В.А. Чудинов
В свое время я удивлялся: что-то долго нет критики на мою книгу «Священные камни и языческие храмы древних славян», выпущенную в конце 2004 года издательством «Фаир-Пресс». И вот, наконец, я сподобился: некто под именем (или псевдонимом) Дрягослав Берестов опубликовал свою рецензию на мою книгу, так сказать, очередную нетленку. Что ж, почитаем этот шедевр, поучимся уму-разуму…
Первое серьёзнейшее замечание. Дочитал намедни, на работе, се объемистое сочинение. Короткие комментарии: 1. Автор допускает примитивнейшие ошибки, недопустимые даже для первокурсника. Например, на страницах 4, 5 и 31 он смешивает и путает понятия «палеолит» и «неолит».
Надо же, как интересно! Смешать палеолит с неолитом мало кому удавалось — а, вообще говоря, как это понимать, как палеонеолит или как неопалеолит? Смотрю на с. 4 своей книги — там вообще речь не идёт ни о том, ни о другом. Там я ссылаюсь на то, что продолжаю серию публикаций, и показываю читателям, как расширялся материал по мере работы над книгой. А на с. 5 говорится о культе девы Марии, и о том, что христианство уходит своими корнями в славянское «язычество», в славянский ведизм. Только в самом конце пятой страницы встречается слово «неолит», причем в таком контексте: «данные о присутствии славянской культуры… во времени (от неолита до первой половины XVII века). Это полностью расходится с современной официальной доктриной...» Так что если следовать логике моего оппонента, и я здесь в скобках (то есть в тексте побочном, не самом главном), действительно спутал неолит с палеолитом, то слово «неолит», естественно, означает неолит, а слова «XVII век», на его взгляд, как раз и являются палеолитом, ибо ничего другого мне путать просто не дано. Так что я его поздравляю с таким гениальнейшим историческим открытием! Вот уж, воистину, ни один первокурсник (можно брать куда выше — ни один доктор наук) не знает, что четыре века назад мы жили во времена палеолита, и что палеолит был гораздо позже неолита. Ай да Берестов! То, что он утверждает, нельзя назвать даже примитивнейшей ошибкой — это просто вопиющее невежество! Уже из этого примера видно, что моему оппоненту даже до уровня первокурсника придется учиться весьма долго.
Как легко догадаться, на с. 31 тоже нет ни одного слова ни о неолите, ни о палеолите. Там я предлагаю чтение надписи на камне с Валаама, а затем перехожу к описанию камня с озера Уклейно. Ни один камень и вообще ни один предмет на этих страницах никак не датируется. Так что даже при всем желании спутать неолит с палеолитом я этого не мог бы сделать чисто физически. Но цели такой путаницы я не вижу. Я уже 12 лет в ГУУ читаю курс культурологии, посвящая вторую и часть третьей лекции культуре палеолита, третью — культуре мезолита, четвертую и пятую — культуре неолита, шестую — культуре эпохи бронзы, прежде чем перехожу к чтению лекции по культуре отдельных стран Востока. Вероятно, мой оппонент даже не подозревает, что у любого лектора, а не только у меня, уже после третьего года чтения лекций появляется такой автоматизм, что если его разбудить ночью и задать вопрос, чем отличается неолит от палеолита, он тут же, не раздумывая, приведет несколько отличий.
Как видим, номера страниц мой оппонент выбрал наобум. Дескать, кто их там будет проверять! Ну, полистал он намедни се объемистое сочинение. Ну, показалось ему нечто, что он не смог подтвердить, поскольку сам нетверд в приведенных им понятиях — так ведь его оправдывает то, что он читал мою книгу на работе тайком, на рабочем месте положено не книжки читать, а заниматься прямыми производственными обязанностями. А он делал вид, что работает, а сам читал мою книжку. Вот и мог напутать. Что с него взять!
Заметьте, насколько всё серьёзно: скучающий на работе сотрудник от нечего делать решил поучить профессора тем понятиям, о которых не имеет представления — прелестно! Просто сама скромность в человеческом обличии.
