Предисловие. «Эта книга была задумана как вторая по счету в серии «Естественные системы природы». Я работал над рукописью по системе химических элементов Д.И. Менделеева, которая должна была выйти первой и составить основу всей серии. Именно эта тема всегда находилась в центре моих научных интересов и первая работа — «Галактика Менделеева» — была завершена около 15 лет назад, но лишь в 1994 году увидела свет в научном сборнике, изданном в г. Тольятти, а затем составила основу диссертации» (ДЛЯ, с. 5). Из этого следует, что автор является, скорее всего химиком, и что данная книга в мягком переплете и 14-м шрифтом — его первенец.
«О каком новом знании идёт речь? Что, собственно, открыто в моей небольшой книге? Можно говорить, по крайней мере, о десяти взаимосвязанных тезисах.
1. В нашей речи и в текстах, на каком бы языке они ни были воспроизведены, действуют неизвестные до сих пор законы распределения звуков и букв, выражаемые симметричными и периодическими функциями» (ДЛЯ, с. 6). — Это правда? Не уверен. Буквы письменного текста вполне соответствуют чередованию звуков в тексте устном, а те, в свою очередь, подчиняются их распределению в словах. Ряд законов уже открыт и фонетикой и словообразованием. Являются и эти законы «симметричными»? Это зависит от того, как понимать данную фразу. Какие-то симметрии в языке непременно присутствуют. Сводится ли всё к периодическим функциям? В математике сложные функции, оказывается, в большинстве случаев можно представить рядами Фурье. Но если так хочет математик. А можно передать сложением и не периодических функций. Так что «сведение к симметриям и периодическим закономерностям» является не законом природы, а чисто эстетическим требованием самого исследователя: так законы природы выглядят красиво. Так что по первому пункту речь идёт не о новом знании, а о новом, красивом представлении уже существующего знания.
«2. Открытые закономерности позволили впервые построить научную теорию алфавита и сформулировать основные понятия этой теории» (ДЛЯ, с. 6). Закономерности относятся к эмпирическому уровню научного знания, тогда как теория — к теоретическому. Создание обоих уровней означает завершение учения об алфавите, чего я автору искренне желаю, хотя в глубине души не думаю, что это ему удалось. Что же касается основных понятий теории, то такое знание обычно включается в понятие теории и отдельно никак не выделяется. А если человек претендует на их выделение, то закрадывается мысль, что он не вполне владеет научным аппаратом методологии науки.
«3. Алфавит — система столь же строгая, как в химии, причем одновременно и фонологическая, и лингвистическая, и психологическая, и естественнонаучная. Элементы этой системы — буквы, названые «мысле-буквы» или «молекулы сознания».» (ДЛЯ, с. 6). — Тут не вполне ясно, о чём идёт речь. В химии можно привести огромное число разных систем, например, «ряд вытеснения», или «номенклатуру названия предельных углеводородов». Какие-то из них строгие, какие-то не вполне. А поскольку алфавит может быть объектом исследования многих наук, то, следовательно, если он является системой, то, естественно для всех этих наук. В таком случае какой-то особой новизны я не вижу. Но если саму алфавитную систему трактовать только как свойство наших мыслей или сознания, то вообще непонятно, как она может быть естественнонаучной. Получается, что именно человек навязывает природе, какой ей следует быть. Это — типичный субъективный идеализм.
«4. Звук человеческой речи имеет сложное системное строение и в свёрнутом виде содержит в себе всю структуру и все закономерности алфавита — системы звуков, как, скажем, атом урана в своей структуре отражает всю систему Менделеева» (ДЛЯ, с. 6). Звучит это положение весьма красиво, если только понять, что означает выражение «звук в свёрнутом виде». Например, А — это свёрнутый или развёрнутый звук? А звук, обозначаемый буквой Ц — это «свёрнутые» Т и С? Да и пример с атомом урана не вполне понятен: как химический элемент он используется мало, зато военных очень интересует его изотопный состав. А это уже не химия, а ядерная физика.
«5. Единый «праалфавит» нашей цивилизации, источник и прообраз всех современных (неиероглифических) алфавитов, существовал всегда и существует поныне, и его структура, его закон является сущностью всех азбук человечества — от угаритской клинописи и письма цивилизации майя до арабского алфавита, кириллицы и латиницы» (ДЛЯ, с. 6). Опять непонятно: если существует идеальный алфавит и в наши дни, то почему он «праалфавит»?
«6. Закон организации лингвистического и молекулярного «праалфавита» был известен в глубокой древности. Вслед за Еленой Петровной Блаватской мы можем повторить, что «Современная наука есть лишь искаженная Древняя Мысль…». Но сейчас вновь обретаемый «праалфавит» с его гармонией и красотой станет подлинным «про-алфавитом», составит основу нашего понимания и проектирования будущего» (ДЛЯ, с. 6-7). И опять неясно: если он суть всех человеческих азбук испокон веков, почему он только сейчас войдёт в наше понимание?
«7. Обнаружена и доказана система аминокислот белка — первая в истории химии подлинная естественная система молекул» (ДЛЯ, с. 7). Автор постоянно пользуется опусканием многих слов, которые ему кажутся лишними, своеобразным эллипсисом. Вероятно он имеет в виду «систему последовательности аминокислот», ибо никто до него и не сомневался в том, что уже отдельная аминокислота является «системой атомов», а ее взаимодействие с остальными аминокислотами представляет собой «систему молекулярных реакций». Иными словами, аминокислоты на многих уровнях являются системой, а автор, скорее всего, дополняет этот перечень еще одним аспектом.
«8. Обе открытые системы — алфавита и аминокислот — имеют одинаковые структуры, инвариантны (изоморфны) друг другу…» (ДЛЯ, с. 7). Вполне понятно, если это действительно так.
