов.
В работе 1998 года он делает шаг вперед, познакомившись с книгой Лечеевского (видимо, через А.А. Бычкова), и приводя ее название в списке литературы, делает всего лишь 5 ошибок: то есть вместо «Руны и руничные памятники славянские» пишет «О рунах и руничных памятниках славянских», вставляя несуществующий предлог и употребляя несуществующий падеж; в слове «славянских» у него отсутствует «л перечеркнутый»; в слово Львов — «буква о с ударением», но на самом деле в оригинале дан еще и второй город, Варшава, отсутствующий у Платова, и уже передает надпись на втором камне СМИР БОГ(О)ДАН ВОИН ЛЮТВОЙ С как «несколько более вразумительную транслитерацию В. Ягича» (без ссылки на К. Рогавского), а затем приводит чтение А.А. Бычкова СМИРЖА ОТЕЦ ЛЮТЕВОЙ ВОИНУ С(ЫНУ). Тут же критикуется чтение Пекосиньского САИР ТОГОТХЛВ ВОИВ С ЛЮТВОЙ (ПЛБ, с. 101). Приводится и надпись на первом камне «с традиционным прочтением СМИР ПРОВЕ КМЕТ«, хотя на самом деле это чтение Цыбульского (CIB), затем дается чтение Пекосиньского САИР ЭРДВД ТДАТ (PEK), и Бычкова СМИРЖ ЖЕРТВОЙ ЛЕЖИТ. Таким образом, до некоторой степени А.В. Платов познакомился с историей вопроса и своих чтений уже не предлагал. Зато он повторил ошибку Г.С. Гриневича и тем самым расписался в том, что книгу Яна Лечеевского в руках не держал, поскольку пишет: «на настоящее время Микоржинскими руническими камнями именуется три камня, несущих изображения и рунические надписи» (ПЛБ, с. 98). Я уже писал, что эту ошибку совершил Г.С. Гриневич, когда камень № 2 из коллекции Гагенова спутал с Микоржинскими камнями, приписав ему № 3. Однако А.В. Платов не только публикует и прорись второго камня Гагенова как «Микоржинский камень № 3» (ПЛБ, с. 99), но и путает первый и второй Микоржинский камни! И если на с. 101 своей статьи он пишет совершенно правильные слова «для второго камня (с лошадкой)», то восемью строками ниже, цитируя А.А. Бычкова, он уже первую надпись адресует второму камню, а вторую — первому. Такое сделать нельзя, когда занимаешься собственной дешифровкой; но такие ошибки неизбежны при переписке. Можно лишь предположить, что он что-то переписал у А.А. Бычкова, но, конечно, ему очень помешало незнание польского языка.
Отношение к чужим ошибкам. Казалось бы, что при такой небрежности А.В. Платов будет предельно терпим к чужим ошибкам. Да нет, куда там! Весьма интересна его маленькая заметка с подзаголовком «Опасайтесь непрофессионализма!» В ней есть такой занимательный сюжет: «Довелось мне не так давно взять в руки одну из только что вышедших из печати переводных книг о друидизме. Полистав несколько минут, наткнулся я на такую вот фразу: «кельтский бог Кучулаин». Признаться овладела мною оторопь: неужто пробелы в моих скромных знаниях столь велики, что даже популярная книжка упоминает неизвестных мне кельтских богов? Потом, правда, я сообразил: что-то здесь не так — ведь ни в одном из древнекельтских языков нет звука «ч»! Я попытался представить себе, как это имя могло выглядеть в английском оригинале книги, и тогда разобрал меня смех пополам со слезами — речь шла … о Кухулине (CuChulain)! Это действительно было бы очень смешно, если бы, как говорится, не было так грустно. Что можно сказать о книге, посвященной религии и магии кельтов, если ни переводчик, ни редактор (!) никогда не слышали имени Кухулин?» (ПЛБ, с. 181). Вполне разделяю эмоции негодования А.В. Платова и совершенно с ним солидарен в этом вопросе. Вместе с тем, хочу заметить, что перевод с английского языка на русский вполне нормальный, а подвох состоял в том, что переводчик кельтские слова, начертанные по-английски, прочитал не по-кельтски, а по-английски. В этом была, конечно, его ошибка, но он все-таки переводчик с английского, а не с одного из кельтских.
