В.А. Чудинов
The first attempt to test the epigraphic as criterion of no-existing of Pithecanthropus in the Historical Anthropology was successful. A man has lived on Earth at that time and was using bone material of these species for his cult purposes.
Появление данной статьи было вызвано двумя обстоятельствами. Во-первых, в моей статье об эолитах стало ясно, что человек жил уже в плейстоцене. Из этого следовало, что он был старше питекантропа, по крайней мере, того, которого открыл Эжен Дюбуа. Во-вторых, один из моих читателей заподозрил, что такие выводы я смог сделать только потому, что абсолютно незнаком с исторической антропологией. В принципе, я давно хотел рассмотреть и это направление современной науки, однако чуть позже, но названные обстоятельства ускорили эту публикацию.
В рубрике о естествознании и медицине древности я поместил несколько статей, из которых следовало, что антропологи несколько раз находили черепа не в захоронениях, а в медицинских отделах древних храмов. Но археологи этого не подозревали. И предъявляли нам черепа египтян или этрусков, которые служили учебными пособиями и имели соответствующие надписи, хотя выглядели на взгляд не эпиграфистов как обычные черепа умерших людей. Не так ли обстояло дело и в случае с находками черепов «предков человека»? Такое подозрение у меня закралось давно, однако подтвердить или опровергнуть его я не торопился, занятый более срочными проблемами. Полагаю, что теперь настало время заняться именно этой научной задачей.
Монография советского времени. Со школы я был воспитан в духе дарвинизма, поскольку всякая иная точка зрения в СССР была недопустима — она противоречила как атеизму с одной стороны, так и эволюционизму — с другой. И вся научная литература пропагандировала только ее. В вузе я преподавал философию, в частности, в разделе «Сознание» подраздел «Возникновение сознания». Он и связывался напрямую с эволюцией человеческого существа, которую я на семинарах прорабатывал со студентами весьма тщательно. Руководством мне служила монография Михаила Федоровича Нестурха (НЕС). В этой книге находке останков питекантропа отводится особое место, поэтому я процитирую ряд ее положений.
Питекантроп с острова Ява. «С появлением человека в начале четвертичного периода открылся новый этап развития природы. За миллион лет человек превратился в могущественнейшее существо. По сравнению со всей предшествующей историей развития животного мира длительность существования человека ничтожна. Но достигнутые им за это время успехи и степень влияния на развитие животного и растительного мира огромны» (НЕС, ч. 284).
Сейчас, когда я гляжу на эти строки другими глазами, мне многое в них хочется поправить. Когда мне было от 30 до 40 лет, меня весьма увлекала биология, и я понял, что один миллион лет для эволюции — очень маленький срок, в течение которого не может сформироваться даже подвид (в антропологии — раса), для этого нужно время в 2-5 раз большее. Для появления нового вида нужно приблизительно порядка 10-20 млн. лет, а для появления нового рода — еще в несколько раз больше. Ну, скажем, порядка 50 млн. лет. При этом я называю не реальные цифры, которые никто не знает, а только прикидочные. Но всё равно, получалось, что человек развивался раз в 20-50 быстрее любых других живых существ. Но этого почему-то биология не замечала, и дискуссии (в СССР) на эту тему не шли. Почему?
Многие полагают, что виной тому противопоставление науки религии. Так, если с позиций креационизма человек был создан богом и с тех пор остаётся неизменным, то с позиций науки он эволюционирует. Иными словами, он не создан, а стал человеком из нечеловека, из обезьяны. Пока согласимся с таким пониманием, ибо более близкого к человеку существа, чем обезьяна, нет. Но тогда для максимального противопоставления научной точки зрения религиозной следует максимально противопоставить и время творения: если по христианству Бог сотворил человека на шестой день и довольно быстро (вероятно, затратил менее часа, имея гигантский опыт прежних дней по сотворению животного мира, тратя на каждый вид буквально доли секунды, иначе он не уложился бы в отведенные ему сутки), то биология как наука должна была показать, что в эволюции таких высоких скоростей нет и быть не может. Если, как полагает геология, в кембрии (примерно 520-550 млн. лет назад) земноводные стали заселять сушу, а примерно 300 млн. лет назад господствовали рептилии, то эволюции человека, который отличается от животных как объёмом мозга, так и умением очень тонко управлять движением своих рук, следовало отвести не менее 100 млн. лет. Но так примерно и рассуждали биологи, и в XIX веке даже приводили удивительно древние находки. Однако их слушать не стали. Победила другая точка зрения, которая не имеет отношения к науке, но зато самым непосредственным образом относится к социальной психологии. С точки зрения методологии науки эта история весьма поучительна, и на ней следует остановиться чуть дольше.