Второе архисерьёзное замечание. 2. «Историография», содержащаяся во введении, представляет собой конспект нескольких ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИХ работ, снабженный краткими комментариями, имхо, суть которых основана на принципе «все дураки, кроме меня». Некоторых авторов, на которых он ссылается, он, по-видимому, даже не удосужился прочитать. Например, раннюю работу Н.Г. Порфиридова.
Тоже замечательно в своем роде. Какое точное определение подобрано: ПУБЛИЦИСТИКА! Например, первый параграф у меня посвящен находке Ф.Н. Глинкой четырех камней в Тверской Карелии. Ну, разумеется, это публицистика! Все публицисты только и пишут, что о камнях с надписями! Цитаты о священных камнях из работ краеведа А.С. Попова, слависта Любора Нидерле, исследователя петроглифов Карелии А.Я. Брюсова и археолога О.Н. Бадера, высказывания краеведов С.Н. Ильина и И.Д. Маланина, то есть тех самых людей, которые как раз и исследовали культовые камни, — это, оказывается ПУБЛИЦИСТИКА! Простите, а кого же тогда цитировать — тех, кто понятия не имел об этих камнях? Может быть, этого самого Дрягослава Берестова? Но у него, помимо отсутствия знаний как по вопросу о камнях, так и о смысле слова «публицистика», не всё в порядке с элементарной логикой, если он ухитрился сначала написать, что я дал конспект ряда работ, а потом заметил, что я их даже не удосужился прочитать. Ибо только Берестову ведомо, как можно сделать конспект, не читая.
Слово ИМХО мне до сих пор в русском языке не встречалось. Подозреваю, что это — неологизм Д. Берестова. Не было у меня и проведения принципа «все дураки, кроме меня», хотя у меня есть параграф с названием «недооценка краеведения научной общественностью». Но, как я полагаю, между понятиями «недооценка» и «глупость» находится дистанция огромного размера. Словом, мой оппонент рубит с плеча.
Третье очень важное замечание. 3. По-видимому, автор страдает манией величия (причем уязвленной научным миром, который не желает воспринимать подобный бред всерьез), иначе к чему перечисление всех званий и должностей на стр. 23. Причем, обматюгав отечественную науку, попытавшись посеять надуманную рознь между археологами, краеведами и этнографами (по принципу «разделяй и властвуй»), автор на протяжении всей книги на этих исследователей и ссылается. Почему? Ответ очень простой: сам Чудинов не был не в одной экспедиции, вероятно не был даже на примитивной экскурсии к известнейшему Синему камню, а в своей «работе» пользуется фотографиями, описаниями и рисунками, выполненными по большей части исследователями, которых он, собственно, и обматюгал. Кроме того, в этом сочинении дохерища домыслов, подмен понятий и искажений фактов (надеюсь что они возникали не по злому умыслу, а лишь по плохой проработке вопроса).
Тоже по-своему интересный пассаж. Замечу, что я ни в жизни, ни в науке никогда не употребляю не только нецензурных слов, но даже слов сильных, предпочитая иронию. Так что применяемый автором рецензии дважды глагол «обматюгал» является просто приписыванием мне его собственных достоинств. А каковы они, видно из его экспрессивного местоимения перед словом «домыслов», призванного заменить слово «массу». Так не выражаюсь не только я, но и все люди науки. Это — подзаборный стиль.
Ни одного домысла, случая подмены понятия и искажения фактов с моей стороны он не указал. Очевидно, он не знаком и с моим сайтом, и не читал трёх моих статей по поводу экспедиций на Синий камень и в его округу, четырех статей по поводу моей экспедиции на Кольский полуостров и других статей, посвященных экспедициям. Так что подлинным егодомыслом является мое непринятие участия в экспедициях. Как говорится, тут человек валит с больной головы на здоровую.
Разделять археологов, краеведов и этнографов и властвовать над ними у меня цели нет, да и возникнуть она никак не может, поскольку никто из них от меня абсолютно никак не зависит! Как можно властвовать над людьми, с которыми ты вообще никак не связан? Они мне никак не мешают читать мои лекции по истории культуры и писать мои книги, а я им — защищать их диссертации и выбирать места очередных раскопок.
