В.А. Чудинов
На празднование дней славянской письменности и культуры в мае 2007 года меня пригласила проректор по науке ТвГУ, доктор филологических наук, профессор Людмила Николаевна Скаковская. Пригласила заранее, причем адресно; как филолога ее поразило именно то, что я читаю надписи самой древней библиотеки мира: тексты, высеченные на камнях.
Рис. 1. Перед входом на филологический факультет ТвГУ
Сам Тверской государственный университет проводит этот праздник уже в 17-й раз. На этот раз он пришелся на четверг, 24 мая. У данного вуза даже сложилась традиции праздничного шествия по улицам города от здания филологического факультета до главного корпуса. Шествие студентов и преподавателей напоминало праздничную демонстрацию: под песни, музыку, с разноцветными воздушными шариками и разнообразными транспарантами. Правда, в этот раз традиция даже расширилась: за несколько минут до того, как студенты тронулись в путь, по этой же улице прошел крестных ход духовенства и верующих местной православной церкви. Дела святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия Русская православная церковь принимает близко к сердцу, и День славянской письменности и культуры считается церковным праздником. По случаю крестного хода милиция даже на время перекрыла автомобильное движение, что бывает крайне редко.
Рис. 2. Интервью в зале непосредственно перед моим выступлением
Сразу после начала шествия перед руководством университета остановилась единственная пропущенная милицией автомашина: Тверское телевидение. Пару слов в микрофон сказал ректор, потом почему-то минуты три (для телевидения это много!) попросили высказаться меня. На следующий день интервью пошло в эфир в программе новостей. Речь ректора взяли не из интервью, а из того, что он сказал при открытии торжеств в актовом зале. Мое же интервью прошло полностью.
Еще одно интервью у меня взяли студенты по просьбе организаторов тут же, в актовом зале, рис. 2. Мне специально выделили стол в первом ряду, чтобы я имел возможность продемонстрировать мои публикации. В зале было много ряженых юношей, часть девушек сидела в народных костюмах Твери. С каждым проведением фольклорная часть становится всё больше.
На официальной части выступили мэр Твери, его заместитель, представитель города-побратима Велико Тырново (Болгария), исполняющий обязанности ректора ТвГУ. Они много говорили о значении письменности в жизни древней и современной России и славянских стран; всё это мне было весьма приятно слышать, поскольку поисками этой самой древней славянской письменности я занимаюсь профессионально. Администрация города и руководство ТвГУ обменялись подарками и грамотами.
Во второй, научной части, было предусмотрено всего одно выступление — моё. Я напомнил собравшимся, что большое дело по сохранению древнерусского каменного наследия сделал выдающийся тверичанин XIX века Федор Николаевич Глинка. Именно с демонстрации сохраненных им камней, а также с чтения на них надписей я и начал свое выступление. Продемонстрировал я также и камень-путеуказатель, и тверскую чернильницу, и изображения еще ряда предметов, найденных в Твери.
Рис. 3. Актовый зал перед началом торжественного заседания
А закончил я демонстрацией древнейшей надписи протокириллицей и показал, что ее алфавит представляет собой настоящую протокириллицу. Мое 20-минутное выступление было встречено бурными овациями зала.
Затем наступило время неформального общения. Мы покинули гостеприимный актовый зал, некоторое время общались на улице, а затем нас провели в очень уютное помещение, где можно было побеседовать и с Л.Н. Скаковской, и с и.о. ректора ТвГУ, и с представителем Болгарии, заместителем мэра Великого Тырново Иваном Панайотовым, рис. 4. Все присутствовавшие отметили важность этого нового праздника — дня славянской письменности, который в Болгарии является нерабочим днем, да и встреча его в неформальной обстановке в Твери — тоже дань уважения этому важному для всей славянской культуры событию. Поэтому был повод отметить этот праздник и у нас, в России, торжественным обедом.
На этом первый день пребывания в Твери закончился, и я отправился в гостиницу «Волга», где для меня был снят номер «люкс». В этом помещении, расположенном на двух этажах (на второй этаж вела очаровательная винтовая лестница) было особенно уютно отдыхать. Но после дороги и событий первого дня сон пришел быстро.