В науку вплоть до середины XIX века как в нечто достойное человеческого уважения верили немногие. Напомню высказывание одной из героинь «Горя от ума» Грибоедова: «Он химик, он — ботаник, князь Фёдор, мой племянник». Это было сказано с явным осуждением. Однако прикладная наука явно творила чудеса. Появились паровоз, пароход, дирижабли, газовое, а затем и электрическое освещение. Ослабли церковные запреты, и стала развиваться семимильными шагами и наука теоретическая. Учёные очень старались, чтобы завоевать доверие общества, каждый шаг вперед перепроверялся и по возможности воспроизводился в других странах и при других условиях. Вместо схоластических рассуждений XVII века наука вступила в эпоху демонстрации наглядных достижений.
Применительно к проблеме происхождения человека общественность бросила биологии вызов: «если человек произошел от обезьяны, то предъявите промежуточное звено». Замечу, что проблема трансформировалась из чисто научной в социальную: либо учёные лжецы, и ничего кроме общих фраз они говорить не могут, либо они предъявят скелет ископаемого существа, и тогда учёные сохранят свой авторитет. Речь, таким образом, шла не только о биологии как таковой, но о возможности государственной поддержки науки, которая явно уменьшилась бы в случае провала.
Итак, ситуация сложилась таковой. В 1871 году появляется книга Дарвина «Происхождение человека и половой подбор», где говорится о том, что эволюционная теория происхождения одних биологических видов из других применима и к человеку. Но это — пустая декларация. Проходит десять лет. Наука молчит. Походит еще пять. И опять — ничего. Положение становится критическим. Заметим, что науку устроит, вообще говоря, любое «промежуточное звено», которое было бы старше мезолита (то есть, 10 тысяч лет). И в нём должны были бы встретиться черты как обезьяны, так и человека. Еще раз повторяю, ЛЮБОЕ СУЩЕСТВО. Понятно, что первому, кому это удастся сделать, суждено войти в анналы науки с благодарностью.
О человеке плиоцена. М.Ф. Нестурх пишет об этой проблеме с нескрываемым разочарованием: «В предшествующей части родословной человека почти на всём протяжении плиоцена, который продолжался 10 млн. лет, пока имеются большие пробелы. Этот пропуск увеличивается тем, что верхний миоцен, длившийся 8 млн. лет, дал мало ископаемых остатков наших предков. Однако находки рамапитека из нижнего плиоцена и другие заполняют пробелы» (НЕС, с. 284). Однако он говорит о середине ХХ века, а не о ситуации 70-летней давности. Тогда именно плиоценового возраста ничего найдено не было. Неявный запрос учёного мира к антропологам вылился в мольбу: «Найдите хоть что-нибудь!» И, разумеется, такой смелый первооткрватель отыскался.
Находка Эжена Дюбуа. Вот как описывает ее Нестурх: «Находка питекантропа, совмещающего в себе телесные особенности человекообразной обезьяны и человека, представляет собой выдающийся научный интерес. В 80-х годах прошлого столетия доцент анатомии Амстердамского университета Эжен Дюбуа (1858-1940) отправился в качестве военного врача на острова Малайского архипелага. Его мечтой было найти остатки ископаемых предков человека. На острове Ява Дюбуа организовал поиски в 1890 году он нашел близ деревни Вадьяк два древних черепа людей современного типа. Вместимость их мозговой коробки велика (1550 и 1650 кубических сантиметров), надбровные дуги значительны» (НЕС, с. 285).
Если судить непредвзято, то первая находка Дюбуа представляла собой обнаружение именно ДРЕВНЕГО ЧЕЛОВЕКА, а вовсе не «переходного звена». Иными словами, на той же самой Яве и примерно в то же время обитали ЛЮДИ, и их, вероятно, было не меньше, а больше, чем «промежуточных звеньев». Но такого рода находка «тянула» разве что на рядовую заметку в научном журнале, а вовсе не на всемирную славу.