Любопытен и пассаж по поводу моей якобы «мании величия», уязвленной научным миром, который не желает воспринимать подобный бред всерьез. Предложение моего оппонента составлено так, что подобным бредом как раз и является моя пресловутая мания величия, так что научный мир абсолютно прав, когда этот бред насчет моей мании величия отказывается воспринимать всерьёз. Именно так. Жаль, что почти все мои оппоненты не в ладах с русским языком, и когда они начинают брызгать слюной в мою сторону, то почему-то оплеванными оказываются сами. Ведь на с. 23 я как раз и показываю смехотворность обвинения меня в том, что я говорю ненаучно, а они — научно, и только на том основании, что они принадлежат к РАН, а я якобы — нет. С каких пор указание на должность и звание является демонстрацией мании величия? Тогда любая анкета — достаточный повод, чтобы упечь анкетируемого в психушку за якобы манию величия, поскольку он указывает на свои степени, звания и должности.
Наконец, никакого уязвления со стороны научного мира я тоже не чувствую. Напротив, постепенно мне открываются двери различных университетов и НИИ, куда меня приглашают для чтения лекций именно по критикуемой мои оппонентом тематике. Любое новое направление сначала воспринимается в штыки, это — научная норма, против которой я не протестую, а стараюсь убедить оппонентов всё более вескими доводами.
Четвертое особо ценное замечание. 4. «Метод» г-на Чудинова, описанный на странице 23-24, просто смех вызывает. Автор сам видит несовершенство подобного подхода («пока я не представляю себе, как они сами (Славяне — прим. Д.Б.) видели результаты такого письма до изобретения очков и других оптических приборов» (а так же микроскопов, сканеров, компьютеров и фотоаппаратов, которыми пользуется Чудинов — прим. Д.Б.)). То есть автор принял себе за аксиому (хотя это и не аксиома вовсе) то, что «слоговая руница была». Разумеется, используя эту аксиому и описанные «методы» можно письменность можно найти где угодно. Это классический пример того, как телегу ставят впереди лошади. Я вот воспользовался «методом слоговой руницы» и сделал потрясающие открытие — оказывается, в текстуре паркета на моем полу зашифрована «Повесть временных лет» с 852 по 1114 года.
Как обычно, мой оппонент не считает себя обязанным точно указывать на цитируемое место (сверхточность он требует только от меня). Так вот, на с. 23 я перечисляю то, чего не видят современные эпиграфисты, и каковы некоторые мои новшества (лишь некоторые — но это вовсе не описание моего метода!) На с. 24 я говорю о критериях славянской принадлежности камней и об описании камней как о комплексной задаче — тут вообще ничего не говорится о моем методе! Поэтому у меня название этих страниц «описанием метода господина Чудинова» вызывает смех, еще больший, чем у моего оппонента: он увидел на с. 23-24 то, чего на них нет!
Кстати, именно на с. 24 я замечаю: «Всё это написано не для того, чтобы противопоставить разные направления науки. Напротив, только в их взаимодействии и можно выявить истину». Если мой оппонент это называет «обматюгать», у меня начинают шевелиться мрачные подозрения насчет его психического здоровья.
Еще одно замечательное выражение моего оппонента, который себя сокращенно преподносит как «прим. Дэ Би» (люди с воображением понимают, что это такое), это — автор принял себе за аксиому. Лучше сказать по-русски просто невозможно. Это какие-то там умники говорят, будто бы Евклид принял свои постулаты за аксиомы. Но это потому, что «все дураки, кроме меня», Берестова. Единственно правильное выражение будет: Евклид принял за аксиому себя. Вот это по-дрягославски!
Сочетание слов «слоговая руница» избыточно, поскольку слово «руница» уже предполагает, что письмо было слоговым. Но если Чудинов принял за аксиому себя, то тогда выражение «слоговая руница была» уже не аксиома, что и подтверждает «прим Дэ Би», говоря, что это и не аксиома вовсе. Полностью с Дэ Би согласен, нет у меня такой аксиомы. Писатель Лесков в свое время тоже выказал удивление по поводу того, что русский умелец Левша безо всякого мелкоскопа ухитрился подковать механическую блоху; но, конечно же, это классический пример того, как телегу ставят впереди лошади, поскольку без очков и других оптических приборов, а так же микроскопов, сканеров, компьютеров и фотоаппаратов, этого сделать нельзя. Так что, видимо, и сам Лесков видит несовершенство подобного подхода. (Впрочем, говорю так исключительно по наитию, поскольку, ни Лескова, ни о Левше я, разумеется, ничего никогда не читал и слыхом не слыхивал, и всё-то придумал — и фамилию русского писателя, и прозвище его персонажа, и даже слово «мелкоскоп»).
