Тысячелетия русской культуры

Сергей Бойцов

Рис. 1. Титул газеты

Рис. 2. Название статьи

25-26 апреля 2006 годавЛенин­градскомгосударственномунивер­ситетеимениА.С. Пушкинасостоят­сятрадиционныеЦарскосельские чтения. Нетрадиционной, однако, будеттемачтений — тридцатитысячелетиерусскойкультуры. Совре­менныеизысканияученыхвразлич­ныхобластяхзнанийпозволяютс уверенностьюговорить, чторусская культуравозникласовременкамен­ноговека,иявляетсядревнейшей культуройчеловеческойцивилиза­ции, оказавшейвлияниенадревние языческиекультурывсехконтинен­тов.

Рис. 3. Ректор ЛГУ профессор Скворцов

Целесообразно, на наш взгляд, показать разнообра­зие подходов к данной про­блеме со стороны ученых, за­нимающихся, казалось бы, не соприкасающимися впрямую проблемами.

Замечательный русский ученый-историк ВалерийНи­китичДёминдолгие годы по­святил изучению Русского Се­вера, где он с единомышлен­никами из Русского географи­ческого общества ищет древ­нюю Гиперборею. В своих книгах Валерий Никитич гово­рит и о русской исторической науке, где до сих пор все еще не выветрился дух Миллера, Байера и Шлёцера, называв­ших все достижения русской культуры Средневековья по­лученными с Запада: «Собст­венно русская история начи­нается якобы с призвания ва­ряжских князей, а также с по­следовавшего вскоре вслед за этим принятия христианст­ва. А до той поры пребывал русский народ, дескать, в ди­ком, варварском состоянии, не говоря уж о том, что сла­вянские племена вообще яв­ляются пришлыми на террито­рии, где они обитают в насто­ящий момент». Укреплению данных идей во многом со­действовал Н.М. Карамзин, написавший в своей печально известной «Истории государства Российского»: «Сия вепикаячастьЕвропыиАзии, именуемаянынеРоссиею, в умеренныхееклиматах была искони обитаема, нодикими, воглубинуневежествапогру­женныминародами, которые неознаменовалибытиясвое­гоникакимисобственными историческимипамятника­ми».

Эта позиция, поощряемая государственной и церковной властями, дожила до наших дней и заняла доминирующее положение в школьных и ву­зовских учебниках, научной и популярной литературе, в средствах массовой инфор­мации и т.д. В результате, как считает В.Н. Дёмин, по­всеместно насаждается мне­ние, что до определенных временных пределов русский народ как бы вовсе и не суще­ствовал, пребывая во внеис-торическом состоянии, а ког­да возник (вроде бы из небы­тия) на исторической арене, то просто воспринял идеоло­гию, культуру и государствен­но-правовые традиции, сло­жившиеся до него и без него.

К счастью, в русской исто­рической науке всегда была сильна и другая традиция, ко­торая восходит к двум заме­чательным деятелям отечест­венной науки — ВасилиюНи­китичуТатищевуи Михаилу ВасильевичуЛомоносову. Труды обоих, посвященные древнейшей русской истории, были опубликованы посмерт­но. Оба русских ученых неза­висимо друг от друга отстаи­вали одну и ту же мысль: кор­ни русского народа уходят в глубины тысячелетий и затра­гивают этносы, издревле за­селявшие север Евразии и из­вестные под разными имена­ми античным и иным авторам.

Татищев напрямую вел ро­дословную славян (а следова­тельно, и русских) от скифов, по современным данным по­явившихся в Причерноморье ориентировочно в VII веке до н.э. Ареал их расселения распространялся далеко на Север и в Сибирь. Праотцом славян и русских Татищев считал Мосоха — шестого сына библейского Яфета (Иафета) и внука легендарного Ноя. От имени Мосоха (Моска) впос­ледствии образовались наи­менования: Москва — сначала река, затем и город на ней, Московия, московиты, моск­витяне, москвичи…