«9. Обнаружив сквозную «линию сшивки» систем (алфавит-аминокислоты), мы получаем новое основание для подтверждения идеи Теофраста Парацельса о «соответствии» мира природы и человека…» (ДЛЯ, с. 7). Тоже неплохо, хотя, как я полагаю, автор старался вовсе не для прославления Парацельса.
«10. Последний тезис, не нашедший места в тексте книги, но непосредственно вытекающий из комплекса высказанных идей, заключен в том, что вслед за Н.И. Вавиловым, который открыл центры происхождения культурных растений, мы можем утверждать существование «центров происхождения культуры» как очагов древней письменности, древней культуры, отражавших глубочайшие прошлые знания и ставших катализаторами современной цивилизации» (ДЛЯ, с. 7-8). А это меня искренне удивило: оказывается, до Г.Г. Длясина никто не только не знал ни о Египте, ни о Месопотамии, ни о Крито-Микенской культуре как о древних культурных центрах. И только благодаря этому химическому гению мы теперь можем это узнать из азбуки аминокислот.
Итак, из предисловия вырисовывается автор первой относительно крупной работы, изданной отдельной книгой, у которого закружилась голова от открывшихся ему перспектив сопоставления алфавита и аминокислот. И он тут же поспешил счастливить благодарное человечество теми знаниями, которые рождались у него на кончике пера. О том, чтобы проверить, не переоткрыл ли он нечто уже доселе хорошо известное, у него не хватило времени. И потому он совершенно искренне сознается: «поскольку я занимался проблемами химии, так вышло, что непосредственно по теме исследования — теме алфавита — ничьи мнения, а тем более ничьи убеждения не мешали мне в работе, комплекс новых идей рождался «здесь и сейчас», и лишь затем я занялся литературным поиском. В какой-то мере я делал это осознанно, занимаясь подтверждением своих собственных гипотез и не отвлекаясь на возможные другие современные концепции» (ДЛЯ, с. 
. Какая прекрасная модель для будущего: создавать науку «из себя», а потом подбирать для нее достижения коллективного разума человечества. Это уже не модерн, а типичный постмодерн: философы полагают, что философия — это ЛЮБОЙ продукт их профессиональной деятельности. Теперь, оказывается, то же самое и в химии: всё, что вышло из под пера химика, даже если это тот или иной алфавит, есть глубочайшие прошлые знания и катализаторы современной цивилизации. Понятно, что от скромности данный автор не умрёт. Подобная самореклама мне напоминает черты одной нации.
И еще одна примечательная деталь: среди массы благодарностей автора имеются также и его тёплые высказывания в адрес работников библиотек, но особенно — Университетской библиотеки города Саратова, хотя сам автор проживает в городе Тольятти. До сих пор я такого рода благодарностей в трудах учёных не встречал — обычно их давали тем людям, которые влияли на концепцию автора. Впрочем, возможно первыми слушателями и рецензентами автора как раз и были работники библиотек — автору виднее. И предисловие датировано 1997 годом, а книга — 2005-м. Возможно, что предисловие для первого издания нормально и для третьего, хотя обычно для каждого издания авторы дают особое предисловие. Просто это — небольшие мелочи, которые дают возможность составить некоторое представление об авторе.
Введение. Здесь автор был скуп на слова, дал прямое обращение («Дорогой читатель») и сообщил, что «есть не только неоткрытые «острова» — есть неоткрытые «континенты»…» (ДЛЯ, с. 13). Тут я с ним в принципе согласен. Хотя по поводу алфавита или аминокислот — не вполне.
Глава первая. Начала теории алфавита. Здесь автор ссылается на понимание систем Ю.А. Урманцева и системогенетику А.И. Субетто, давая такую трактовку: «Система — это такое множество элементов, в котором установлены взаимосвязи между ними, принципы, организующие их в едино целое» (ДЛЯ, с. 15). Сразу возникает вопрос: а как быть с множеством элементов, если взаимосвязи между ними человек еще не познал, то есть, они человеком еще не установлены? Тогда по определению, это — НЕ СИСТЕМА. Однако слово «установлены» имеет не только гносеологическую компоненту, но и императивную. Иными словами, в плане предписания и указания. Например: повелеваю установить следующие отношения. В таком случае даже познанные связи и отношения еще не делают множество системой, а лишь такие, какие предписаны неким авторитетом. Так что не только по данному определению, непознанная человеком система НЕ СИСТЕМА, но даже познанная без предписанного соотношения элементов также СИСТЕМОЙ НЕ БУДЕТ. Методологическая беспомощность предисловия тут выплеснулась полным субъективным идеализмом: является множество системой или нет, зависит от познающего и предписывающего субъекта. А никак не от природы.
Первый параграф. Периодичность и симметрия. Тут автор сначала рассматривает два периода Периодической системы Менделеева, а затем два отрывка репертуара букв в алфавитной последовательности: И-К-Л-М-Н и О-П-Р-С-Т. И делает вывод: «Конечно, периоды алфавита — это самое главное, это ключ к самым неожиданным открытиям, которые терпеливый читатель совершит вместе с автором этой книги. Это самая простая (но тем не менее доселе неизвестная и нигде в литературе не упомянутая) моя догадка оказывается самой сложной фундаментальной основой последовательно раскрываемого здесь нового миропонимания» (ДЛЯ, с. 19). Ничего не понимаю — автор действительно настолько незнаком с литературой, что не знает деления германских футарков на периоды по 8 букв, отты или октавы (младший — на 2, старший на 3, в английском было 4), или он нарочно валяет дурака перед читателем? Но ведь это — не новейшие открытия, об этом лингвисты хорошо знали уже в XVI-XVII вв.! Правда, химиков в такие особенности не посвящают, равно как лингвистам неизвестен химический закон октав Ньюлендса, открытый им в XIX веке. Так что эта самая простая догадка автора имеет примерно 500-летнюю древность! И вполне известна всем историкам алфавита, равно как и периодичность элементов была известна до Менделеева. — Вот чем оборачивается конструирование науки ИЗ СЕБЯ.
