В.А. Чудинов
О наличии посохов жрецов Мары и Перуна я уже писал (ЧУД). Теперь я рассматриваю еще одно изображение, сравнивая его с уже имеющимися.
Статья двух исследователей. Два исследователя написали статью с изображениями найденного посоха (ГАЙД). В статье говорится: «В июле 1995 года во время работ на Троицком XI раскопе было обнаружено целиком сохранившееся деревянное навершие (7/8-2-1261), набалдашник которого был выполнен в виде объёмного скульптурного изображения мужской головы, рис. 1. Лицо довольно выразительное, с короткой бородой и чётко выделенными зубами. Прическа представляет собой прядь волос, заплетённых в тугую косичку. Уши не обозначены. Голова имеет размеры 5,2×5,3×5,2 см. Длина рукоятки 77,5 см, диаметр — 1,0-1,5 см. Находка была обнаружена в жилом срубе ярусов 7/8, датируемом (предварительно) второй половиной XIV в.» (ГАЙД, с. 80).
Рис. 1. Вид на навершие со стороны левой щеки и мое чтение надписей
Сразу же меня смутила атрибуция изображения как мужского. У мужчин, а их изображений на ритуальных предметах я видел несколько десятков, никогда не бывает косичек, равно как и крупных глаз. По иконографии данный лик можно отнести к изображению Мары, более детально — к Маре Яра, ибо только у таких изображений (но не у всех) бывает треугольный подбородок и очень большие глаза, и они напоминают старушку Шапокляк из мультфильма о крокодиле Гене. Так что перед нами — один из подвидов Мары Яра; судя по обилию и неплохой передаче в прориси надписей на посохе, можно надеяться на пояснение: какую функцию исполняет именно данный вариант изображения Мары.
Вернёмся к статье двух авторов. «Деревянные антропоморфные навершия являются довольно редкой, но хорошо известной категорией находок средневекового Новгорода. Первая подобная находка была сделана на Неревском раскопе еще в 1952 году. Всего к настоящему времени в Новгороде обнаружено уже 10 антропоморфных наверший: 7 на Неревском раскопе, 1 — на Михайловском и 2 — на Троицком. Их паспортные данные: Нер. 27-25-998, Нер. 26-24-991, Нер. 15-19-329, Нер. 13/14-18-296, Нер. 11/12-13-1901, Нер. 11-10-1681, Нер. 10/11-12-919; Мих.14/15-13-54; Тр. IV.18/19 (по Черницыной улице) — 17-234; Тр. XI. 7/8-2-1261» (ГАЙД, с. 80). Замечу, что в предыдущей статье я рассмотрел 4 из этих десяти наверший, так что здесь будет рассмотрено пятое.
«Кроме Новгорода по одному антропоморфному навершию обнаружено в Риге (XII-XIII вв.) (CAU) и Старой Русе (предварительная датировка — рубеж XII-XIII вв., раскопки В.Г. Мироновой). Большинство исследователей, изучавших данную категорию находок, связывает их с языческими верованиями. В антропоморфных навершиях видели изображения домовых (АРЦ, КОЛ, ЯНИ, БОЧ, ВАС), представителей высшего языческого пантеона — Перуна, Велеса и т.д. (РЫБ, ПАН), каких-то неопределенных идолов (ЗАС), или же, в общем виде, «Предметы, связанные с культом или магическим ритуалом» (CAU). Особые точки зрения высказывали М.В. Фехнер, считавшая навершия ручками переносных шахматных досок (ФЕХ), и В.П. Даркевич, сравнивавший их с маротами — жезлами средневековых шутов (ДАР)» (ГАЙД, с. 80-81). — Хочу обратить внимание на то, что за более чем полувековой период исследования археологи так и не пришли к определенному выводу относительно атрибуции данных предметов, поскольку не умеют читать надписи на них. Более того, если подавляющее большинство археологов верно считают их русскими культовыми предметами (хотя в точности не знают, какими именно), то авторы с нерусскими фамилиями навершиям в этом отказывают.