Родословная потомков Ноя и основанные на ней легенды были когда-то чрезвычайно популярны на Руси и породи­ли вереницу апокрифических сочинений. Публикация дан­ных произведении, исключи­тельно важных для понимания русской предыстории и становления национального са­мосознания, прекратилась еще в прошлом веке. Совре­менные ученые вообще счита­ют их продуктом чистого со­чинительства, полагая, что никакой фактологической ос­новы здесь нет и быть не мо­жет. На самом же деле авторы этих «повестей», вне всякого сомнения, опирались на ка­кие-то не дошедшие до нас источники (если не письмен­ные, то устные). Следова­тельно, ядро этих повестей опирается на действительную историю, хотя и закодирован­ную в виде образов фольк­лорного творчества.

Не менее скрупулезно и панорамно данная проблема проанализирована Василием КирилловичемТредиаковскимв обширном историчес­ком труде «Три рассуждения о трех главнейших древностях российских, а именно: I о первенстве словенского язы­ка над тевтоническим, II о первоначалии россов, III о ва­рягах-руссах, словенского звания, рода и языка» (СПб, 1773). В этом незаслуженно забытом трактате только во­просу о Мосохе (Мосхе) по­священо не менее двух десят­ков страниц, завершающихся знаменательным выводом: «… Рос—Мосхестьпраотец как россов, так и москов… Рос-мосх есть одна особа, и, следовательно, россыи мосхисутьединнарод, но разныепоколения… Росесть собственное, аненарица­тельноеинеприлагательное имя, иестьпредимениеМосхово».

Тредиаковский, выдаю­щийся отечественный просве­титель, стоял вместе с Ломо­носовым у истоков русской грамматики и стихосложения и явился достойным продол­жателем Татищева в области русской истории. Помимо за­видной эрудиции, Тредиаков­ский обладал редким чувст­вом языка и интуитивным по­ниманием глубинного смысла слов. Так, он решительно поддержал и развил мнение, упомянутое еще у Татищева, о русскости древнегреческого наименования скифы. До ре­формы русского алфавита в его составе была буква F «фи­та», предназначенная для пе­редачи заимствованных слов, где обозначала и звук [ф] и звук [т]. И слово скифыв до­революционных изданиях пи­салось через фиту. В дейст­вительности же скит — чисто русский корень, образующий лексическое гнездо со слова­ми типа скитаться, скитание. Следовательно, скифы—скиты дословно означают ‘скиталь­цы’ (‘кочевники’). Вторично, в качестве позднейшего заим­ствования из греческого язы­ка, где оно служило названи­ем пустыни, общая корневая основа скитвновь вошла в русское словоупотребление в значении ‘отдаленное мона­шеское убежище’ или ‘старо­обрядческий монастырь’.

Ныне представление о прямом родстве славяноруссов со скифами и другими древними народами Евразии считается не иначе как наив­ным. Между тем позиция Та­тищева — Ломоносова — Забе­лина может быть существенно подкреплена за счет аргумен­тов, заимствованных из исто­рического языкознания, ми­фологии и фольклора. Линия, идущая от историков XVII-XVIII веков, была продолжена и за­креплена в трудах Дмитрия ИвановичаИловайскогои ГеоргияВладимировича Вернадского, написавшего по-английски книгу «Древняя Русь» (1938 г.; рус. издание -1996 г.), где история русского народа начинается с каменно­го века и проводится через последующие этапы: кимме­рийский, скифский, сармат­ский и т.д. Нельзя пройти и мимо исторических сочине­ний АлександраНечволодо—ваи ЛьваГумилева. Извест­ный в прошлом археолог и ис­торик русского права Дмит­рийЯковлевичСамоквасов также отстаивал скифское происхождение русского на­рода, а прародину славяно­руссов именовал Древней Скитаниеи. Естественно, речь должна идти не об одном только русско-скифском род­стве, но и о генетическом единстве множества народов, населявших в древности про­сторы Евразии.