Ну и по поводу текстуры паркета. Помнится, у оперного Бориса Годунова были «мальчики кровавые в глазах». Оказывается, у Дэ Би наполу зашифрована «Повесть временных лет». Бывает. Сочувствую. Читать книги на работе более не советую. Побольше отдыхать, чаще бывать на свежем воздухе.
Пятое особо лестное замечание. 5. Соответственно, этот «метод» приводит самого Чудинова к не менее потрясающим открытиям. Примером тому может быть «расшифровка» Валаамского камня (стр. 30). Разумеется, самого камня Чудинов в глаза не видел, а в своей работе он опирается на РИСУНОК этого объекта, выполненный Е.С. Лазаревым. Причем сам Лазарев уверяет Чудинова, что рисунок этот сделан »…в спешке и почти по наитию» (то есть представляет собой не КОПИЮ камня, а всего лишь его лазаревское ВИДИНИЕ объекта в данный конкретный момент). Но Чудинов непреклонен — на рисунке есть «руница», которую он «успешно дешифровывает». С таким же успехом он «расшифровывает», например, современные рисунки (вообще не с натуры написанные) известной художницы Н. Антиповой. Вообще, подобным маразмом пронизана вся книга.
Поскольку, судя по четвертому от конца слова, я маразматик, а мне это очень лестно, поскольку меня награждали разными эпитетами, но этим впервые, я хотел бы задать своему оппоненту пустяковый вопрос: что такое ВИДИНИЕ? Женское имя ВИДИНЕЯ я слышал, но не часто, а вот ВИДИНИЮ вижу в первый раз. Уж не жена ли она Евгения Сергеевича Лазарева? Не скульптурную ли копию собственной супруги он скопировал впопыхах? Так что, к перлу ИМХО мы добавим и ВИДИНИЮ.
Мне всегда безумно смешно читать неграмотные опусы моих оппонентов, которые становятся в позу и пишут, пытаясь меня уесть, «дешифровывает» вместо «дешифрует». Это звучит примерно так же, как «ездиит» вместо «ездит». Говоря лингвистическими терминами, это просторечие, показатель низкой бытовой культуры носителя данных выражений. Но даже если бы слово было написано правильно, ВИДЕНИЕ, я бы, как истинный маразматик, продолжал бы спрашивать: ВИДЕНИЕ или ВИДЕНИЕ? Если первый вариант, то даже и он достоин дешифровки, если же второй, то Лазарев просто не стал бы публиковать свои галлюцинации в журнале «Наука и религия». Но по логике моего оппонента, читать данную надпись, сделанную мимолетно, с позиции скандинавских рун правильно и нормально, а с позиции русской руницы — полный маразм! Иными словами, небольшие погрешности в размерах и наклонах букв при зарисовках от руки с позиции скандинавских рун особой роли не играют, но зато с позиции руницы совершенно недопустимы! От кого я слышу такое замечание? Кто рядится в тогу знатока русских рун? Ну, конечно же, Дэ Би!
Ну, а насчет художницы Антиповой — вот, казалось бы, где Дэ Би стопроцентно прав! — Увы! Художники, особенно профессионалы никогда не возражали, да и не могли бы возражать против врисовывания надписей в свои рисунки, ибо сами это неоднократно практиковали. Таким был Васнецов, таим оказался и Жан Кокто, вписавший в свой рисунок 1937 года слова, посвященные А.С. Пушкину, таковой, как выяснилось, оказалась и художница Антипова. Причем Жан Кокто при всём желании не мог бы нарисовать с натуры Пушкина, лежавшего в гробу — рисунок был приурочен к столетию со дня гибели русского поэта и нарисован в Париже, а не в Петербурге!