На рис. 2 он приводит «системные алфавиты кириллицы и латиницы». Начнем с того, что на самом деле автор из всех аспектов алфавита исследует только алфавитную последовательность. И составляет таблицу так: первый период АБВГД, второй — ЕЖЗ
Далее, автор переходит к спиралям. Первую из них он изображает на рис. 1 (3), называя ее мандалой.
Рис. 1(3). Мандала полной кириллицы
Как мы видим, все особенности вырожденной матрицы сохранились и здесь. Тем не менее, именно это автор считает определенным достижением: «Таким образом, кириллица в «приведенном» виде оказывается состоящей из 22 букв (ниже мы увидим, что это константа — число букв истинного человеческого праалфавита), а в ее пятом периоде остаётся лишь две буквы, У и Ы» (ДЛЯ, с. 23). Однако не этот алфавит автор считает лучшим, а тот, который он публикует на с. 24, на рис 2 (5).
Рис. 2 (5). Спиральная симметричная система кириллицы
Иными словами, Длясин конструирует новый алфавит. Но автор этого не замечает, и говорит: «Мы можем говорить о началах теории системы алфавита, о языке этой теории». Ему понравился не реальный алфавит (точнее, не реальная последовательность букв), а то, что он с ним сделал: заменил в вокализме йотированные звуки на нейотированные, а от еров оставил только Ы, а в консонантизме объединил Ч и Ш, С и Ц, Ф и Х. Буква Й у него отсутствовала с самого начала, равно как и Ё. А «начала теории» у него состояли из названий: группу гласных он назвал главной, а остальные линии (согласных) — рядами или периодами.
Далее он пишет: «Выявленная закономерная упорядоченность алфавита позволяет пронумеровать (впервые не по простому перечислению, а по закону) элементы-буквы» (ДЛЯ, с. 23). Я тут усматриваю не выявленную, а построенную автором закономерность, а собственный произвол построения он теперь называет законом, то есть тем, что якобы существует помимо него.
Спираль химических элементов для него было построить гораздо проще, поскольку повторяемость свойств химических элементов была выявлена примерно за полтора века до него, рис. 3 (4).
Рис. 3(4). Спиральная симметричная система химических элементов
Опять-таки остановлюсь на том, что идея свертывания таблицы химических элементов в спираль была несколько раз осуществлена разными химиками еще в XIX веке. Я это знаю потому, что в 70-е года ХХ века сотрудничал с отделом истории химии Института истории естествознания и техники и выступал у них на аспирантских конференциях именно по истории разных графических вариантов представления Периодической системы. Имеется и у меня несколько вариантов построения спиральных систем химических элементов (ЧУП, с. 33 рис. 5а, с. 34 рис. 5б, 5в и 5г), углеводородов (ЧУП, с. 34, рис. 7), изотопов (ЧУП, с. 34, рис. и некоторых других спиралей. В те дни это считалось формой представления периодичности, но никак не сутью.
Далее автор переходит к выявлению частотности употребления тех или иных букв, и у него на первом месте оказываются, разумеется, гласные. Для русского языка это вполне понятно, ибо он пока еще не так далеко отошел от закона открытого слога, действовавшего в старославянском языке. А если бы он взял именно старославянский, то там господство гласных звуков было бы еще очевиднее, равно как и в романских языках. Но южнославянские, например, сербский, где возможны слова типа СРДЦЕ, ВЛК, СРП, ЦРКВА, превалирование гласных оказалось бы уже не столь очевидным. Все эти фонетические закономерности лингвисты выявили еще в XIX веке, тогда как в ХХ уже были составлены частотные словари тех или иных слов и букв, так что заниматься каждый раз собственными исследованиями в этой области нет никакой необходимости.
«Из графиков видно, что латынь — суть та же азбука, что кириллица, только она перегружена «лишними» буквами J и Q (тем более, что в ней имеются буквы G и K)» (ДЛЯ, с. 28). Одной этой фразы достаточно для того, чтобы понять, что у автора графика совершенно отделена от орфографии, и он не знает, что в латинском алфавите все йотированные гласные пишутся как диграфы. Иными словами, из графической системы языка он выделяет собственно графику, из нее — алфавит, из алфавита — только алфавитную последовательность, а из нее извлекает некий собственный препарат, на котором переоткрывает те фонетические законы и свойства, которые были прекрасно известны лингвистам XIX века, и приходит от этого в упоение. А кончает данный параграф тем, что накладывает латинский алфавит на русский, который выглядывает из-под латинского только буквами ЧШЩ (из-под Z).
Второй параграф. Экскурс в историю. «Необходимо, очевидно, двинуться вглубь веков, уповая на археологов, дешифровщиков древних письменностей и историков» (ДЛЯ, с. 33). Мысль в целом неплохая, вот только как она будет реализована?
«Кириллица создана славянскими просветителями Кириллом и Мефодием на основе греческого алфавита», — пишет автор (ДЛЯ, с. 33). Вот тебе и на, подсказки библиотекарей вместо лингвистов вполне сказались на выводах. С точки зрения современной академической лингвистики, Кирилл и Мефодий создали глаголицу, с моих позиций (как раз дешифровщика древних письменностей) они создали кириллицу, добавив в руны Рода (древнейшее русское письмо) всего 5 греческих букв. Оба направления, академическое и моё признали бы взгляды Длясина точкой зрения XIX века, но никак не современной, и оказались бы правы.