«Стратиграфическое распределение новгородских антропоморфных наверший показывает, что большинство этих предметов (7 из 10) датируется второй четвертью XIII — второй половиной XIV вв. Два навершия относятся к концу Х — началу XI в. и одно — к рубежу XI-XII вв. Подобное распределение рассматриваемых предметов вряд ли может свидетельствовать об их соотнесении с языческими верованиями. Ведь на дохристианское время (или время крещения Новгорода) приходится всего две находки, основная же их масса связана с далеко не языческими временами. Пытаясь объяснить этот феномен, Б.А. Рыбаков выдвинул версию относительно своеобразного «языческого ренессанса» в Новгороде в XIII веке (РЫБ, с. 666-667). Однако, во-первых, события, с которыми исследователь связывал возрождение язычества, приходится на начало XIII века (казнь волхвов и антиклерикальные волнения), а большинство антропоморфных наверший появляются позднее. Во-вторых, вообще сама идея о возрождении язычества в это время выглядит малоубедительной. Ведь именно в XIII-XIV вв. усиливается влияние церкви, консолидирующей русское общество во время татаро-монгольского ига. Странно было бы ожидать именно тогда возрождения одной из наиболее преследуемых христианской церковью внешних форм язычества, то есть, сотворения кумиров» (ГАЙД, с. 81). Эти положения авторов мне кажутся основанными на недостаточной изученности исследуемого периода. Если проследить за содержанием иконок на территории всей Руси за период XIII-XIV веков, то именно на XIII век приходятся иконки, так сказать, двойного назначения, то есть, почитающие одновременно и ведического бога, например, Велеса, и христианского святого, например, Власия (надписи позволяют читать имя и так, и иначе). Однако в XIV веке иконки имеют уже строго христианское назначение. Мысль о консолидирующей роли русской православной церкви представляется верной, однако в рассматриваемый период ее отношение к русскому ведизму («язычеству») было не просто лояльным, а в определенной степени и дружеским, несмотря на обличительные речи некоторых христианских клириков. Ведические храмы существовали и продолжали выпускать ведическую ритуальную утварь. Что же касается татаро-монгольского ига, то, как известно, эта участь Новгород не постигла, так что выдвигаемый авторами мотив усиления там роли христианской церкви по их же логике отпадает. Поэтому сотворение ликов (слово «кумир» не встречается ни на одном изображении ведических богов) продолжается в Новгороде и в рассматриваемый период. И позиция Б.А.Рыбакова в этом отношении представляется вполне справедливой.
«Может быть, было бы более целесообразно рассмотреть общие тенденции прикладного искусства в Новгороде? Материалы раскопок показывают, что в XIII веке появляется большое число антропоморфных изображений на различных бытовых предметах: на берестяных поплавках и туесах, прялках, каменных рыболовных грузилах и т.д. Еще один интересный момент выявляется при сопоставлении антропоморфных наверший с изображением человеческой головы с навершиями в виде руки, держащей палку. Для Неревского раскопа время бытования тех и других в основном совпадают (ярусы 15-10). Вряд ли можно говорить здесь о совпадении назначения этих предметов, но их одновременное существование, да еще синхронное появление большого количества антропоморфных изображений на бытовых вещах, может говорить о какой-то общей тенденции в прикладном искусстве и духовной жизни новгородского населения XIII-XIV веков. Не исключено, что определенный импульс был здесь привнесен в результате контактов (в первую очередь, торговых) с католическим Западом (РЫА, РЫЗ), в искусстве которого широко представлены объёмные антропоморфные изображения. Впрочем, это предмет дальнейших, в первую очередь искусствоведческих, исследований» (ГАЙД, с. 83). И здесь я вижу дальнейший увод читателя в сторону от ведической религии наших предков, когда религиозные предметы сознательно начинают трактоваться как предметы прикладного искусства. Ссылки на работы Елены Александровны Рыбиной в этом отношении весьма характерны: именно эта исследовательница начала систематическую трактовку новгородских (и прочих русских) знаков как иностранных, как немецких хаус- и хофмарок, к которым они не имели ни малейшего отношения. Хотя Новгород действительно торговал с немецкой Ганзой, однако этот последний торговый союз был основан купцами из Любека, славянами, помечавшими свои товары общеславянской руницей, что я доказал в своей книге, посвятив этой проблеме специальный раздел «Новгородская торговля» (ЧУТ, с. 358-371). По поводу ее вывода о сути новгородских геометрических знаков как германских я писал: «Этот вывод в свете полученных данных можно оценить как ложный. Несмотря на внешнее сходство, которое относится не к содержанию надписей, а лишь к Аиду письменных знаков и способам их соединения в лигатуры, новгородские надписи представляют собой либо маркировку товаров, либо указания по их обработке при перегрузках, но не торговые марки. Что же касается внешнего сходства, то более десяти букв кириллицы полностью тождественны буквам латиницы, однако из этого вовсе не следует, будто кирилловские надписи входят, например, в «систему знаков западноевропейской литературы». Судить только по внешнему сходству, не понимая сути дела, — это первый и самый существенный признак дилетантизма» (ЧУТ , с. 368).