Однако теперь я использую тот же самый сюжет, только по отношению к иной книге. Итак, статья А.В. Платова «Культовые изображения из храма Ретры» (ПЛА). Книга Андреаса Готтлиба Маша под длинным названием «Богослужебные древности оботритов из храма в Ретре на Толленценовском озере» является основой данной статьи Платова, поэтому ссылка дается сразу. В оригинале автор — это Andreas Gottlieb Masch, а название книги — Die Gottesdienstlichen Alterthümer der Obotriten aus dem Tempel zu Rhetra am Tollenzer See. Berlin 1771. Тут все понятно. У Платова мы читаем: Andreas Gottlieb. Die Gottdienstlichen der Obotriten. Berlin 1771. Имя стало фамилией, название сократилось до «Богослужебные оботритов». А в статье (ПЛБ) и того хлеще: хотя фамилия дана правильно, A. G. Masch, но зато теперь название исказилось до неузнаваемости: Die Gottesdienftlichen Ulferfhumer der Obotriten aus dem Tempel gu Rhetra. Berlin 1771. Всего лишь 5 орфографических ошибок: слово «служба» (dienst) почему-то написано через Ф, в слове «Древности» (Alterthümer) у Платова неверно написаны первая, третья и шестая буквы, в слове zu он заменил Ц на Г. При этом, заметим, не в руническом чтении немецкого названия, а в обычном готическом начертании! Что же касается рунического чтения, то в работе (ПЛА) можно узреть только три прочитанные им слова: RHETRA, RADEGAST (c. 11) и RESTA. Затем следует что-то невнятное TH … G GAR… .IGI..AR..IRI.S (с. 12). И это притом, что у Маша читалось более 60 надписей, содержащие свыше сотни слов, которые были начертаны заглавными латинскими (а не руническими) буквами в тексте. Их следовало только воспроизвести! Так что если всего две ошибочно написанных буквы вызвали справедливое негодование А.В. Платова, то как бы он должен был негодовать, если бы кто-нибудь до неузнаваемости исказил и фамилию автора, и название произведения, и всё содержание книги! Как назвать человека, который не в переводе, а при простом копировании делает не менее пяти орфографических ошибок? И этот человек берется читать надписи на древних алфавитах? Серьезно ли это?
Впрочем, «однако, не стоит, конечно, сгущать краски. Книги выходят, и это уже хорошо. А ошибки — что ж, от них не застрахован никто. Мне, например, тоже доводилось, оглядываясь назад, находить досадные «ляпы» в собственных опубликованных работах. Другое дело, что ПРОФЕССИОНАЛ всегда стремится если не избежать ошибок полностью, то хотя бы свести их к минимуму. Только для НЕПРОФЕСИОНАЛА совершенно все равно, что он там напереводил или наредактировал. И потому, следуя древней мудрости (не судите, да не судимы будете), я не берусь никого судить на этих страницах, но лишь хочу еще раз повторить: опасайтесь непрофессионализма» (ПЛД, с. 182). Золотые слова! Однако если по поводу собственных ошибок имеются только сожаления, но не конкретные исправления, то по собственному же критерию А.В. Платова есть смысл говорить о его НЕПРОФЕССИОНАЛИЗМЕ. Впрочем, кто знает — возможно, он еще выучит и немецкий и польский языки, и научится читать надписи теми самыми германскими рунами, о которых пишет свои статьи и книжки!