Вот заметка о нём в Википедии: «Мари Эжен Франсуа Тома Дюбуа (нидерл. Marie Eugène François Thomas Dubois; 28 января 1858, Эйсден, — 16 декабря 1940, Хален) — нидерландский антрополог. Прославился тем, что впервые нашёл останки ископаемого питекантропа на острове Ява». Английская версия более пространна: «Хотя ископаемые гоминиды были найдены и изучены и прежде, Дюбуа стал первым антропологом, который предпринял целенаправленные поиски их останков. Он предположил, что происхождение человеческих видов существ должно располагаться в тропиках. Для этой цели он присоединился к голландской армии в Голландской Восточной Индии (Голландской колонии, которая позже стала независимой Индонезией)».
Рис. 1. Эжен Дюбуа
Я пока прерву цитирование, чтобы обратить внимание на то, что такие подробности мировой истории, как наличие колоний у Голландии, в школьном курсе всеобщей истории мы не изучаем. И о том, что в нынешнем благополучии этой страны лежит частичка труда индонезийских рабов, нам никто не объясняет. Кроме того, понятно, что врач для армии — это очень ценный человек, кому в помощь непременно дадут и солдат, и туземцев, так что никаких средств на раскопки ему тратить не нужно. И никакого «открытого листа» в местном отделении министерства культуры ему брать также не имеет смысла, за отсутствием самого министерства в колонии. Местная голландская администрация там разрешит всё. Иными словами, идеальные условия для исследований: никто не потребует никакой отчётности, никто не взыщет за потраченные средства или испоганенную раскопками землю. И если не удастся ничего найти, никто не укажет пальцем на военного врача как на неумеху: раскопки не входят в круг его служебных обязанностей.
«Между 1886 и 1895 годами Дюбуа исследует потенциальные местонахождения останков вблизи рек и пещер, сначала на Суматре, затем на индонезийском острове Ява. В 1891 году он открыл останки того, кого он описал как «вид между человеком и обезьяной». Он назвал свою находку Pithecanthropus erectus («обезьяночеловеком прямоходящим») или Яванским человеком. Сегодня она называется Homo erectus («Человек прямоходящий»). Это были первые останки ранних гоминид, найденных вне Африки или Европы».
Был ли Дюбуа признан при жизни? Продолжим цитирование: «В 1895 году Дюбуа возвращается в Европу и колесит по континенту, чтобы убедить своих коллег в том, что он действительно нашел недостающее звено. Хотя большинство антропологов были заинтригованы, они не всегда соглашались с интерпретацией Дюбуа. После этого Дюбуа отказал им в доступе к ископаемым костям, пока его не вынудили открыть его в 1923 году. В 1897 году Амстердамский университет присудил Дюбуа степень почётного доктора наук в области ботаники и зоологии, а в 1899 году его удостоили профессорским званием. В том же году он был назначен профессором геологии, но эти функции не препятствовали ему заниматься анатомией. Он был также хранителем музея Тейлера (с 1897 по 1928) по отделению минералогии, геологии и палеонтологии, где и хранились останки питекантропа. Между тем, научные дебаты 1920-х и 1930-х годов начали склоняться в его пользу. Но он умер неудовлетворённый в 1940 году и был похоронен в Венло». Что удивляет в этом описании, так это необходимость в поездках для убеждения коллег, отсутствие защиты диссертации по антропологии, профессорство по отделению геологии (и должность хранителя музея по той же специальности) и неудовлетворённость малой степенью признания его заслуг в конце жизни. Из этого следует, что полного признания у коллег он так и не получил.
Советская трактовка. «Находка останков питекантропа возбудила огромный интерес и страстные споры в мире учёных. Многие выступили и против трактовки питекантропа как переходной формы. Рудольф Вирхов (1895) считал питекантропа огромным гиббоном или другим крупным ископаемым антропоидом. По мнению Вирхова, питекантроп не является ни новым родом гоминид, ни долгожданным промежуточным звеном между человеком и обезьяной. Еще до находки питекантропа Вирхов опорочивал находки неандертальских черепов, он считал их за патологические и деформировавшиеся в земле черепа современных людей» (НЕС, с. 286).