К большому сожалению, тот же самый вывод я должен сделать и в отношении процитированной полностью статьи двух авторов (ГАЙД).
Рис. 2. Мои чтение надписей на посохе спереди и сзади
Мои чтения надписей. Естественно, что этим исследователям и в голову не могло придти, что на приведенном ими изображении имеется огромное количество надписей. Я взял их изображении я из (ГАЙД, с. 82, рис. 1) с подписью: «Антропоморфное деревянное навершие с Троицкого XI раскопа (Тр.XI. 7/8-2-1261). Рисунок Т.В. Родыгиной».
На виде со стороны левой щеки я прежде всего читаю надпись на штриховке самого нижнего конце посоха, где в столбик написано: МАРА ЯРА, то есть, именно то, что я и предполагал. А на шее справа, в хитросплетении линий можно прочитать слова МИМА ЯРА ЯКО ЮРОДКА, то есть, МИМА БОГА ЯРА КАК ЮРОДИВАЯ. Тем самым, нам удалось узнать, как назывался именно данный вид лика Мары Яра.
На правой части рисунка лик Мары дан в крупном масштабе. Над бровью, в обведенной рамочкой фрагменте, можно прочитать слова МАРА ЯРА, что подтверждает предыдущее чтение. А правее на двух фрагментах можно видеть очень интересное пояснение: ПРИ ПОКУПКЕ СРОКА РАЯ У ЯРИЛЫ. Здесь утверждается, что срок пребывания в раю зависит теперь не от богини смерти и загробной жизни Мары, а от главного бога того времени Яра. Недаром Мара теперь называется Марой Яра — видимо, теперь принципиальные вопросы человеческой жизни и смерти стал решать Яр, тогда как Мара должна была только выполнять его указания. И для того, чтобы вымаливать срок пребывания в раю (возможно, до реинкарнации души в новое тело), Мара должна была принять обличие юродивой. Так что мы теперь поняли не только название данного вида лика Мары, но и его мотивацию.
Рис. 3. Вид на навершие со стороны правой щеки и моё чтение надписей
Теперь перейдем к чтению надписей на рис. 2. На верхней кромке волос можно прочитать надпись МАРА — ХРАМ ЯРА. Она по-своему интересна, ибо называет обладателем посоха не миму храма Мары, а миму храма Яра. Яр теперь, видимо, главнее Мары. У правого виска лика имеется сложное переплетение линий, из которых можно вычитать довольно интересную фразу: ЯРОВО ТВОРЕНИЕ, а чуть ниже — ЯК МИМА, то есть, В КАЧЕСТВЕ МИМЫ. Тем самым выясняется, что посох не только принадлежал миме из храма Яра, но в этом же храме Яра он и был изготовлен. Заметим, что вместо слово КАК, в русском языке новгородцев того времени использовались слова ЯК и ЯКО, которые часто встречаются и позже. А на левом виске имеется сложная композиция, содержащая надписи не только в прямом, но и в обращенном цвете. Здесь можно вычитать слова РУСЬ СЕВЕРНА ЯРА. Это весьма интересно, поскольку обычно на изделиях из Новгорода были нанесены другие данные по сакральной географии: ЖИВИНА РУСЬ. Из этого можно сделать весьма важный вывод о том, что храм Яра Новгорода (а, возможно, и ряд других храмов) имел по линии ведизма подчинение не Московской епархии, а епархии Руси Яра, то есть, остаткам той Руси, которая когда-то состояла из Вагрии и Скандии. В отличие от них она называлась не Восточная Русь Яра, а Северная, хотя реально располагалась восточнее. Хотя, вероятно, сюда входили и земли нынешней Карелии и Кольского полуострова. Если это было действительно так (а для полной уверенности необходимо найти независимое подтверждение), то тогда становится понятным усиление ведизма в Северной Яровой Руси в процессе его ослабления в христианской Московии.