Надпись из Ситово. Платов приводит еще несколько примеров, которые есть смысл обсудить чуть ниже, поскольку они повторяются и в других работах этого исследователя. Болгарскую надпись из Ситово А.В. Платов упоминает в двух работах. В первой он пишет: «Таким образом, постепенно проясняется картина возникновения славянской и германской рунической письменности. Еще в первом тысячелетии до Р.Х. венеды использовали знаки североиталийских алфавитов» — прерву пока цитирование, чтобы заметить, что картина была как раз обратная, и именно северные италики, как народы пришлые, заимствовали письмо у автохтонных праславянских народов. «Примерно в конце этого тысячелетия, или в начале следующего, эти знаки могли позаимствовать у них (в полном согласии с мифологией!) предки германцев, создавшие на их основе Футарк, и в то же время — или чуть раньше — началось продвижение прарунической письменности на восток и северо-восток, в будущий славянский мир. И путь этих знаков в Приднепровье почти наверняка лежал через Фракию. Действительно, в 1928 году на фракийской земле около болгарского села Ситово была обнаружена выбитая на скале надпись, названная позднее «Шутерадской» (илл. 33). Дешифровка ее до сих пор проблематична, и можно сказать лишь, что выполнена она знаками, напоминающими одновременно и германские руны, и знаки рипневского фрагмента, и буквы североиталийских алфавитов. Быть может, шутерадская надпись даст нам образчик некоторого переходного алфавита, своего рода веху на пути продвижения рунической письменности в славянские земли? Ведь культурные и ассимиляционные связи фракийцев и далеких предков славян — факт известный» (ПЛА, с. 87). Вот этот пассаж данный исследователь и считает своим вкладом в историю происхождения «славянских рун» и Футарка. Заметим, что как взгляд на «североиталийские» алфавиты, так и позиция об их продвижении на запад в Германию, полностью повторяет существующую в современной науке традиционную точку зрения. Новизна тут лишь в том, что похожие на германские руны попали также и к славянам, возможно, через Фракию. С этим фактом можно было бы посчитаться, если бы Платов показал промежуточное положение не только знаков «Шутерадской» надписи между знаками «североиталийских» (античных или праславянских) алфавитов и «приднепровскими» знаками, но и наличие сходства языков во всех трех случаях. Разумеется, для этого надо было бы прочитать все три типа надписей. А.В. Платов не только этого не делает, но даже не сравнивает репертуары знаков, так что вся его «теория» — это лишь беглое замечание спекулятивного характера.
Рис. 69. Демонстрация А.В. Платовым «Шутерадской» надписи
В другом месте он называет ее уже «Шутгардской» и говорит об «открытии в Родопах огромной не поддающейся дешифровке наскальной надписи, подлинность которой неоспорима» (ПЛБ, с. 116). Сразу замечу, что хотя статья называется «Памятники рунического искусства славян», в оглавлении стоит название «Работы мастеров славянской школы рунического искусства». И речь идет не столько об издательском браке, сколько о том, что Платов мыслил все эпиграфическое богатство как праславян античности, так и самых разных славянских этносов средневековья продуктом единой славянской школы. Странная точка зрения! Еще более эта мысль усилилась в главе «Славянская школа рунической магии» в большой его книге (ПЛМ, с. 251), где по сути дела повторяется славянский раздел книги «Руническая магия». Как и прежде, о славянской магии в связи с рунами — ни слова, только демонстрация руноподобных знаков, где значительная часть оказывается надписями руницы.
Далее он пишет: «Надпись, как уже упоминалось, была обнаружена в 1938 году близ села Ситово, неподалеку от руин древнего Штутгарда. Первое описание надписи принадлежит секретарю археологического общества в Пловдиве Пееву (цитата по статье Стефана Христова в журнале «Техника-молодежи»)» (там же). Это, как мне кажется, забавно — черпать эпиграфическую информацию из журнала «Техника-молодежи». Тем не менее, хотя бы такую информацию стоит все-таки отметить как положительную, ибо она дает некоторые сведения. Платов отмечает, что нашел надпись некто Пеев, однако «расшифровать надпись Пееву не удалось» (ПЛА, с. 116). Правда, ссылок на его работу Платов не дает, ибо она, видимо, ему не известна. В таком случае дам я: Пеев 1928 (ПЕЕ).
«Следующая попытка дешифровки была предпринята в начале пятидесятых годов академиком Гошевым. По его мнению, надпись была выполнена мастерами славянского племени рунхинов; начало надписи Гошев переводил как Я, КНЯЗЬ РУНХИНОВ» (там же). Ссылок на работу академика Ивана Гошева, равно как и его имя Платов не приводит. «Впоследствии попытки прочтения надписи предпринимались неоднократно. В качестве примера приведем перевод надписи, принадлежащий профессору Титову: В 6050 ГОДУ (542 ГОД Н.Э.) УЧИЛ ЯЗЫК И СТАРИННЫЕ ПИСАТЬ КНЯЗЬ (?) ЕЛАНИЯ ИЗ ВЕСЛАНИДА (предположительно — ФЕССАЛОНИК). Однако ни этот, ни другие варианты прочтения и перевода надписи не кажутся нам хотя бы в какой-то степени убедительными» (ПЛА, с. 117). В данном случае я полностью согласен с А.В. Платовым. Однако удивлен, что он приводит примеры чтения, сообщаемые молодежным журналом, и не дает отсылок к работам упомянутых им авторов.