Тут я на минутку отвлекусь, чтобы пояснить, что в антропологии питекантроп было предложено считать не новым видом, а новым родом. Вообще, от классической биологии антропология стала отличаться не только тем, что предполагала примерно в десятки раз более высокие темпы эволюции, но и тем, что на место видов ставила роды, а иногда и семейства, то есть, более высокие таксономические единицы. Это отмечали сами исследователи в середине ХХ века, но сейчас об этих отличиях вряд ли кто помнит. Иными словами, антропология была выведена из общей биологии, как если бы человек перестал быть биологическим существом. Естественно, этот факт говорит не в пользу науки, поскольку показывает ее субъективность. Вместе с тем, я не соглашаюсь и с Вирховым, который стоял на точки зрения непризнания новых фактов. А это как раз то, что мешает науке, по крайней мере, обратить внимание на те факты, которые я ей предъявляю.
«П.А. Минаков (1923) пытался дискредитировать находку Дюбуа, объясняя характерное строение черепа его сильной посмертной деформацией. С этой целью он подверг мужской череп современного человека деминерализации и сильному давлению, в результате чего получился череп, по размерам и форме несколько похожий на череп питекантропа. Однако в ответном письме по этому поводу в Музей антропологии (Москва) Дюбуа указал, что не только черепная крышка питекантропа, но и ни одна из тысяч костей животных, найденных в тех же древних слоях не оказались деминерализированными либо деформированными. Если же размягчить кость и оказывать на нее механическое давление, то, как известно, она окажется очень податливой и деформируется» (НЕС, с. 286). И действительно, туземцы Африки собирают черепа своих врагов, вываривают их и механическими воздействиями сжимают до уровня маленьких шариков, которые потом привешивают к своим поясам. Так что если предположить, что данные черепа уже побывали в то далёкое время в руках людей, не исключено, что они могли получить такое давление со стороны человеческих воздействий. Иными словами, гипотеза Минакова не лишена оснований.
«Подобные попытки подвергнуть сомнению промежуточное звено между человекообразной обезьяной и человеком совершаются лишь теми, для кого теория происхождения человека от обезьяны является неприемлемой, так как подрывает веру в чудесное творение человека богом, подрывает религию — одну из величайших опор идеалистического мировоззрения» (НЕС, с. 286).
Ну вот, начали с чисто научных вопросов, а закончили идеологией. Тут предусматривается только два ответа, либо наука, либо религия. Но что, если человек произошел от обезьяны, но не в этот период, а раньше? Или от какого-то другого существа, вымершего к настоящему моменту? Это будет не менее материалистический подход, но не сопряженный с «лихорадочной эволюцией» гоминид, когда они за невообразимо короткий промежуток времени порождали и виды, и роды, и семейства. Но такой ответ никак не устраивал «советскую антропологию», поскольку вместо прямолинейного и краткого решения предполагал подождать, пока найдут более достоверные «промежуточные звенья». А это — не «революционно».
Мой эпиграфический подход. Может ли эпиграфика внести свою лепту в решение данного спора. Полагаю, что да, но только в одном случае: если человек реально древнее этого «промежуточного звена» и мог его использовать для своих целей. А в таком случае мы столкнёмся со следами человеческой обработки и, в частности, с надписями.
Возможность обработки со стороны человека вытекала уже из гипотезы Минакова, однако у него субъектом деформации черепа послужили силы природы. А дойти до понимания следов человеческого воздействия ему помешала теория эволюции: 1) согласно ей человек не жил в те отдалённые времена и 2) техника африканской деформации черепов изучалась разве что этнографией, и была практически не известна антропологам. Так что Минаков сошёл с дистанции прежде, чем он смог сформулировать антропогенную гипотезу деформации черепа, поскольку не пошел дальше экспериментальной проверки гипотезы Вирхова.