На правой щеке также имеется вертикальная композиция, которую удобнее читать не только в прямом, но и в обращенном цвете. Здесь можно прочитать слова ЯРА И МАРЫ МАСТЕРСКАЯ, иными словами, скорее всего, храм Мары уже не имел собственной мастерской, а весь необходимый набор ритуальных предметов для культа Мары изготовлялся в объединенной мастерской Мары и Яра в храме Яра. Слова ХРАМ ЯРА можно прочитать на верхней губе справа. Наконец, весьма информативными оказываются зубы в обращенном цвете, а также участок правее в прямом цвете, где можно прочитать слова ОКОЛО ЕГОРОВСКОЙ ГОРКИ. Иными словами, в Новгороде, возможно, существовал не один храм Яра; тот, о котором идёт речь на посохе, располагался ОКОЛО ЕГОРОВСКОЙ ГОРКИ.
Рис. 4. Изображение головы Мары в ¾ и мое чтение надписей
Самая крупная надпись на затылке читается как МАРЫ ЯРА ЛИК. Таким образом, всё-таки перед нами лик Мары, а не мимы, но предназначен этот лик для мимы.
На рис. 3 прядь волос, идущая от затылка к шее, может быть прочитана как МИМАМАРЫ ЯРА, что еще раз подтверждает принадлежность посоха женщине-миму Мары. А фрагмент на шее под щекой, доходящий до мимической складки от носа вниз, читаемый в прямом и обращенном цвете, может быть прочитан как фраза ЯРА, РОДА, ВЕЛЕСА И ПЕРУНА МАРА ЯРОВА. Здесь мы видим название наиболее почитаемых богов этого периода: на первом месте Яр, далее — Род, и лишь на третьем и четвертом местах находятся Велес и Перун. И это — спустя три века после принятия на Руси христианства!
На рис. 4 центральное место занимает правый глаз лика Мары, так что наиболее тщательно тут выписаны надписи под ним. Здесь можно прочитать слова МАРОВОЙ МИМЫ ПОСОХ, то есть, не только подтвердить высказанную выше догадку, но и понять данную надпись как прямую владельческую. На правой щеке чуть ниже можно прочитать еще одну интересную мысль: ПО ЯРОВУ И РОДА ЗАМЫСЛУ. Таким образом, прежде, чем создавалась атрибутика мимы Мары, жрецы советовались с богами, Яром и Родом, и те, видимо, подтвердили своё согласие. Еще ниже весьма красиво начертано слово ЛИК, тогда как левее надпись сделана путаной, но всё же читаемой — МАРЫ. Тем самым снова подтверждается, что перед нами — именно лик богини, а не изображение ее мимы, и этот лик согласован со всеми традициями, идущими от Рода и Яра.
Наконец, последняя читаемая нами надпись расположена прямо под нижней губой. На ней я читаю: ЗА ЯРОВУ РУСЬ! Из нее можно сделать вывод о том, что не вся Ярова Русь погибла в результате германизации, некоторая ее часть переместилась в Русь Славян и продолжала вести самостоятельное существование.
Обсуждение. Хотя прочитано не так уж много слов, всего 59, они передали ряд важных деталей, до сих пор нам неизвестных. Во-первых, уточнилось понимание МИМЫ не только как определенного вида скульптуры, где она и спереди, и сзади передавала вид богов в анфас (двух разных богов), но и как женщины-мима. Во-вторых, оказалось, что любой мим имел атрибутику своего сана в виде специального посоха с навершием в виде головы того бога, которого он представлял во время мистерий.
Далее, почти все учебники истории трактуют рассматриваемый период двоеверия как несомненное торжество христианства, дополненное некоторыми элементами ведизма. Однако данный посох рисует иную картину: на территории Новгорода осуществлялась юрисдикция не Русской православной церкви (христианской), а царя-жреца Яровой (Прибалтийской) Руси, хотя и только в оставшейся северной части. И главным богом выступал Яр, за ним по старшинству следовал Род; кроме того, почитались Велес, за ним Перун, и после них — Мара, которая считалась принадлежащей всем этим богам. Так что можно сделать уточнение: выдвижение Владимиром бога № 4 того времени, Перуна, на место № 1, звучало дерзко, особенно в связи с тем, что Новгород в Х веке во многом не подчинялся Киеву, хотя и не хотел иметь с ним открытое противостояние.
Еще одна подробность — в Новгороде было, видимо, более одного храма Яра, ибо на посохе сделано уточнение, какому именно принадлежал данный посох — храму Яра ОКОЛО ЕГОРОВСКОЙ ГОРКИ. Это — ещё одно подтверждение того, что в Новгороде XIII века существовал ведизм, (возможно даже, что именно он, а не христианство являлся на тот момент ведущей религией), хотя, несомненно, существовал христианский храм Софии Новгородской. Во всяком случае, девиз посоха, ЗА ЯРОВУ РУСЬ, мог существовать только в обстановке довольно сильных позиций ведизма.