Утро следующего дня я решил посмотреть новости, и в 8 утра в программе «Вести» после блока общероссийских новостей начались региональные новости — Тверские. И первый же сюжет был посвящен празднованию Дней славянской письменности и культуры, затем показали отрывок из выступления и.о. ректора ТвГУ на торжественной части праздничного заседания, а затем — интервью со мной. А затем перешли к иным региональным новостям.
Рис. 4. Во время неформального общения
Во второй день моего пребывания в Твери мне была предоставлена возможность прочитать лекцию о славянских святилищах студентам и преподавателям филологического факультета ТвГУ. Лекция продолжалась полтора часа, сопровождалась демонстрацией многочисленных фотографий и моих дешифровок, и была встречена аплодисментами. После нее я отвечал на вопросы. Естественно, что такое замечательное прошлое нашей Родины мало кто себе представлял.
После этого мероприятия мне и моему помощнику А.В. Попову организовали экскурсию в Тверской краеведческий музей. Там меня интересовала, во-первых, судьба помещенных Ф.Н. Глинкой в XIX веке камней и, во вторых, осмотр тех камней, которые были найдены краеведами и доставлены в музей. По первому вопросу я понял, что в музей попали первый и третий камни, что касается второго и четвертого камней, то их судьба неизвестна. Что же касается отдела краеведения, где были выставлены названные камни, то во время второй мировой войны город Тверь целиком и, в частности, музей, подвергались ряду бомбардировок. По счастливой случайности не пострадал отдел нумизматики, однако отдел с культовыми камнями был разрушен до основания. Так что утрата камней Глинки явилась закономерным следствием наступления немецких войск на Россию. Зато на камнях-следовиках мне удалось обнаружить надписи, что я тут же показал экскурсоводу. Женщина, которая несколько десятков лет демонстрировала эти достопримечательности Тверской области экскурсантам, была поражена: никто и никогда не замечал на них никаких надписей. Тем не менее, под моими пальцами все присутствующие совершенно уверенно прочитали слово МАРА.
Рис. 5. В гостях на берегу Волги
Вечером Л.Н. Скаковская пригласила меня, А.В. Попова, и Ивана Панайотова в гости к своей знакомой, имевшей дачу на берегах Волги. Хозяйка доставила нас туда на своей машине, причем меня удивило то, что на участке Ленинградского шоссе длиной примерно в 3 км около Твери имелась автомобильная пробка. Я-то думал, что это бедствие только такого крупного города, как Москва! Мы приехали на дачу часам к восьми, и пока муж жарил шашлыки, жена проводила нас к живописному берегу Волки, рис. 5. А затем был очень вкусный ужин.
Следующий день был целиком посвящен экскурсиям. Сначала мы поехали в пригородный Городец и осмотрели храм, рис. 6., даже его подклеть, порадовались деятельности настоятеля, который смог получить поддержку городских властей и укрепить берег Волги непосредственно под оградой храма, которая нависла над крутым спуском, грозя рухнуть. Берег досыпали так, что за оградой образовалась пешеходная дорожка и не очень крутой косогор. Деятельность настоятеля была замечена Русской православной церковью, и в 2000 году храм посетил В.В. Путин, а литургию проводил Его Святейшество патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй.
Рис. 6. Экскурсию вокруг храма проводит его настоятель
Впрочем, настоятель построил за счет частных пожертвований школу при храме, где в разных классах обучается 100 детей. Болгарин Иван Панайотов позавидовал такой сельской школе, заметив, что не во всяком крупном городе имеется такое великолепное по оснащению учебное заведение, рис. 7.
Рис. 7. На пороге церковной школы
Следующей целью нашей поездки было посещение Оршанского женского монастыря, рис. 8. Когда-то монастырь был мужским, в годы советской власти его помещение использовалось для производственных нужд, затем первая попытка его возрождения силами нескольких монахов-мужчин оказалась не вполне успешной. Женщины смогли восстанавливать храм и территорию более быстрыми темпами, и хотя сам храм еще до конца не восстановлен, часть его помещения уже используется для служб. А в качестве временного храма для самих монахинь была построена небольшая деревянная часовня (на рис. 8 он находится справа), которая, хотя и возводилась по церковным христианским канонам, однако своей архитектурой удивительным образом напомнила мне деревянные ведические дохристианские храмы, только вместо маковки на них имелся ведический восьмиконечный крест.