Неоспоримый вклад в ста­новление и организацию исто­рической науки в России внес АлександрДмитриевичЧертков, к сожалению, забы­тый в настоящее время. Он обладал одним из самых бога­тых в России собраний книж­ных, рукописных и нумизма­тических редкостей. На дан­ной основе впоследствии бы­ла создана знаменитая част­ная Чертковская библиотека. Бесценное собрание Черткова было подарено Москве, некоторое время пребывало в Румянцевском музее (ныне Рос­сийская государственная биб­лиотека), в настоящее время книги находятся в Историчес­кой библиотеке, а рукописи — в Историческом музее. В последние годы жизни Чертков являлся президентом Общества истории и древнос­тей российских и опубликовал несколько удивительных исто­рических изысканий: «Очерк древнейшей истории протословен» (1851 г.), «Фракий­ские племена, жившие в Ма­лой Азии» (1852 г.), «Пеласго-фракийские племена, на­селившие Италию» (1853 г.), «О языке пеласгов, населив­ших Италию» (1855 г.). Опи­раясь на глубокое знание древних языков и практически на все доступные ему источ­ники, Чертков указал на язы­ковое и этнокультурное срод­ство между славяноруссами, с одной стороны, а, с другой — с пеласгами, этрусками, скифами, фракийцами, гетами, эллинами, римлянами…

Заключая свой историчес­кий экскурс, В.Н. Дёмин го­ворит: «Корнирусскогоязыка ирусскогонароданаходятся гораздоглубже. ИстокиРуси уходятвтысячелетниедалии обнаруживаютсвоиначалав тойнерасчлененнойэтнолинг­вистическойобщности, ско­торой, собственно, иначина­лосьчеловечество».

Рис. 4. Студентки ЛГУ с книгами В.А. Чудинова

По словам крупнейшего специалиста в области рус­ской руницы — древнейшего слогового письма славян —ВалерияАлексеевичаЧуди­нова, исследовавшего раз­личные ремесленные изде­лия, за более чем полтора века археологических раско­пок ученые смогли обнару­жить огромное количество древних предметов и соста­вить себе полное и исчерпы­вающее представление о том, кто и зачем их делал. Археологи гордятся тем, что раздел древнерусского ре­месла изучен по сравнению с другими наилучшим образом. Однако при всем том имена, а тем более фамилии масте­ров, за единичными исключе­ниями, не известны. Тем бо­лее археологи ничего не мо­гут сказать о том, была ли у мастера своя мастерская, да и вообще, был ли он масте­ром или подмастерьем, или вообще цеховая ремесленная организация Руси не каса­лась. Крайне важен вопрос и о месте изготовления тех или иных предметов. Все это мо­жет помочь установить эпи­графика, т.е. чтение микро­надписей, сделанных на раз­личных предметах.

Так, например, на перст­нях гораздо больше разнооб­разных надписей, чем на браслетах. Это и понятно: перстень мельче, дешевле, и использовался как женщина­ми, так и мужчинами. Инте­ресно отметить, что крупные надписи в виде узоров дела­лись обычно руницей, тогда как мелкие, можно сказать микроскопические, предпо­читали делать кириллицей. Отмечаются частные надписи: ПЕРСТЕНЬ, ПЕЧАТЬ, СПЕЧА­ТЬЮ, КОЛЬЦО. Гораздо боль­ше было украшений с назва­нием города: СЕРЕНСК, ВРЯ­ЗАНИ, СМОЛЕНСК, ЖИВИНА РУСЬПСКОВИЯ. Встречаются и названия страны: РУСЬ, В РУСИ, РУСЬ—ЛИТВА, РУС­СКИЙ. Графическое оформле­ние каждого перстня оригинально, нет даже повторов, и перстни смотрятся как величайшие произведения юве­лирного искусства.

Другой тип украшений — узоры на скатерти. Оказыва­ется, и тут первоосновой яв­ляется слоговая надпись. На двух читаемых образцах из Вологды удалось выявить сло­ва: РУСЬ, ПЕРУН, ЖИВА, СЛАВЯНЕ. ВЫРЕЗАНАЗРЕЛЫ­МИПИСЬМЕНАМИ, ВОЛОГДА. Из этой надписи можно по­нять, что Вологда себя одина­ково относила как к Живиной Руси (куда относился и Новго­род), так и к Перуновой Руси (куда себя причисляла Ладо­га). На другом образце над­пись гласит: СМОЛЕНСКАЯ ВЫШИВКА, РУСЬ—ЛИТВА.