Рис. 2. Останки, найденные Э. Дюбуа
Правда, это — весьма косвенные свидетельства того, что человек жил в эпоху питекантропа. «Алеш Хрдличка (1930) считает, что черепная крышка питекантропа принадлежит женской пожилой особи, и что рост питекантропа исчисляется в 165 см. По объёму мозговой коробки питекантроп занимает промежуточное положение между обезьяной и человеком, вполне оправдывая своё название обезьяночеловека. Строение же бедра свидетельствует о том, что питекантроп передвигался в выпрямленном положении. Древность питекантропа исчисляется примерно в 550 тысяч лет» (НЕС, с. 288-289). Однако, как я показал в статье об эолитах, человек существовал задолго до этой даты, так что ему ничто не препятствовало разделывать туши умерших естественной смертью гоминид. Тем самым, ничто не мешает рассмотреть кости, найденные Дюбуа и подвергнуть их эпиграфическому анализу.
На этой фотографии показано три предмета, найденные Дюбуа: крышка черепа, зуб и берцовая кость. Каждый предмет показан в двух ракурсах. Естественно, что наибольший интерес представляет крышка черепа, которую я исследую на рис. 3.
Рис. 3. Моё выделение ликов и чтение надписей на крышке черепа
Выделение ликов и чтение надписей. На мой взгляд, крышка черепа на рис. 2 показана вверх ногами, поэтому я переворачиваю ее в нормальное положение. Теперь можно выделить лики. Главный из них находится посередине в нижней части черепа, я выношу его отдельно справа и пытаюсь несколько усилить чёрными полосками не вполне контрастные тёмные линии. Получается зооморфный лик анфас, напоминающий большую кошку — льва, тигра или рысь. Пасть зверя полуоткрыта, видны верхние клыки. Я читаю буквы с нижней левой части данного артефакта, где обвожу черными рамочками два соседних фрагмента. Они приносят такую подпись: МАСКА РОДА. Полагаю, что это — титульная надпись, и что вся верхняя крышка человекообразного существа представляет собой ничто иное, как костяную маску бога Рода.
Уже эта надпись и этот лик развенчивают утверждение Дюбуа о питекантропе как неком предке человека: человек не только жил в то же самое время, но и приспособил верхнюю часть черепа для культовых целей, а именно — быть маской бога Яра. На этом, однако, выделение ликов не заканчивается. Над зооморфной маской Рода видно также анфас человеческое лицо, но в карикатурном виде: у мужчины короткий вздёрнутый нос, близко посаженные глаза, очень широкий полуприкрытый рот с торчащими снизу клыками, редкая поросль бороды и усов. Короче, перед нами мим.
И действительно, если изображение полуприкрытого рта принять за буквы, то они образуют три слова: МИМ ЛИКА ЯРА. Таким образом, хотя маска в целом служит для изображения во время мистерии бога Рода, но надевает эту маску мим бога Яра. От этого малого изображения в центре имеются два боковых: слева дан портрет мужчины с бородой анфас, но с некоторым поворотом влево. Судя по стилю изображения, это тоже мим, и надпись на лбу и ниже это подтверждает: РОДА МИМ ЯРА. А справа от центрального изображения находится профиль какого-то животного семейства кошачьих с раскрытой пастью, из которой торчат зубы; зверь развёрнут вправо. Через глаз проходит подпись: РОД.
Последнее изображение верхней части находится совсем слева; это опять несколько карикатурный человеческий портрет в ¾, развернутый влево. На лысом черепе написано: МИМ ЯРА. А чуть ниже надпись повторяется: ЯРА МИМ. А вообще-то в верхней части имеется несколько изолированных надписей РОД, одну из которых я показал слева от черепной кости вверху.
Внизу слева виден тёмный мужской портрет, на котором трудно выделить черты лица; он дан анфас с лёгким поворотом влево. Справа на лбу написано: РУСЬ ЯРА. А через глаза и рот проходит привычная надпись, но не в совсем привычном начертании: ЯРИН МИМ. Чаще пишут ЯРОВ МИМ, однако оба притяжательных прилагательных с точки зрения русского языка допустимы.