Последнее и самое ценное замечание. 6. Под конец приведу еще один из множества примеров «логики» г-на Чудинова. На стр. 448-451 в параграфе «Тверской дольмен?» он описывает по работе «молодого краеведа В.А. Ратова» (хотя самому Ратову под 70 лет — просто Чудинов с ним не знаком), древности реки Мологи и тамошние камни. Один из камней, фотографию которого Чудинов позаимствовал в ратовской книжке, он объявляет «дольменом». Просто объявляет, по ому что ему так хочется (ему, ни разу камня этого в живую не видевшего, кажется, что он в точности напоминает описанные им ранее дольмены, при этом мнение самого краеведа Ратова отвергается). Разумеется, он «находит» на этом камне слова «Мара» и «Храм», которые в его сознании с дольменами и ассоциируются. Сделав это «открытие», Чудинов безаппеляционно заявляет: «Тем самым версию о наличии дольменов в Тверской области я считаю подтвержденной». Приехали. Ныне я держу перед собой пять фотографий указанного камня, сделанные мной во время археологических разведок на Мологе в мае 2003 года. Тогда, помнится, я излазил сей «дольмен» вдоль и поперек, а также прочесал всю округу. О Ратовском «Граде Китеже» — это отдельная тема. Но, могу С УВЕРЕННОСТЬЮ ЗАЯВИТЬ, что там, где Чудинов используя сканер (и прочую древнеславянскую технику), читает свои «письмена», на реальном камне — гладкая поверхность с двумя естественными трещинами, затянутыми мхом. Не о какой надписи там РЕЧИ ИДТИ НЕ МОЖЕТ. Да и на дольмен он совершенно не похож.
Ну, просто сразил наповал, и прежде всего тем, что Дэ Би оказался еще и ясновидящим. Ему померещилось, что я с Ратовым не знаком. — Знаком, но как краевед он всё-таки молод, занимается этим не так давно, как он мне сам сказал в нашем разговоре. Возможно, что я что-то не так понял. И пишет он не книги, а брошюры. Могу также сказать, что я объявляю не по Ому (фамилия «Ом» пишется с большой буквы, а перед словом «что» полагается запятая), не по Кирхгоффу, а по аналогии, и даже не объявляю, а предполагаю, почему и появился знак вопроса в названии данного параграфа. Более того, я пишу, что считаю версию подтвержденной — именно версию. Выдвигать предположения не является признаком ненаучности. Возможно, на взгляд Дэ Би я привел мало аргументов; из этого, однако не следует, что я заявляю безапелляционно (кстати, последнее слово пишется с двумя буквами Л, а не с двумя П, от слова apell).
Теперь о том, что касается читаемости букв на объекте. Это — наиболее сложная часть эпиграфической работы, и если бы она была легче, уверен, что до меня ее сделало бы уже очень много людей. Буквы на камне всегда малоконтрастны, и для их выделения требуется весьма большое зрительное напряжение. Очень многое зависит как от общей силы света, так и от конкретной освещенности, то есть, от угла падения света на поверхность камня. Дно любого скола отражает чуть меньше света, чем остальная поверхность, так что при падении света перпендикулярно к поверхности надпись почти не видна. Однако чем наклоннее падает свет, чем длиннее становится тень от боковых стенок выемки, тем более контрастной становится надпись. Иными словами, для выявления надписей (как и для многих других операций) необходим и опыт, и специальная методика. И эта УВЕРЕННОСТЬ НЕУМЕХИ для меня не стоит ровным образом ни гроша.
Могу ли я в данном конкретном случае ошибиться? Ну, конечно. Непогрешимых людей нет. Заметим, однако, что претензии мой оппонент предъявил к двум примерам из 356 иллюстраций. Иными словами, к 1/178 части моего исследования, что составляет менее половины процента. И тем самым, он подтвердил либо то, что на 99,5 % прав я, либо, что те же самые 99,5 % книги он не читал. В любом случае, его претензии ко мне выглядят очень бледно.
Необоснованный и грубый вывод. Вывод: херь суть еста указанное сочинение. Тут Дэ Би показал, что он не только прим, но также невеж, и скверносл. Ибо глагол «суть» им поставлен во множественном числе, а глагол «еста» — в двойственном, тогда как подлежащее (на грани дозволенного) стоит в единственном числе, а двух глаголов «быть» в настоящем времени при одном существительном в русском языке никогда не бывало. Желание выразиться витиевато привело Дэ Би к нелепице, демонстрирующей, как и вся его рецензия, разнузданный стиль повествования, попытку сделать из мухи слона (судить по половине процента обо всей работе) и полное непонимание метода Чудинова.