Для изготовления ножей, ключей характерно то, что на изделие наносилось его на­звание: НОЖ, КЛЮЧ, ЗАМОК, НОЖНИЦЫ. Иногда уточня­лась и марка изделия: БОКО—ЗУБЫЙНОЖ, НОЖДЛЯМЯСА ОСТРЫЙ, ЗАМОК«ТАЙНА». Чаще всего при этом сообща­лось имя кузнеца, он подпи­сывался как МАСТЕР. Позже имя мастера заменяется на название города-изготовите­ля.

Надписи в своем боль­шинстве написаны кирилли­цей, но с добавлением знаков руницы, так что для их чтения знания одной кириллицы явно недостаточно.

В.А. Чудиновым рассмот­рено более 200 археологичес­ких находок. Для надписей использовались не только та­кие мягкие в сыром виде ма­териалы, как глина или наи­более податливый металл свинец, но и камни оселков, песчаник, шифер, медь, стекло и сталь. Причем на стали писали чаще всего.

Исследования ремеслен­ных изделий помогли выявить некоторые неизвестные черты русского ремесленного про­изводства: ремесленник дол­жен был обязательно поста­вить свое клеймо, которое со­стояло в начертании обяза­тельной ремесленной форму­лы: МАСТЕРСКАЯМАСТЕРА ТАКОГО—ТО. Здесь следовала чаще всего фамилия мастера, иногда дополняемая именем. Кроме того, весьма часто следовало название изделия, иногда указывался город из­готовления. Эта формула поз­воляет, во-первых, отличить ремесленное изделие от до­машнего, что, в свою очередь говорит о том, что уже в Средние века существовал водораздел между товарным производством и патриар­хальным в рамках натураль­ного хозяйства. Во-вторых, формула позволяет перейти от исследования анонимного ремесленного производства Руси к исследованию произ­водства авторского, что поз­воляет осуществить сравне­ние не только изделий разных городов, но и разных ремес­ленников. В-третьих, форму­ла может пригодиться и для исследования внутренней торговли. Так, топор, выко­ванный в Пронске, найден в Слободке, а топор-лом из Шишкова попал в Старую Ря­зань. В-четвертых, формула показывает и социальную ор­ганизацию ремесла. В-пятых, наличие формулы дает бога­тый материал для антропони­мики, особенно для ее исто­рической части.

Ученый указывает, что надписи сделаны таким мел­ким шрифтом, который ока­зывается заметным только при увеличении, из чего сле­дует, что он просто невидим невооруженнымглазом. Од­нако средневековые ремес­ленники не только этот шрифт читали, они его писали! А из этого следует, что ремеслен­ник должен был стать не толь­ко грамотным человеком, он должен был уметь создать первоклассную надпись мель­чайшим шрифтом и сделать это на изделии многократно.

Ремесленные формулы у русского этноса появляются довольно рано: по самым скромным оценкам надписи в Подонье восходят к V, а по наиболее радикальным — ко II или даже I веку н.э.

Не меньший интерес вы­зывает исследование В. А. Чу­диновым священных камней славян и других этносов, а также языческих храмов. Вот, например, описание Стоунхенджа, мегалитического со­оружения в Великобритании. «Переднамикруговойхрам, верхнеекаменноекольцоко­торогосплошноеиопирается навертикальныеменгирыне вполнеправильнойформы. Внутрьеговстроендругой храм, преимущественнопро­дольный, хотяиснесколько округленнымидлиннымисте­намиизтакихжевертикаль­ных, нонесколькоболеевы­сокихменгиров. Вэтомвнут­реннемхрамелегкоузнать храмМакоши, вписанныйв храмРода. Такимобразом, мывидимконструкцию, по­добнуюболеепозднимцерк­вамСвятогоГеоргиявСолуни иСвятогоВиталиявРавен­не». Надписи, читаемые на внешних и внутренних кам­нях, подтверждают это: внеш­ние камни относятся к храму Рода, камни внутреннего кольца — к храму Макоши. На территории Стоунхенджа уда­лось прочитать начертанные кириллицей слова: МАКОЖЬ или МАКАЖЬ, РОД, МАСТЕР­СКАЯ.