На светлой части тем более трудно выделить лик, однако его можно выявить при обращении данной части в цвете. Это — лик опять-таки кошки, но не очень крупной. В обращенном цвете внизу читается подпись: ЯРА МИМ. А на светлой части в обведенном белой рамочкой квадратном фрагменте можно прочитать очень интересные слова: не только привычной словосочетание МИМ ЯРА, но и ожидаемое МИР МАКАЖИ. Из этого следует, что черепная крышка питекантропа старше, чем ее определили, и относится не к ашеллю, а либо к раннему олдуваю, либо к позднему плейстоцену.
Таковы один основной и 6 дополнительных ликов маски, всего — 7. И выделенные мною 23 слова.
Рис. 4. Чтение надписей на боковой части крышке черепа, на зубе и кости
Чтение других надписей. На рис. 4 можно выделить еще один лик, находящийся на боковой стороне крышки черепа. Лик дан анфас, но носа не видно, хотя обозначены глаза и рот. Следовательно, перед нами — маска, а поскольку она без носа — скорее всего задняя. И действительно, рот состоит из слова МАСКА, над ним читается слово ЯРА, тогда как под ним — слово МИМА. Так что здесь дублируются те слова, которые мы читали на верхней части всего изделия.
На верхней части зуба весьма хитро написано слово МАКАЖИ (зато явно — крупно и контрастно), тогда как в верхней части корня — слова ЯРА МИМ. Так что зуб также являлся элементом реквизита мима.
Видимо, в качестве жезла использовалась берцовая кость питекантропа. На ней мы также читаем слова МИМА ЯРА РОДА и МАСКА РОДА ЯРА. Последнее выражение весьма значимо, ибо предполагает, что весь реквизит из зуба и жезла прилагался к маске. Ну, а выступ на жезле похож на профиль карикатурного мужского лица, что позволяет предположить в этом лике черты мима. Надпись это подтверждает: она гласит ЯРА МИМА ХРАМ. Иными словами, во времена, когда якобы жил данный предок человека, имелся не только храм бога Яра, но даже храм у его мима, который изображал Рода.
Обсуждение. Предлагаемое чтение надписей однозначно свидетельствует о том, что питекантроп никак не мог являться предком человека, поскольку его кости использовал живший одновременно с ним человек, и использовал для ритуальных целей. На все найденные кости были нанесены осмысленные надписи на русском языке, не позволяющие ни на секунду усомниться в том, что они побывали в руках человека, причем человека, говорившего и писавшего по-русски. Кстати, не исключено и предположение о том, что именно для ритуальных целей кость могли и вывариваться, и нужным образом деформироваться давлением.
С точки зрения эпиграфики данная находка весьма важна, поскольку позволяет вовлечь в число писчих материалов не только реберные кости или бивни мамонтов, образующие довольно обширные плоские поверхности, но и берцовые кости, зубы и черепа — то есть то, что раньше к писчим материалам не относилось. Это — нечто новое, расширяющее пределы применимости эпиграфики, а, следовательно, и ее возможности.
Сами же надписи идентичны по смыслу с теми, которые встречаются и на камнях, и на геоглифах. Большинство масок, как реальная маска Рода, так и изображенные на ней семь масок (на виде сверху) и, возможно, еще две на боковых поверхностях (реально нам удалось выявить только одну, но обычно в таких случаях соблюдалась симметрия) подписаны словом МАСКА, иными словами номенклатура данного изделия обозначена письменно. Назван также владелец (мим храма Яра) и то лицо, которое он изображал в мистериях (бог Род). Указано время, МИР МАКАЖИ и территория, РУСЬ ЯРА. Тем самым надписи включены в единую эпиграфическую систему, существовавшую в древности. Не встретилось только словосочетание МАСТЕРСКАЯ ХРАМА РОДА, но, вероятно, лишь потому, что я плохо искал. Скорее всего, эту длинную надпись было бы уместно написать вдоль берцовой кости, где она, возможно, и имеется.
Находки Дюбуа интересны и с точки зрения истории ведической религии. Они дают нам образец маски (скорее всего задней, поскольку на ней нет 1) отверстий для глаз и 2) длинного носа лицевой маски) и показывают образец ее декора. Кроме того, они показывают сложную иерархию обязанностей мима храма Яра, который обязан изображать не только Яра, но иногда и Рода. Выясняется, что реквизит мима не ограничивается только задней маской, но включает себя так же жезл с изображением носатого мима, а также ритуальный зуб, назначение которого пока совершенно неясно.