«Если наши современные алфавиты происходят из финикийского…» (ДЛЯ, с. 33). Нет, наши алфавиты происходят из рун Макоши и рун Рода.
Проанализировав еще и финикийский, и алфавит майя, автор совершенно не сдерживает эмоций: «порядок букв алфавита (который, собственно, и позволил обнаружить его системность) — это то самое главное, что дошло до нас из древности практически без искажений!» (ДЛЯ, с. 35). Понятно, что с одной стороны, Длясину не известен футарк с другой последовательностью букв; с другой стороны, он не знает, что дешифровщики, выявив репертуар знаков и определив их фонетическое значение, затем располагали полученный массив чаще всего в соответствии с латинским алфавитом. Иными словами, что реально последовательность букв им известна не была. А найти ее не представлялось никакой возможности, ибо сами алфавиты формируются довольно поздно. Раньше в них не было никакой нужды, ибо изучать чтение текстов можно было прямо по книгам, слушая чужое чтение и запоминая вид и акустическое значение каждого знака. Алфавит имел прежде всего дидактическую функцию, которую выполняла удобная последовательность расположения знаков.
Третий параграф. Звук как система. Тут я хотел выделить наиболее важные мысли автора, но мне это не удалось. «Я предположил, что молчание столь же потенциально многозвучно, как белый цвет, который можно разложить на семь цветов радуги» (ДЛЯ, с. 39). Странная логика, обычно молчание сравнивают с темнотой. «Представим себе, что звук состоит из неких частиц АУ (на схеме заполнения мы их обозначим, как р), причём более распространены звуки с непарными частицами (А=р, Б=рр, В=ррр, Г=рррр, Д=ррррр)» (ДЛЯ, с. 38-39). Из этой конструкции следует, что звук Д в пять раз звучнее (то есть, имеет больше гармоник или обертонов), чем А, и в 2,5 раза больше, чем Б. Но ведь это предположение абсолютно неверно!
«Данные фонетики об основном тоне и формантах, выделяемых как пики на спектрограммах звуков, могут быть строго описаны эмпирическими уравнениями, подобными соотношениям Ридберга, Бальмера или Пашена для спектра атома водорода» (ДЛЯ, с.39). Снова неверно! В атомной физике существуют квантованные правила отбора, которых нет в акустике. Поэтому в атомной физике переходы электрона на данную орбиту возможны только с небольшого числа других орбит, тогда как в акустике возможно гораздо большее разнообразие обертонов.
«Любой химик-аналитик скажет вам, что это — …хроматограммы сложных молекул. Подобные исследования наверняка приведут к открытию элементарных частиц звука и созданию квантовой теории речевого звука уже в ближайшие годы» (ДЛЯ, с. 39-40). Действительно, любые спектрограммы, что в акустике, что в химии, что в ядерной физике специально проектируются инженерами-электронщиками так, чтобы осуществлять один и тот же принцип развертки, и потому похожи друг на друга. Так что поражаться внешнему сходству не приходится. С другой стороны, пророчества автора воплотились в жизнь примерно полтора века назад, когда квант речевого звука стал обозначаться не буквой, а знаком фонетической транскрипции, перестал быть элементом смыслоразличения, и оказался объектом исследования исторической фонетики. Но ничего этого автору-химику неизвестно. Он, как ребенок, смотрит на фонетическую реальность расширенными от удивления глазами, совершая открытия на каждом шагу!
Четвертый параграф. Моделирование в фонетике. Здесь перечисляются известные классификации консонантов на звонки, звонкие непарные, глухие и глухие непарные, и делается вывод о том, что, например, ряд КЛМН передает «звонкие непарные» (ДЛЯ, с. 40), тогда как на самом деле звук К — глухой, или ряд ПРСТ передает «глухие парные» (ДЛЯ, с. 40), тогда как на самом деле Р — звонкий. Понятий «преимущественно глухие» или «преимущественно звонкие» у Длясина нет, у него видение — черно-белое, и он тут видит подлинную систему.
Это даёт ему возможность сказать: «Итак, мы убедились, что звуки речи (и буквы письменной речи) гармонизированы определенным набором преобразований симметрии» (ДЛЯ, с. 44). Лично я в этом совсем не убедился, хотя я видел, как Длясин в каких-то местах сжимает, а в каких-то растягивает кирилловский или латинский алфавит, чтобы изобразить его в виде пятиконечной звезды. Понятно, что другой автор мог бы «гармонизовать» эти алфавиты иначе, например, под звезду Давида, или под ромб. Остальные размышления автора повторяют то, что излагалось в предисловии — что атомы мысле-звуков образуют «молекулы мыслей» (ДЛЯ, с. 45)
Глава вторая, угаритская … биохимия. Она содержит собственное введение (насколько круто — хорошо еще, что ко второй главе отсутствует собственное предисловие!) Здесь автора больше всего поразило то, что угаритский алфавит имеет тот же порядок, что и финикийский, а, значит, и современный, и отмечает, что это — известный факт языкознания (ДЛЯ, с. 49). Как обычно, все знаки, выходящие за пределы 22, им особенно не учитываются.
Первый параграф. Ключи к системе аминокислот. Здесь Длясин совершенно справедливо констатирует, что «универсальная естественная система молекул отсутствует» из-за «неразработанности самого принципа ее построения» (ДЛЯ, с. 52). Но он не задумывается, почему это так. Между тем, химики уже в XIX веке поняли, что обычные химические формулы не передают пространственного расположения радикалов, и перешли от плоскостного изображения молекул к пространственному в рамках стереохимии. Так, выяснилось, что винная кислота имеет несколько стереоизомеров. Тем самым, химия решила данную проблему, перейдя от двумерного изображения к трехмерному. А Длясин хочет создать классификацию линейного типа, и из всех слов для обозначения такого рода выбирает такое, которое на русском звучит весьма неблагозвучно: сериация. «Сериация есть операция распределения объектов классификации в упорядоченные ряды» (ДЛЯ, с. 53). Неблагозвучность выявляется при переходе от данного существительного к породившему его глаголу: создав много рядов, человек тем самым много «насер…ил». Именно это и становится целью автора.