Рис. 8. Внутри Оршанского женского монастыря
В монастыре ради нас приготовили монастырскую трапезу; на второе блюдо была подана жареная рыба, видимо, окунь. Но мне очень понравился компот, который я пил с большим удовольствием. Во время трапезы у меня непроизвольно состоялся религиозный диспут с матерью-настоятельницей. Когда она меня спросила, чем я занимаюсь, я ответил, что, в частности, меня интересует дохристианская религия. Чтобы конкретизировать свою деятельность, я привел пример: современные исследователи часто не знают, в каких богов верили наши предки, а уж их иконографию они не представляют до сих пор. Так, Л.С. Клейн не только полагает, что русичи почитали только Перуна (хотя в четырех случаях из четырех приводит в качестве примера Перуна изображения Яра), но и отрицает божественный статус бога Рода, называя его «мелким демоном славянской мифологии». Неожиданно для меня, настоятельница поддержала точку зрения Клейна: дескать, все дохристианские боги были никем иным как демонами. Я заметил, что это у нее конфессиональный подход и что в науке принято называть вещи своими именами, и путать богов с демонами является кощунством. А она мне в ответ заявила, что никакая наука не имеет прав на существование, если она не согласуется с христианскими ценностями. Таким образом, мы говорили на совершенно различных языках, и в этой отгороженной от мира не только капитальными монастырскими стенами, но и километрами леса (монастыри специально строились в глуши) цитадели христианства наука с ее головокружительными успехами казалась чем-то нереальным (хотя мать-настоятельница только что вела переговоры по мобильному телефону). Я не стал продолжать данный разговор, затем темы переменились, а перед расставанием мы в духе христианского смирения попросили друг у друга прощения.
Мы также обменялись подарками. Поскольку весь наличный запас моих книг я подарил Л.Н. Скаковской (и она спустя несколько дней после моего отъезда позвонила и сообщила, что уже начала их читать с большим интересом), от нашего общего имени книги и сувениры она же вручила и настоятельнице монастыря. В ответ мы получили по иконе Фёдоровской божьей матери, а также по небольшим книгам религиозного содержания. Мне досталась книга «Человек — храм божий) (М, 2002, 255 с.).
Затем мы посетили святой источник в нескольких километрах от монастыря, и на этом наша экскурсия завершилась.
Рис. 9. За водой из святого источника
Гостиничный номер я сдал еще до экскурсии, так что теперь нас довезли до Твери, а оттуда, — на вокзал. При этом выяснилось, что автобус идет на Москву на час раньше, а билет стоит даже на 20 рублей дешевле, и мы с А.В. Поповым отправились автобусом, тепло распрощавшись с Людмилой Николаевной Скаковской. Мы договорились с ней поддерживать научные контакты, а она попросила меня написать статьи для сборника филологического факультета ТвГУ. Эту ее просьбу я выполнил сразу же по приезде в Москву, написав вместо одной целых три статьи.
Перед расставанием Л.Н. Скаковская выразила мысль о том, что пора начать собирать древнейшую библиотеку мира — библиотеку культовых камней. На первых порах ее мог бы приютить филологический факультет Тверского университета.
Поездка в Тверь имела для меня большое значение. За минувший год меня уже приглашали Ленинградский ГУ, Уральский ГУ, Уральский политехнический университет, Московский физико-технический институт, Государственный университет управления, и вот теперь ТвГУ, который стал шестым вузом. Замечу, что ни разу я не был инициатором встречи, всякий раз инициатива исходила от принимающей стороны, по мере того, как люди знакомились с моими монографиями. Это дает мне право считать чтение мною лекций в данных учебных заведениях проявлением признательности со стороны вузов именно к моей научной позиции. Естественно, что при этом происходит взаимный обмен информацией. Я предлагаю свои идеи на лекциях в концентрированном виде, а мои хозяева обогащают меня информацией о местном материале. Кроме того, в кулуарах происходит обсуждение тех или иных сторон моей научной концепции, а также возникают планы дальнейшего сотрудничества.
А главный результат — ощущение того, что русские люди ведут себя всюду и везде одинаково: они открытые, добродушные, хлебосольные, искренние, и очень любят свою Родину. И Россия держится на таких тружениках и подвижниках.