Таким образом, мы столкнулись с третьей попыткой стрельбы по мишени, в качестве которой выступила конкретная работа В.А. Чудинова. Первой попыткой был комментарий некоего умника, который меня упрекал в том, что вместо фотографий черепков острова Фасос я даю их прориси. Тем самым конкретно критиковалась одна моя статья, однако мой оппонент понял только то, что статья написана мною. В название статьи он не вчитался, и потому не понял, что я критикую позицию Гёзе Фехера, которую тот высказал к конце 30-х годов ХХ века, и, в частности, критикую за интерпретацию надписей на этих черепках, из которых следовало, что надписи были тюркскими, я же доказывал, что надписи эти славянские. Таким образом, его критика предпочтений Фехера только усиливала мою критику; однако, к сожалению, она была неуместной, поскольку относилась к другой эпохе, и пожелание моего оппонента обратиться за хорошими черепками в Московский исторический музей была совершенно бессмысленной, поскольку венгр Фехер работал в Болгарии, а не в России, и к моменту написания моей статьи давно почил в бозе. Просто болгары его переиздали еще раз, чтобы, опираясь на него, доказать болгарско-тюркское происхождение своей культуры. Так что, думая, что он критикует меня, мой оппонент критиковал Фехера, и, в общем, за то, что он жил не в ту эпоху и не в Москве. Но это не критика, а полное непонимание ситуации.
Второй попыткой была статья Льва Нецвтаева по поводу моей книги о Пушкине. Я поместил на моем сайте рецензию на нее, из чего выходило, что этот Лев Нецветаев много не понял, а то, что он понял, он проинтерпретировал неверно. Главным обвинением меня в произволе оказалось то, что ему Нецветаеву, вписывать буквы в рисунок с ходу не удается, а вот Пушкину это удавалось. Но ведь и писать пушкинские строки обычному человеку не удается — из этого не следует, что Пушкин не мог быть и поэтом. Пытаться, шутя, подражать гению вряд ли получится. Так что опять, я вижу полное непонимание ситуации. Нецветаев критиковал тем самым не меня, а свою графическую беспомощность.
Рис. 1. Иллюстрация к следующему материалу
И вот теперь идет критика в адрес «Священных камней». Подозреваю, что моего оппонента зовут всё-таки Драгослав, ибо дрягва — это по-белорусски «болото», а имени Болотослав у славян не было. Обвинения меня в путанице палеолита и неолита вообще не основаны ни на какой конкретике, а два выхваченных им наугад примера ни о чем не говорят, ибо камень, дешифрованный Лазаревым, я приводил как мотивацию своих занятий исследованием ритуальных камней, а вовсе не как вершину своих эпиграфических результатов, а камень, описанный Ратовым, я принял за дольмен пока чисто предположительно, и до собственной экспедиции на данное место от этого предположения еще не отказался. Что же касается материала именно по священным камням и по ведическим храмам древних славян, то есть об основной моей работе — об этом у Дэ Би молчок. Всё же остальное — просто эмоции невежественного читателя.
Итак, все три попытки стрельбы по моим работам из лёгкого стрелкового оружия оказались либо стрельбой не по мне, а по кому-то другому, либо стрельбой холостыми.
Еще один критик (). Он пишет: Читая вот эту , был потрясен изложенной в ней методикой чтения славянских рунических надписей и не замедлил применить ее на практике. Получил удивительные результаты: Рассмотрим фотографию Чудинова с сайта km.ru, рис. 1. На левом рукаве пиджака видны четкие складки. Если изображение немного увеличить, повернуть на 90 градусов и усилить контраст, мы увидим, что складки образуют надпись.