«Представить эту эволюцию (аминокислот) и необыкновенно трудную сериацию мне помогла выполнить… нумерология» (ДЛЯ, с. 55). Под нумерологией автор понимает обычную арифметику, ибо значение данного термина он не знает (саратовские библиотекари его не просветили потому, что в университетских библиотеках отсутствуют книги по эзотерике). А «необычайно трудную сериацию» он сделал, подсчитав порядковые номера атомов в молекулах всех 20 аминокислот. Химики обычно для этого используют точно измеряемую величину — молекулярный вес; он прекрасно определяется такими приборами как масс-спектрометры. Но Длясин решил вместо этого использовать условный показатель, порядковый номер в таблице Менделеева (хорошо еще, что не год открытия), не понимая, что один и тот же химический элемент можно поместить на разные места в таблицах, которые создаются по другим принципам. Опять мы видим, что человек, желающий выявить закон природы, всё время отдаёт предпочтение созданной людьми форме выражения, то есть, постоянно подменяет объективное субъективным. Это, разумеется, тоже может в какой-то мере отразить закон природы, но гораздо более опосредованно.
Рис. 4 (36). Естественная последовательность аминокислот
И вот плоды адского труда: получена субъективная «Естественная последовательность аминокислот», рис. 4. Вот и пояснение: «Для нового этапа я воспроизвёл свою старую схему, отложив числовые коды молекулярных номеров аминокислотных радикалов по шкале ординат, а по оси абсцисс, последовательно смещая вправо, каждую пару» (ДЛЯ, с. 56). Понятно, что новое — это перелицованное старое, вот только незадача: после изолейцина (с номерами 33 и 72) почему-то по оси ординат выше поставлен пролин (с номерами 23 и 65), то есть числовые коды, которые до этого монотонно возрастали, теперь вдруг убывают. А по оси абсцисс правее триптофана (с номерами 69 и 108) почему-то следует изолейцин (с номерами 33 и 72). Иными словами, ни о какой «естественности» в этом чудо-построении речи не идёт. Я не спорю, определенная систематизация (в логическом смысле: упорядочение по одному параметру называется там классификацией, а не «сериацией», упорядочение по двум и более — систематизацией) тут представлена, но вовсе не естественная, а весьма запутанная.
Ну, и после этого автора посетила уж совсем любопытная мысль: «А что, если клинописные буквы являются криптограммами… графических формул органических молекул?» (ДЛЯ, с. 59). Понятно, что для авторского полёта мысли это было бы гениальным подтверждением его правоты, но он не задал себе элементарный вопрос: а зачем это было нужно жителям Угарита для обмена письмами? Эдакая неоправданная сложность в написании для передачи простейших слов? Помимо того, что Угарит должен был в древности дойти до уровня химии по крайней мере XIX века и разработать исключительно такую же, как в Европе, химическую символику. Словом, незнакомство с литературой направило мысли автора по совершенно фантастическому пути.
Второй параграф. Структура истинной системы. Само собой разумеется, что до Длясина, да и в его дни все теоретики химии строят исключительно лживые системы. И только скромный гений из Тольятти, преподаватель химии, путём нечеловеческих напряжений вытащил из себя истинную систему аминокислот. «Начну рассказывать о своём исследовании по порядку, хотя, к сожалению, читателю придётся следить за ним по уже готовой системе» (ДЛЯ, с. 60). Ах, какая невосполнимая потеря для истории науки! Читатель так и не узнает в подробнейших ДЕТАЛЯХ, как создавалось это чудо — весьма противоречивая, с массой пробелов картинка, похожая на масс-спектрограмму смеси из 20 аминокислот, слитых в один сосуд в равной пропорции.
А далее следует новая картинка, занимающая много места, где просто перечисляются (но подрисованы также структурные формулы и знаки клинописи) такие соответствия: А — аланин, Б — треонин, В — лейцин, Г — метионин, Д — триптофан, Е — пролин, Ж — глутаминовая кислота, З — глутамин (но соответствующего знака в угаритской клинописи не было, стоит греческая дзета — В.Ч.), h (почему-то эта буква передана как греческая «эта» — В.Ч.) — аргинин, ТЕТА — тирозин, И — изолейцин, К — аспаргиновая кислота, Л — аспаргин, М — лизин, Н — фенилаланин, О — глицин, П — серин, Р — валин, С — цистеин, Т — гистидин (ДЛЯ, ч. 62-63). Однако на рис. 4 первой аминокислотой был глицин, казалось бы, он и должен был оказаться буквой А, но он стал буквой О. Нет, более лёгкие аминокислоты у Длясина начали последнюю пятёрку. Но почему последнюю, а не предпоследнюю? А так захотелось исследователю. И его произвол все читатели должны понимать как настоящую естественность.
Итак, как видим, в алфавите Длясина иных (букв) уж нет, а те — далече… Современный русский гражданский шрифт из 33 букв, а тем более кириллицу из 42 он урезал до 22, а потом ему и этого урезания показалось мало, и он урезал до 20 букв — и ура! Получилось как раз 20 — ровно столько же, сколько и аминокислот. А среди множества известных науке исторических алфавитов (в том числе и не полностью) отыскался и такой, в котором было их 19, угаритский; ничего, Длясин от щедрот его пополнил недостающей буквой из греческого! И заявил о потрясающем совпадении! Ясно, что если долго мучиться, то при желании действительность можно подогнать под любой ответ. Но можно ли назвать этот вымученный результат естественным законом?