Но почему же он черпает сведения не из более солидных источников? Так, в «Вестнике древней истории» за пять лет до второй статьи и за год до первой книжечки Платова была помещена весьма обстоятельная статья двух авторов, Л.С. Баюна и В.Э. Орела о Ситовской надписи (БАЮ). Была дана новая прорись надписи, а также фригийское чтение (I) EI VIXUSIN VIXU IPTIN IMIN IPTIN SAI KU IOI 8AXIN EIS IMIN ZI (II) N UIXUSI с переводом: (А) ЕСЛИ СОЗДАДУТ ОБРАЗ ИПТЫ В ВИДЕ ИМОНА ИПТЫ ДЛЯ НЕЕ (БОГИНИ), (В) (ТО КОГДА) КТО (-ТО) ДЛЯ НЕГО (БОГА) (НЕЧТО) ВАКХАВО СДЕЛАЛ, ИМОН БОГА (ВАКХА) СОЗДАДУТ. Другой вопрос, удовлетворяет ли такое чтение, или нет, однако, если не удовлетворяет, надо написать конкретно, почему именно, как я это делаю по поводу каждого чтения надписи на рунице или, на худой конец, «славянскими» рунами. Но А.В. Платов дальше развлекательных журналов для молодежи не идет.
Правда, дурные примеры заразительны. Нынешний болгарский эпиграфист Илко Стоев предлагает уже два варианта чтения надписи: (1) ИКХ Ю ИИСУСУО ЦИУ СИУО СИ ЙУЖЬУСО ЙУЙ ОУИ Ю ИКХИ УМАЙ (2) ИМАТЗОРИУ ЙУЙКИ ЗМАР ЮС (с. 15) и (1) ИИ СИУ ИЖ ИСЖУССЬУ ОШ ЙУЙ УИОМА И ЖИУ (2) КСУЙО ТЮ ЙУЙ ОУОРСИС (с. 25) (СТИ), что он переводит примерно так: СЛЕДУЙ ПУТЕМ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЧЕРЕЗ ОБРАЩЕНИЕ К МИЛОСТИВОМУ БОГУ! ПРОНЕСИ МУЧЕНИЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ В МОНАШЕСКОЙ КЕЛЬЕ С ТВЕРДОСТЬЮ! (с. 33), однако и он не пишет о своих предшественниках. Он лишь сообщает, что археолог-любитель доктор А. Пеев был наказан как шпион СССР в Болгарии, и что упоминал эту надпись Петр Добрев (ДОБ). Однако с А.В. Платовым можно согласиться в том, что как дешифровка Л.С. Баюна и В.Э. Орела, так и дешифровка Илко Стоева неудовлетворительны и в своих переводах (первая невнятна, вторая отдает христианством, которого, возможно, в момент ее написания еще не было), и в своих чтениях (слишком много зияний).
Руна Ингуз. Руне ИНГУЗ на русских изделиях он посвящает специальную статью. В ней он относит священные символы к неким «бродячим сюжетам» и полагает, что «абсолютное большинство священных знаков исходного Футарка можно было бы, при желании, отыскать в традиционных системах священных символов самых разных народов — от Австралии и Африки до европейского Севера» (ПЛД, с.47). Это нас тоже весьма смущает: при чем здесь руна с ее конкретным фонетическим значением, когда речь идет о графическом символе? В качестве доказательства сходства рун он приводит изображение «стоячего камня» с тюркской «рунической» надписью (ПЛД, с. 46), египетские, иранские и малоазийские знаки, татуировку на животе женщины одного из африканских племен, а также русские ожерелья, вятичское кольцо, амулет зарубинецкой культуры и мотивы русской вышивки (ПЛД, с. 50-53). Вряд ли такое широкое бытование знака в виде ромба в разных культурах можно считать руной ИНГУЗ, тем не менее, А. Платов делает вывод о том, что «руна Ингуз и буква Жизнь представляют собой модификации одного и того же древнего символа плодородия» (ПЛД, с. 51). Вообще говоря, чем проще символ, тем чаще его можно встретить в разных культурах; однако тем шире и его семантика. На наш взгляд, А. Платов дальше графических аналогий не пошел, а сами аналогии трактовал как подтверждения широкой распространенности рун без достаточных оснований. Так что и здесь остается только посожалеть о некритичности данного исследователя к собственным изысканиям. В качестве редактора-составителя он поместил в свой сборник статью Александра Критова «Китайские аналоги скандинавских рун», где приводится сравнение финикийских знаков, скандинавских рун и китайских насечек, рис. 173 (КРИ, с. 189). На наш взгляд, речь идет о чисто графическом сходстве, ибо совпадений между звучанием финикийских и рунических знаков немного (а там, где они есть, их легко объяснить тем, что из финикийского произошли все прочие алфавиты); что же касается китайских насечек, то их звуковые значения неизвестны, так что совпадение звуковых значение на сегодня произведено быть не может. Вместе с тем, в качестве сближения графем разных систем письма данная работа некоторый интерес представляет, демонстрируя как раз высказанное нами утверждение о том, что простые графемы имеют очень широкий ареал распространения. Кроме того, большинство из «китайских насечек» может быть понято как варианты знаков славянской руницы.