Как это ни удивительно, надпись состоит из кириллических букв, а не рун (подобные примеры Чудинов тоже рассматривает). Они объединены сверху горизонтальной лигатурой, как в санскрите. Для удобства чтения разъединим лигатуру:
Как видим, чтение однозначное, за исключением третьей буквы, но она легко восстанавливается по контексту. Примечательны диакритические значки над и под буквой I. Нижний, скорее всего, обозначает ударение или является «подписной иотой», как в греческом. Заслуживает внимания и характерное «полууставное» начертание буквы О — возможно, это прольет свет на датировку надписи. Можно предположить, что эта методика, примененная к рисунку бороды на той же фотографии, даст нам семитские надписи, и тем самым подтвердится гипотеза Аврома о происхождении Чудинова. Но здесь я, увы, некомпетентен. Пример подобного чтения надписи, образуемой складками на левом рукаве, дается в обсуждаемой статье, по поводу этой картинки, рис. 2Чем мое исследование хуже чудиновского — не знаю.
Рис. 2. Чтение В.А. Чудинова
Пародия как жанр. К сожалению, автор подписался Ego, то есть Я, и кто этот Я, неясно. И как пародист он великолепен: внешние моменты схвачены отлично. Но именно внешние, подобно тому, как обезьяна великолепно выполняет движения художника, регулярно обмакивая кисть в краски и водя кистью по холсту. К сожалению, на этом сходство заканчивается, поскольку у художника имеется замысел не движений по холсту кисти, а общего вида полученного изображения, а у обезьяны его нет и быть не может.
Так и тут: сама по себе последовательность операций верная, но приводит к бессмысленному результату, поскольку мой пародист полагает, что складки, специально нарисованные художником, и случайные складки реальной одежды должны дать один и тот же результат. Это, так сказать, критика меня как эпиграфиста, изнутри — дескать, результат, когда заранее хочешь его получить, будет именно тем, какой замыслил, независимо ни от чего. Это неверно, и, желая меня покритиковать, мой оппонент только добавил мне новой аргументации.
В самом деле: если бы мой оппонент взял рисунок какого-либо художника на тот же самый сюжет, то есть, если по фотографии рис. 1 художник сделал бы мой портрет и действительно захотел бы складками изобразить мою фамилию, он сделал бы это много лучше того, что мы имеем здесь. На самом деле кроме буквы У (второй), да и то выписанной довольно условно, ни одного совпадения складок с буквой не видно. Первый знак напоминает 1 или 7, но никак не букву Ч, второй, как уже говорилось, несколько похож на У, третий ничем не напоминает Д, четвертый несколько похож на i, однако моя фамилия пишется через И, а этого знака на данном изображении нет, пятый напоминает две буквы I, хотя должна быть буква Н, шестая напоминает букву Т, причем кривую, и она никак не является О, и, наконец, седьмая, ничем не напоминает букву В, которая должна стоять в конце. Таким образом, из 7 букв некоторое сходство у складок имеется только с одной. Природу не обманешь!
Существует такая строгая наука, как математическая статистика. С ее точки зрения, один знак из 7 вполне может совпасть, гораздо реже совпадут 2 знака. Именно поэтому надписи из 1 знака я не рассматриваю вообще, а надписи из двух знаков — крайне редко. Но вероятность совпадения всех знаков из 6 или 7 ничтожно мала, это — практически полная достоверность. Таким образом, я в состоянии однозначно и вразумительно ответить, чем исследование господина Ego отличается от моего: у него мы действительно видим пример случайного совпадения одной из складок рукава с реальной буквой, тогда как на моем примере совпадают все 6 складок! Или иначе: мой оппонент блестяще продемонстрировал пример редкого случайного совпадения, о чём как раз и говорит математическая статистика; я же работаю на уровне достоверности, которой никакой случайный набор отразить в виде модели не может. И это именно потому, что художник на иконе рисовал не складки вообще, а знаки письменности в форме складок.
Напомню также, что многие зарубежные политики считали, что добились каких-то успехов на ниве своей деятельности, когда их пародировала их местная программа «Куклы» (когда-то и у нас была такая). Теперь, когда меня начинают пародировать с результатом, только подтверждающим мой метод, мне приятно.
Что же касается моей бороды, то тут слишком много отдельных волос, и любой пародист просто увязнет, не вычитав ничего. Поэтому на такую пародию он не пойдет: она ему самому обойдется очень большой потерей времени, не приведя ни к какому доказательному результату.