Яр был настолько почитаем, что даже определял срок нахождения души в раю, и именно об этом у него должна была просить даже сама богиня загробного мира Мара. Это напоминает более позднее соотношение между Марией и Христом, где Мария, более ранняя богиня, появившаяся еще в ведизме, должна была просить Христа, своего сына, о каких-то свершениях. Иными словами, мотив перехода полномочий от более раннего бога к более позднему, который становится главным богом, происходит уже в ведизме. Причем, что еще интереснее, для этой просьбы Мара должна была терять вид молодой привлекательной женщины и превращаться в старуху с угловатыми чертами лица, а по социальному статусу — опускаться до уровня ЮРОДИВОЙ. Данное название поясняет нам суть этой неожиданной ипостаси Мары. Получается, что в мире Яра зооморфные ипостаси богов постепенно начинают уступать место их социальным ипостасям. В данном случае нам посчастливилось определить только одну из них, но, в процессе дальнейших исследований, можно будет выявить и какие-то другие.
Таким образом, остается только поблагодарить Т.В. Родыгину за подробнейшую прорись, сохранившую (скорее всего, вопреки намерениям этой художницы-документалиста) узнаваемые буквы надписей.
Заключение. Итак, мы видим, что постепенный уход нынешней археологии от патриотических позиций М.В. Ломоносова и Б.А. Рыбакова в сторону трактовки наших исконных древностей как продукта импорта, иностранной торговли, или как чисто прикладного искусства, не имеющего к русскому ведизму якобы ни малейшего отношения, приводит к потере ею высокого профессионального уровня, к неверной атрибуции найденных артефактов и к укреплению неверного понимания процесса выстраивания отношений между ведизмом и христианством в средневековом Новгороде. Археологию всё больше интересует, чего и сколько она нашла, чем то, какие выводы для историографии имеют эти находки. Я увидел в рассмотренной статье двух археологов паспортные данные обнаруженных находок и полное непонимание их сути.
Литература
АРЦ: Арциховский А.В. Археологическое изучение Новгорода // МИА, № 55, М., 1956, С. 33
БОЧ: Бочаров Г.И. Русская деревянная скульптура // Дерево в архитектуре и скульптуре славян. М., 1987, С. 127
ВАС: Василенко В.М. Русское прикладное искусство. Истоки и становление I в. до н.э.- XIII в. н.э. М., 1977, С. 368
ГАЙД: Гайдуков П.Г., Дубровин Г.Е. Антропоморфное деревянное навершие с Троицкого XI раскопа // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы научной конференции, Новгород, 23-25 января 1996 года, вып. 10, с. 80-83
ДАР: Даркевич В.П. Народная культура средневековья. М., 1988, С. 155
ЗАС: Засурцев П.И. Новгород, открытый археологами. М., 1067, С. 80-81
КОЛ: Колчин Б.А. Новгородские древности Резное дерево // САИ, Е1-55, М., 1971, С. 42
ПАН: Панова Т.Д. О назначении мелкой деревянной антропоморфной скульптуры Х-XIV вв. // СА, 1989, № 2
РЫА: Рыбина Е.А. Археологические очерки истории новгородской торговли Х-XV вв. М., 1978
РЫБ: Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., 1987, С. 684
РЫЗ: Рыбина Е.А. Западноевропейские находки XIII-XIV вв. из раскопок в Новгороде // Новгородские археологические чтения. Материалы начной конференции, посвященной 60-летию археологического изучения Новгорода и 90-летию со дня рождения основателя Новгородской археологической экспедиции А.В. Арциховского. Новгород, 1994. С. 87-89
ФЕХ: Фехнер М.В. Одна из маленьких загадок археологии // МИА, № 169. М., 1969, С. 271
ЧУД: Чудинов В.А. Деревянные навершия посоха и ручки ковшей из Новгорода. Статья на сайте www.chudinov.ru от 01.02.2007
ЧУТ: Чудинов В.А. Тайные руны древней Руси. М., «Вече», 2005, 400с.
ЯНИ: Янин В.Л. Я послал тебе бересту… М., 1975, С. 74-75
CAU: Caune A. 12-13 gs antropomorfie kokgriezumi // LPSR za vestis, 1981, H. 67