Рис. 4. Сравнение рун с финикийскими и китайскими знаками по А. Критову
Общая оценка эпиграфического творчества А.В. Платова. Она близка к нулевой, поскольку, если не считать некоторых уж очень слабых попыток самостоятельного чтения фрагментов одного германского рунического текста или определения отдельных рун на славянских изделиях, собственных дешифровок у этого исследователя не было. Радует то, что он все-таки растет и постепенно число вопиющих ошибок в его трудах сокращается. Радует и то, что он постепенно начинает знакомиться с источниками, хотя бы в виде ссылок на них. Но более всего радует, что он занимается популяризацией славянских древностей, хотя это у него проходит мимоходом, поскольку увлечен он все-таки германскими рунами и только через них смотрит на руноподобные знаки из России. Справедливо критикуя деятельность Г.С. Гриневича, он не признает славянскую руницу вообще; рассмотрев около двух десятков примеров надписей славянских стран, он старался показать, что они очень напоминают буквы германского футарка. Так он и отбирал только такие надписи! Подлинно славянская руница его не интересует (особенно лигатуры) потому, что из них почти невозможно извлечь чистые знаки, напоминающие германские руны, а лишь они, с его позиций, пригодны для магии. Поэтому и чтения текстов для него не так важны, и в связи с этим нет особенной пунктуальности в изложении дешифровок его предшественников. Максимально, что он считал нужным сделать — это составить некий перечень славянских древностей, чьи знаки напоминают германские. И посредством этого доказать, что славяне, как и германцы, имели в древности магические практики.
Литература
БАЮ: Баюн Л.С., Орел В.Э. Лингвистическая и культурно-историческая интерпретация Ситовской надписи // Вестник древней истории 1993, № 1, с. 126-135
БОД: Бодянский А.В. Результаты раскопок черняховского могильника в Надпорожье // Археологические исследования на Украине в 1967 году. Киев, 1968, вып. 2
БОН: Бодянський О.В. Розкопки в Надпорiжжi в 1969 року // Археологiчнi дослiдження на Українi в 1969 року. Київ, 1972
ДОБ: Добрев Петър. Каменната книга на прабългарите. София, 1992, «Проксима»
КРИ: Критов Александр. Китайские аналоги скандинавских рун // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 2. М., Издательство «Менеджер», 1996, с. 186-189
ПЕЕ: Пеев Ал. Новооткрит надпис в Родопите // Известия на Българският археологически институт 1928/1929, т. V, с. 363-365
ПЛА: Платов Антон. Культовые изображения из храма в Ретре // Мифы и магия индоевропейцев. Под редакцией А. Платова. Выпуск 2. М., «Менеджер», 1996, 199 с.
ПЛБ: Платов А. Памятники рунического искусства славян // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 6. М., 1998, с. 90-130
ПЛД: Платов А. Знак Дажьбога. Несколько слов о руне Ингуз // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 3, М., Издательство «Менеджер», 1996, с. 46-53
ПЛМ: Платов Антон. Магические искусства Древней Европы. М., Издательства «София» и «Гелиос», 2002, 480 с.
ПЛР: Платов Антон. Руническая магия. М., «Менеджер», 1994, 144 с.
DRO:Droszewski P. // Gazeta Wielkiego Ks. Poznańskiego, 1856, N158
PRZ: [Przezdziecki A.] O kamieniach Mikorzynskich. Kraków, 1872