«Такимобразом, Британия за 1200 летдоприходатуда бриттов,- пишетВ.А. Чуди­нов,- былаРусью. Нынеиз­вестныЖИВИНАРУСЬ— Бал­каны, атакжетерритория ДревнейГрециииРима, ПЕ—РУНОВАРУСЬ — территория Прибалтики, ПОРУСЬЕ — тер­риторияФранциииГерма­нии. Теперькнимдобавилась РУСЬХРАМАМАКОЖИ — Бри­танияисеверо—западные страныЕвропы».

Славянское язычество ох­ватывало огромные простран­ства Евразии и достигло пе­риода расцвета, создав непо­вторимые величественные мегалитические сооружения. Языческая религия была са­мым грандиозным явлением в мире и по длительности суще­ствования, и по территориям распространения, и по храмо­вому строительству, и по вли­янию на другие народы. Бо­лее того, стало ясно, что сво­ими корнями христианство уходит именно в славянское язычество.

Насущной задачей, счита­ет В.А. Чудинов, является по­иск древних языческих книг — Макоши, Сварога, Дыя, Рода, Перуна, Мары, а также неко­торых фрагментов Книги Ве­леса. Такие книги могли быть написаны несколько тысяче­летий назад и в них, скорее всего, содержались важней­шие сведения об истории сла­вянской культуры. Хранились подобные книги в языческих храмах, возможно, в дальних христианских храмах и монас­тырях. Думается, у старооб­рядцев и поныне хранятся ес­ли не целые книги, то хотя бы их фрагменты.

Мысль о возникновении христианства из славянского язычества не должна казаться странной или удивительной, поскольку язычество славян было самой первой мировой религией, распространив­шейся на Евразию и часть Аф­рики. Зарождение ее относит­ся к времени каменного века. Немаловажно также просле­дить взаимодействие гречес­кого и римского язычества со славянским, поскольку ясно, что славянская схема нашла свое воплощение в древне­греческой и древнеримской религиозных системах.

Сенсационное открытие принесла скромная глиняная фигурка человека, найденная в 1889 году в местечке Нампа, штат Айдахо (США), которая была извлечена при бурении с глубины 97, 5 м.

Вполне вероятно, что фи­гурке примерно 800 тысяч лет. Сама фигурка помещена в книге «То, что не должно су­ществовать» в виде прориси в трех видах: спереди, сзади и сбоку. Обе ноги отломаны, но по расположению таза понят­но, что фигурка стоит на ле­вой ноге, подав правую не­сколько вперед. Груди слегка намечены, пухлый животик, возможно, намекает на ран­ние сроки беременности. Ле­вая нога сохранилась до уров­ня колена, правая — только до верха бедра. На левой руке можно видеть кисть в обоб­щенном виде, на правой руке кисть не моделирована.

Если отбросить повторы, общий текст, прочитанный В. А. Чудиновым на фигурке, будет таким: ХРАММАРЫРУ­СИСЪЛЕПОВОЙ. ЛИКЪМА­РЫ. МАСТЕРСКАЯМАРЫ, ХРАММАРЫ. И ТЕЛОМЮНЕЕ ОНАМАКАЖИ, ИХРАМАМЕС­ТОМХОРОША, МАКОЖИЖРИ­ЦА. ЛИКЪМАРЫВМАКОЖИ ХРАМЕ, РУНЫЖИВЫМАКОЖИ ХРАМАМАРЫ.