Новизна данного исследования состоит также и в том, что ранее для антропологических исследований эпиграфика не применялась, что имело свой основание: надписи существуют на предметах, обработанных руками человека (и то не на всех), поэтому на останках ПРЕДКОВ ЛЮДЕЙ их не может быть по определению. Ведь предки людей жили до них, и, разумеется, сами не умели ни читать, ни писать. Поэтому они не могли воспользоваться костным материалом своих собратьев для данных целей. Теперь же она была применена по своему прямому назначению для того, чтобы доказать, что перед нами — артефакт. Эжен Дюбуа пытался уверить научный мир, что нашел не просто промежуточное звено между обезьяной и человеком, но нашёл якобы существо, старше человека. В действительности он раскопал не могилу питекантропа, а древний храм Яра с реквизитом его мима.
В этой связи опять не могу пройти мимо ложной атрибуции, теперь уже со стороны антропологии. Подобно тому, как найденные на средневековой помойке куриные кости нельзя атрибутировать как продукты массовой гибели птиц от природных факторов, также и элементы храмовой утвари нельзя считать природными объектами. Ведь даже обнаружение единственной буквы на якобы природном черепе «человека прямоходящего» или единственного лика автоматически переводит его в разряд артефакта, независимо от того, насколько тщательно были сделаны изображения или надписи. А если изображения еще можно понять как лица людей или морды животных, а символы — как буквы слов, независимо от того, чьи конкретно эти лики или какого смысла эти слова, то искусственная природа данных предметов уже не подлежит ни малейшему сомнению. Замечу, что на предложенных Дюбуа трёх предметах нет никаких трещинок, которые я принимал бы за буквы (то, что я читаю трещинки как буквы — любимый аргумент моих оппонентов).
Одновременно данный материал позволяет скептически отнестись и к судьбе самого Дюбуа, которого его коллеги так и не признали антропологом — ни по присуждению ему степени ПОЧЕТНОГО доктора наук (по ботанике и зоологии), из чего следует что нормальной докторской степени у него, видимо, не было, ни по должности профессора геологии. По современным меркам это был типичный «чёрный археолог», который копал там, где ему было удобно, и так, как он считал нужным, будучи военным врачом. А почётная степень доктора наук, присуждённая ему позже, не позволяет судить о реальном уровне его научной квалификации. И именно такой человек признан у нас как учёный, поскольку он — иностранец. Если бы он был «своим», его бы никто не принял всерьёз.
Наконец, нельзя не упомянуть о возрасте питекантропа. На мой взгляд, надпись МИР МАКАЖИ свидетельствует о том, что данный период времени был самим Эженом Дюбуа определен не вполне точно, ибо речь идёт не об ашелле, а о позднем плейстоцене или раннем олдувае. Каково же было моё удивление, когда в одной из книг я прочитал следующее: «Первые сюрпризы поднесла новая датировка существования Человека прямоходящего. Сначала в 1994 году учёные из Центра Биохронологии в Беркли Карл Свишер и Гарнис Кертис на основе калиево-аргоновых методов дали новую датировку ряду находок, в том числе, своду черепа, обнаруженных на Яве, в районе Моджокерто, еще в 1936 году недалеко от того места, где Эжен Дюбуа сделал свою первую находку питекантропа. Яванский человек оказался поразительно древним — ему насчитывалось 1,8 млн. лет, и это совпадало с возрастом африканских находок» (МАС, с. 185). Таким образом, наука также удревнила возраст питекантропа. Но человек всё равно оказался старше.
Замечу, что «грубая хронология» (по названию того бога, чем МИР в данный период) сработала. Следовательно, первое испытание на прочность она выдержала. Посмотрим, каковы будут попытки ее применения к другим объектам.
Заключение. Первое применение эпиграфики к исторической антропологии оказалось удачным. Человек уже жил во времена питекантропа и пользовался его костным материалом для своих культовых целей.
Литература
МАС: Маслов Алексей. Другое человечество. Здесь кто-то побывал до нас…. Феникс, Ростов-на-Дону, 2006 — 384 с.: ил.
НЕС: Нестурх М.Ф. Происхождение человека. — М.: «Наука», 1970, 439 с., ил