Так что с одной стороны урезав известные алфавиты, а с другой стороны, дав весьма нелогичную последовательность из 20 аминокислот, Длясин сам постулировал их совпадение. Вот описание момента прозрения: «В очередной раз раскладывая карты с аминокислотами… вместе с клинописными буквами, я сразу увидел готовую систему. И не одну, а две системы — алфавита и аминокислот. Каждая оказалась гармоничной — два простейших начала: аланин и глицин, А и О, две симметричные линии закономерного изменения и усложнения структуры аминокислот, две симметричные линии букв алфавита…» (ДЛЯ, с. 66). Я не понимаю, как это может быть — в очередной раз (то есть, многократно), и сразу (то есть, тут же). И почему более лёгкая аминокислота, глицин, оказалась не буквой А, а буквой О. Куда смотрел редактор, видя такие перлы автора?
«Одним словом, передо мной предстала подлинная картина эволюции молекул» (ДЛЯ, с. 70). Получается, что сначала появился (откуда?), аланин, потом он усложнился до фенилаланина, потом упростился до глицина, а потом вновь усложнился до гистидина. Во всё это трудно поверить, потому что кроме уверений автора, никаких иных доказательств не приводится.
Ну и в заключение параграфа автор приводит новое соответствие чисел и букв алфавита: А = 1, Б = 2, В = 3, Г = 4, Д = 5, Е = 6, Ж = 7, З = 8, ЧШЩ = 9, ЧФ = 10, О = 10, П = 20, Р = 30, С = 40, Т = 50, И = 60, К = 70, Л = 80, М = 90, Н = 100 (ДЛЯ, с. 75, рис. 48). Отчасти здесь цифровое значение букв напоминает глаголицы, но проведено непоследовательно, ибо три буквы ЧШЩ обладают одним значением 9, еще три буквы ХФО обладают значением 10, а после З идет не И, а О. Получилась очень неестественная последовательность, однако теперь автор привлёк древневавилонскую клинописную нумерацию, где О = 10. Алфавитов мира много, и, как я полагаю, на любое предположение авторов подобных «естественных» систем алфавитов всегда найдётся хотя бы один с нужными свойствами.
Третий параграф. Химическое и биохимическое доказательство. Теперь автор объясняет невежде-читателю, что такое изомерия, а затем вдруг с изумлением замечает, перейдя от магических сумм порядковых номеров атомов к молекулярным массам, что монотонный ряд возрастания масс сменяется столь же закономерным их уменьшением — ту самую нестыковку, на которую мы обратили внимание при рассмотрении его гениальной таблицы. Это его ничуть не смущает, и он, как ребенок, который рисовал мамочку, а нарисовал кактус, восхищенно замечает: «ход кривых на закономерно противопоставленных в нашей системе периодах аминокислот обнаруживает чёткую качественную симметрию» (ДЛЯ, с. 79). На самом деле никакой симметрии в кривых нет, есть весьма отдаленное зеркальное сходство, но по критериям автора, это, безусловно, доказательство. Затем следуют непохожие друг на друга кривые физико-химических данных, таких как «изменение констант кислотности в системе аминокислот», или «график изменения удельного оптического вращения растворов аминокислот», который вообще никакого отношения к его таблицам не имеют, ибо вовсе не показывают ту «чёткую зеркальную симметрию подобия» (ДЛЯ, с. 81), на которой он настаивает.
Тем не менее из этого он делает два фундаментальных вывода. Первый — наличие двух начал и двух концов системы, «разделение каждого периода из десяти элементов на два ряда по пять» (с. 85), и второй вывод, который он по забывчивости, свойственной гениям, забыл сделать. А редактор С.Н. Удалова, которую я знаю как издателя, но не как редактора, естественно, не сочла вежливым напомнить гению об этой маленькой оплошности. Если она вообще читала рукопись. Но само по себе разделение 10 на две части по пять — этого, разумеется, удивлённый мир еще не знал!
А чтобы история науки не забыла, как он совершил такой титанический подвиг, он еще раз напоминает все этапы своего тяжелого пути гения на с. 91.
Четвертый параграф. О форме системы. «Описать сложнейшую вновь открытую систему — дело непростое, оно требует научных понятий, и поэтому уважаемому читателю придется вместе с автором немного потрудиться» (ДЛЯ, с. 92). Уму непостижимо: автор только теперь вдруг понял, что, оказывается, существует система научных понятий, оперирование которыми, оказывается должен уметь делать любой гений! Какие же сверхсложные понятия применяет замечательный самоучка? А вот какие: спираль Архимеда (ДЛЯ, с. 93). Но она его не устраивает, поскольку ему нужно 1) показать общность, единство обеих линий, 2) противопоставить две линии (отразить осевую симметрию подобия и 3) показать определенное периодическое повторение структуры и свойств элементов полупериодов (с. 93). Иными словами, опять автора интересует не суть, а форма представления.
И он ее находит: «Ясно, что в этом случае нам необходимо сразу выходить в объём и рассматривать двойную спираль» (ДЛЯ, с. 94).
Рис. 5 (66 и 67). Проекции объёмной системы аминокислот и алфавита
Замечу, что я совсем не против представления алфавита и аминокислот в виде любого ряда, в том числе и в виде двойной геликоиды с раскручивающимся радиусом, но хотел бы видеть некие преимущества данной формы представлении перед другими. И даже если они будут даны, я всё-таки буду считать такое решение чисто дидактическим, то есть, удобным в учебных целях, неким демонстрационным инструментом (вроде теллурия), но не научным законом.