«По всей видимости,- пи­шет В.А. Чудинов,- эта фи­гурка Мары с текстом вряд ли оставлена неандертальцем. И вообще вся ситуация относит­ся к другому континенту, к Северной Америке. Однако, если внимательно прочитать сообщение американского ученого Дж. Райта, открыва­ется весьма интересная кар­тина: по берегам американ­ских рек среднего плейстоце­на (730-150 тыс. лет назад) жили, по-видимому, крома­ньонцы, которых, возможно, еще не было в Европе. Они вели свое хозяйство, говори­ли по-русски, считали свою родину Русью, а конкретный участок — Глинистой Русью (СЛЕПОВАРУСЬ), поклоня­лись Макоши и ее жрице Ма­ре, которая, однако, уже по­лучила свой храм внутри хра­ма Макоши. Массовое извер­жение вулканов в Северной Америке, сделавшее невоз­можным проживание там че­ловека, пришлось на период от 200 до 100 тысяч лет на­зад. Видимо, это и стало при­чиной переселения кромань­онцев в Европу».

Исследователь древней­шего памятника русской куль­туры — «Книги Велеса» — А. И. Асовпишет, что это «Священ­ное Писание славян». Книга была вырезана на буковых дощечках новгородскими жрецами в IX веке и посвяще­на богу Велесу.

Эта книга описывает исто­рию славян и многих других народов Евразии от времен Прародителей (XX тыс. до н.э.), а также от историчес­кого времени, определяемого как начало I тысячелетия до н.э., и вплоть до IX века н.э. Она открывает перед нами ду­ховную Вселенную древних русов. Она вобрала в себя опыт многих тысячелетий ду­ховных исканий многих наро­дов, населявших Евразию.

А. И. Асов справедливо указывает, что от священных книг древних греков и римлян до нас дошло немногое. Ан­тичные мифы и священную историю мы знаем по перело­жениям древних авторов. Сохранился скандинавский эпос, собранный в XIII веке, песни скальдов. От священ­ных книг друидов остались лишь поздние скандинавские сказания.

В этом ряду «Книга Веле­са» занимает особое место, ибо это — жреческая книга, а потому ее текст — древнейшая традиция Европы. И не только Европы. Рассказы о прароди­не «Книги Велеса» родствен­ны с рассказами из древнеин­дийских Вед и древнеиранской авестийской литерату­ры. Сказания «Книги Велеса» о прародителях сходны и с библейскими легендами о па­триархах.

Судя по тексту «Книги Ве­леса», она создавалась в VIII-IX веках в Древнем Новгороде при князе Бравлине, а затем при варяге Рюрике. Послед­ние тексты были написаны уже в Киеве при Аскольде новгородскими жрецами, бе­жавшими в Киев из Новгорода от преследований Рюрика.

Восстанавливал язычество (а не ведическую веру) в Кие­ве уже варяг Олег. Но это бы­ло уже именно язычество ва­ряжского толка, с кровавыми жертвами Перуну (о том, что варяги приносят человеческие жертвы Перкуну, упоминает и «Книга Велеса»). Эта практи­ка сохранялась и при Влади­мире Святославиче, провед­шем вначале языческую ре­форму и сохранившем жерт­воприношения.

От этого мрачного периода не сохранилось языческих ле­тописей, ведическая вера бы­ла уже замутнена, древняя славянская культура основа­тельно разрушена ко времени нового крещения, которое предпринял Владимир в 988 году.

Но древние книги тогда еще хранились и изучались князьями. И если в Киеве они были, надо полагать, уничто­жены Владимиром и приехав­шими с ним греческими свя­щенниками, то в Новгороде, где тогда правил его сын Ярослав, эти книги продол­жали изучаться княжеской се­мьей.

Ярослава в народе про­звали Мудрым за то, что он любил книжную мудрость и основал великую библиотеку, когда стал Киевским князем. Дочь его Анна Ярославна унаследовала от отца страсть к книгам. И когда она была отдана замуж за короля Франции Генриха I Капета, она перевезла во Францию многие старинные манускрип­ты, в том числе и рунические книги и свитки. Это было ее приданым, и очень ценным.

Во Франции книги стали храниться в королевской биб­лиотеке. Известно, что на славянском Евангелии из библиотеки Анны (так назы­ваемое Реймское Евангелие) потом клялись при восхожде­нии на трон короли Франции, и этот обычай был установлен Анной.

Книги из библиотеки Анны Ярославны хранились в аб­батстве Санлис почти 800 лет до начала Великой Француз­ской Революции.

И тут в судьбе библиотеки Анны принял деятельное учас­тие сотрудник российского посольства в Париже Петр ПетровичДубровский. Он воспользовался тем, что хра­нилища древностей во Фран­ции вдруг оказались распах­нуты, хозяева их бежали от революционной смуты и мож­но было скупить за гроши со­кровища, не имеющие цены. И Дубровский скупил все, что представляло ценность.

В 1800 году П. П. Дубров­ский вернулся в Россию. Пер­вые годы на родине ему при­шлось очень трудно. Денег не хватало ни на скромное жи­лье, ни на содержание родст­венников. Видимо, тогда, чтобы как-то свести концы с концами, он и продал некото­рые рукописи из своей кол­лекции крупнейшему коллек­ционеру начала XIX века, уче­ному-археографу Александру ИвановичуСулакадзеву.

До нас дошел каталог ру­кописей библиотеки А. И. Сулакадзева, так называемый «Книгорек». В нем он, по-ви­димому, упоминает и «Книгу Велеса».

В начале XIX века из всего собрания А. И. Сулакадзева был опубликован лишь не­большой кусок из «Боянова гимна» IV века, записанный руникой, в переводе Г. Р. Державина, а также предска­зание новгородских жрецов, так называемый «Оракул нов­городский».

Реакция православных ученых-филологов на предла­гаемые памятники была по­добна отклику современных ученых на «Книгу Велеса». Известный языковед XIX века А.Х. Востоков в частном письме так охарактеризовал язык одного памятника из со­брания А.И. Сулакадзева: «Еисполненноенебывалых слов, непонятныхсловосокращений, бессмыслицы, чтобыказалосьдревнее». Языковому анализу эти книги не подвергались, опублико­ваны не были.

Какие-то рукописи попали и в Эрмитаж, в библиотеку императора. Большая часть библиотеки императора была распродана в 1931 году советским правительством.

Так или иначе, но многие книги из библиотеки А.И. Сулакадзева исчезли и, по-ви­димому, безвозвратно. Одна­ко кое-что еще может быть найдено. Именно так и про­изошло с «Книгой Велеса».

Таким образом, сегодня все сохранившиеся оригина­лы первоисточников находят­ся в Аахене, Сан-Франциско и Балтиморе и нет ни одного оригинала в России. К сожа­лению, нет единого фонда, музея «Книги Велеса».

Рассказывая о публикации «Книги Велеса» в России, А. И. Асов упоминает такой факт: «Когда в 1960 году С. Лесной (С.Я. Парамонов) прислал в Советский славян­ский комитет фотографию до­щечки из «Книги Велеса», академик В. В. Виноградов поручил провести экспертизу снимка палеографу Л.П. Жу­ковской. После изучения снимка Лидия Петровна опуб­ликовала в журнале «Вопросы языкознания» (1960, № 2) статью «Поддельная докирилловская рукопись (К вопро­су о методе определения подделок)». Смысл отзыва Л. П. Жуковской ясен из за­главия статьи».

После первого и по­следующих кратких отзывов Л. П. Жуковской ученые по су­ти молчали вплоть до выхода в Трудах Отдела Древнерус­ской Литературы в 1990 году развернутого отзыва доктора филологических наук О. В. Творогова, также отрицатель­ного.

То, что «Книгу Велеса» не признают «генералы» отечест­венной науки, объясняется тем, что она оказалась не­удобной именно по идеологи­ческим соображениям. В со­ветское время потому, что была спасена эмигрантами, а ныне — по идеологическим предпочтениям противопо­ложного политического ла­геря.

Это только малая часть то­го огромного научного мате­риала, который ждет своих заинтересованных исследова­телей, людей, кому не без­различна история Отечества, история одного из древней­ших языков мира — русского, история, наконец, русской культуры.

СергейБОЙЦОВ

кандидат

филологическихнаук,

доцент,

зав. лабораторией

поизучениюговоров

Ленинградскойобласти

ФотоДмитрияЯКОВЛЕВА