Однако автор ко второй главе прилагает выводы, где пишет: «Построив на «странном» фундаменте нумерологии концепцию системы химических формул, строго научно ее доказав, я прихожу к логичному выводу, что этот фундамент и есть истинная, самая настоящая, подлинно фундаментальная (!) наука» (ДЛЯ, с. 97). Иными словами, заметив, что в ряде алфавитов есть повторяющиеся фрагменты последовательности букв (что филологи знали за много веков до Длясина), и проведя вивисекцию над существующими алфавитами путем уменьшения одних и растягивания других, переставив фрагмент ОПРСТ перед фрагментом ИКЛМН, Длясин совершенно произвольно расположил аминокислоты а потом вдруг решил, что между одним и другим небольшими рядами элементов имеется некоторое сходство. За это наблюдение его можно сдержанно поблагодарить, ибо множество вещей имеют отдаленное сходство с другими вещами, и далеко не все подобное сходство замечают, а он заметил. Но на этом всё и кончается. Возможно, что для каких-то наглядных представлений такое изображение ряда аминокислот или ряда букв полезно — и слава Богу! Но считать это фундаментальной наукой нет ни малейших оснований!
Глава третья. Декодирование древних скрижалей. Тут, к счастью, нет особых введений, и если автор выполнит своё намерение, данное в заглавии этого раздела, то он как раз попадёт в область моих особых интересов.
Параграф первый. Ключ к дешифровке древних скрижалей. «В чём может быть этот ключ, какое самое общее представление пронизывает не только частные законы, но и все картины мира, созданные современной наукой? Что является фундаментальным принципом физики и, как мне удалось показать ранее, основой системы химических элементов? Это симметрия. Это может быть симметрия подобия, трансляция, зеркальная поворотная, антисимметрия — вообще любой из ее открытых или неоткрытых видов или все вместе» (ДЛЯ, с. 104). Можно подумать, что до Длясина никто из учёных не знал, что такое симметрия.
Параграф второй. Угаритский алфавит. «Эти клинышки представляют собой изумительную систему, их можно получать друг из друга сложением и вычитанием, в устройстве этой системы можно увидеть уникальную арифметику и не только… Не говоря о том, что они напоминают ступени ракет» (ДЛЯ, с. 105). Прекрасные эмоции!
Параграф третий. Секрет алфавита и числовая сила букв. Из слова «алхимия» Длясин сначала строит немецкий перевод «Всё-химия», ссылаясь на легендарного Сен-Жермена, потом почему-то воспроизводит то же слово по-французски как «Эль шимия», считая, что так говорят арабы и подразумевая, что это — семитский алфавит (с. 106). В действительности это слово происходит от древнего названия Египта, Кемет («Чёрная земля»), так что «Химия» — это просто «Египетская». Но этого тольяттинец Длясин не знает. Вот и строит свои догадки.
А весь «секрет алфавита» у него заключается в числовых значениях семитских букв (с. 108). Вот вам и разгадка всех тайн природы — учите иврит!
Параграф четвертый. Что держит в руке Тот Гермес Трисмегист? «Прежде, чем ответить на этот вопрос, мне хочется обратить внимание читателя на удивительный рисунок, увиденный мною несколько лет назад в книге «Мандала». Именно во многом благодаря ему я и вышел на понимание системы аминокислот, как системы с двумя генетическими линиями развития» (ДЛЯ, с. 110). И на с. 111 мы действительно видим двойную «мандалу биологических ритмов», рис. 75, в центре которой красуется звезда Давида.
Далее показан рисунок с приплясывающим Тотом Гермесом Трисмегистом, держащим в левой руке посох с двойной спиралью — ну конечно же «он держит в руке алфавит! Он держит в руке систему аминокислот» (с. 112).
Выводы. «Резюмируя своё исследование, я делаю главный вывод — тот (Тот!?), кто создал алфавит, в качестве кода использовал изоморфность внутренней структуры звуков речи и аминокислот белка, а точнее изоморфность (инвариантность) этих гармонических систем, строгих, как таблица умножения и красивых, как венок сонетов» (ДЛЯ, с. 120). Вывод, прямо сказать поэтический.
А где же обещанное декодирование древних скрижалей? Так вот оно: изоморфизм внутренней структуры звуков речи и аминокислот белка. А вы хотели текстов? Может быть, вам подавай еще чтение клинописных табличек? Гении до такой прозы не опускаются. И далее, разумеется, цитата из Романа Якобсона, наилучшего лингвиста.
Далее следует Эпилог, как в романах, где автор цитирует Б. Пастернака и А. Белого, и заканчивает словами: «И теперь, входя в литературный институт, подумайте о том, что вы входите в институт генетики» (ДЛЯ, с. 124). Хочу при этом заметить, что все попытки синтеза живой ткани из случайного набора аминокислот в химических лабораториях закончились ничем, поскольку синтезом белков управляют нуклеиновые кислоты. А о них в данном исследовании — ни слова.
К работе даны два приложения, одно из которых я процитирую. «Уважаемый читатель! Ты держишь в руках необычную, оригинальную по замыслу и содержательную работу Геннадия Геннадиевича Длясина, в каком-то смысле моего ученика. В 1996 году Геннадий Геннадиевич защитил кандидатскую диссертацию, посвященную проблеме дидактической организации химических знаний на основе симметрии. Я был научным руководителем по этой диссертационной работе (ДЛД). В ней Длясину удалось получить не только достаточно высокий дидактический эффект в преподавании химии в средней и высшей школе, но и совершенно новые результаты на уровне открытия , значительно углубляющего содержание периодического закона Дмитрия Ивановича Менделеева» (ДЛЯ, с. 127). Подпись: Академик Петровской академии наук и искусств, доктор философских наук, доктор экономических наук, кандидат технических наук, Александр Иванович Субетто. Надеюсь, теперь понятно, почему он дал свой отзыв.
Обсуждение. Опустим такие скользкие места, как обращение к уважаемому читателю на «ты», приоритет семитской азбуки над остальными и звезду Давида как ключ к мирозданию, оставив их без комментариев. Спишем их на увлеченность проблематикой автора исследования и его научного руководителя и безмерную занятость редактора Удаловой. Заметим только, что если бы Иванов, Петров или Сидоров в своей диссертации по педагогике преподавания химии сослались бы на лик Яра или Макоши, от Длясиных или Субетто им бы досталось по первое число.
Остановимся на сути данной работы. Я полагаю, что прежде всего она относится к педагогике, но вовсе не преподавания химии. А преподавания жизни. Перед нами — пособие по тому, как из ничего сделать гения. В самом деле: парнишка из Тольятти едет в столицу научной мысли, в Саратов (тот самый, о котором Грибоедов устами одного из персонажей так неудачно пошутил: в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов!), консультируется у светочей научной мысли, БИБЛИОТЕКАРЕЙ, затем из всего научного наследия Субетто заимствует одну-единственную фразу (как мы показали, весьма сомнительного свойства), получает его в свои научные руководители и благополучно защищает диссертацию, доказывая очевидное: что принцип симметрии нагляден и потому может применяться в преподавании. Это в педагогике знали и до него, но он привёл новые примеры из области химии.
Тут вообще говоря, придраться и не к чему и незачем: кандидатская работа представляет собой научно-квалификационное исследование, и в этом смысле диссертация показывает, что автор разбирается в дидактическом материале. Я с самого начала показал, что с точки зрения дидактики данная работа, возможно, и не плоха.
Но дальше новоиспеченный кандидат педагогических наук, плохо разбирающийся в химии аминокислот и еще хуже — в теории и истории алфавита начинает претендовать на то, что он открыл не более и не менее, как закон природы. Причём чуть ли не самый главный. Конечно, бывают акселераты, которые обгоняют своих сверстников и по уровню подготовки, и по умению ставить и решать научные задачи. Но не в данном случае.
В области химии автором совершенно не показано, какое именно химическое свойство повторяется через пять аминокислот: скорость химических реакций, сам характер этих реакций (преимущественно щелочной или преимущественно кислотный), требование определенного катализатора или, напротив, способность выступать ферментом и т.д. Иными словами, здесь требовалось показать знание именно химии аминокислот, которого у преподавателя по общей химии просто не было. А вытащить подобную конкретику ИЗ СЕБЯ физически невозможно.
Но если так, то говорить о выявлении закона периодичности у аминокислот простоне приходится. Вместо этого приводится одна из многих возможных умозрительных схем, которая ничего не доказывает и ничего не опровергает. Она лишь показывает, что карточки с изображением аминокислот можно положить в разном, в том числе и в этом порядке. Порядок оказался неудачным, ибо тот параметр, который должен был монотонно возрастать, неожиданно стал убывать. Иными словами, автор просто показал, что на уровне общей химии (но не стереохимии) он представляет себе, как выглядят аминокислоты. И не более того. Но тут абсолютно ничего нового для читателя нет.
Еще хуже обстоит дело с алфавитами, которые он стремится обкорнать «под аминокислоты». Из кириллицы и латиницы он выбрасывает «лишние» буквы, абсолютно не понимая, что алфавит теснейшим образом связан с орфографией, и что выкинув йотированные гласные из русской кириллицы, он тем самым выкинул и все мягкие (палатальные согласные), которые на письме только ими и обозначаются. И что алфавит только в первом приближении передаёт звуковую систему языка, которая всегда много богаче алфавита. В ряде алфавитов существуют диграфы и даже триграфы, которые не входят в тело алфавита, но обозначают отдельные звуки (например, в английском th, ph, ch, sh). По всем его рассуждениям, он вообще не видит разницы между звуком и буквой.
Наконец, абсолютно ничего не сказано, почему, например, кириллица начинается гласными и почему они повторяются через несколько звуков. Имеется лишь догадка, ничем не обоснованная, что алфавит был списан с кода аминокислот. Но ведь аминокислот не 20, а гораздо больше — это только организмы их используют в небольшом количестве. Но почему именно их — вопрос обойден молчанием. Так что реально мы имеем сочинение дилетанта в области химии аминокислот и полного невежды в области теории и истории алфавитов.
Зато в работе, претендующей на звание научной, ставятся журнальный заголовки, например, «ключ к дешифровке». Никаких ключей нам данная работа не открывает, а предлагает давно известные принципы и наглядные схемы — спирали, геликоиды, в том числе и двойные, 5-лучевые звёзды и принципы симметрии. Так что в работе нет не только проблесков гениальности, но даже какого-либо намёка на самостоятельное решение хотя бы одной научной проблемы. Зато мы видим сверхценное отношение к собственным усилиям постичь азы химии аминокислот или истории алфавитов. А также прославление поэтов, учёных и алфавитов определенной нации. Это и есть «ключ к дешифровке» успешной публикации очередного наглядного пособия как гениальнейшего научного открытия.
Заключение. На данном примере становится понятным, как постепенно появляются в Москве химико-филологические гении из безумно талантливой провинции. И почему потом, войдя в силу, они затюкивают столичную профессуру.
Литература
ДЛД: Длясин Г.Г. Дидактическая организация знаний на основе концепции симметрии (на примере преподавания общей химии в вузе). / Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук. 13.00.01. Исследовательский центр проблем качества подготовки специалистов. М., 1996, 254 с.
ДЛЯ: Длясин Г.Г. Азбука Гермеса Трисмегиста или молекулярная тайнопись мышления. 3-е издание. М., Белые Альвы, Амрита-Русь. 2005, 144 с., ил.
ЧУП: Чудинов В.А. Принцип спирального развития в физико-математических науках // Новые философские вопросы физики. МОИП. Материалы конференций 1973-1975 гг. М., «Наука», 1977, с. 31-36.