Поскольку меня интересует этрускология в ее прошлом и настоящем, я решил сделать обзор сайтов, чтобы понять, что в настоящее время понимают под этой дисциплиной.
Википедия, «Этрускология». Начал я, естественно с Википедии: «Этрускология — это интегральная научная дисциплина, которая занимается исследованием истории, языка, культуры и материальным наследием народа этрусков.
Этрускология — сравнительно молодая наука. Прежде исследование культуры этрусков было лишь частью различных наук, которые рассматривали его всего лишь как маргинальный феномен. Корни этрускологии можно найти в классической филологии и индогерманской филологии, а также в классической археологии, истории первобытного общества или истории древнего мира, истории права и истории религии.
Широко распространен взгляд, что этот предмет пытается разгадать «загадку этрусков». Современная этрускология исходит из того, что этруски не являются «загадочными», нужно только интерпретировать имеющиеся источники. Также идет борьба с «материнскими науками», в которых этрускология зачастую не принимается всерьез, поскольку в ней используются частично совершенно другие исследовательские подходы из-за содержания самого исследования».
Итак, как видим, с позиций предшествующего знания этрускология рассматривалась как наука периферийная, маргинальная, не имеющая таких же прав на существование, как, например, египтология. Иными словами, с позиций XIX века она еще НЕ ВПОЛНЕ наука. И лишь в ХХ веке ее канонизировали. И, как мы увидим ниже, вовсе не потому, что она добилась каких-то выдающихся успехов, а лишь потому, что стала выполнять важный политический заказ.
«Еще одна проблема, рассматриваемая некоторыми как преимущество, — это то, что этрускология, как египтология и древняя американистика, является интегральной наукой. Этрускология объединяет все области научных исследований под одной крышей: филология, археология, история, история религии и права. Однако в последние годы находится все больше признаков развития вторичных дисциплин, как у науки о древнем мире или ассириология.
Кафедры этрускологии до сегодняшнего дня встречаются редко. Самих преподавателей этрускологии действительно мало. Если этрускология и преподается, то в большинстве случаев в сочетании с археологией средневековой Италии».
Отсутствие в большинстве крупнейших вузов кафедр этрускологии как раз указывает на то, что ее признание в качестве полноценной научной дисциплины еще не завершилось. А это косвенно указывает на то, что «не всё еще ладно в королевстве Датском». В подкрепление этого тезиса я приведу хотя бы один пример.
Согласно русской версии Википедии, этруски существовали с VIII по I вв. до н.э., согласно немецкой — с IX по II вв. Расхождение небольшое, но любопытное. Но так было год назад. Сейчас и на немецком сайте выложены те же даты, зато русский сайт вообще исключил тотальную датировку, оставив лишь даты некоторых событий. А поскольку Википедия постулирует, что она не несет никакой ответственности за свои положения, она может менять свою позицию в среднем каждый квартал. И на сегодня сайт «Этруски» в русской версии оказался весьма насыщенным и не уступающим немецкому, а, возможно, и превосходящим его.
Начало истории науки. «Исследование культуры этрусков началось еще в эпоху Позднего Средневековья и Ренессанса. Интерес к древнему народу существенно возрос после открытия пышных гробниц. Однако до XVIII века свидетельств о настоящем научном исследовании тематики нет. Первой попыткой научного исследования было произведение De Etruria regali шотландца Томаса Демпстера (1579-1623 гг.), увидевшее свет в печатном виде только в 1726 г. Несмотря на такое опоздание, книга оказала большое влияние на научные круги. Это произведение, частично представляющее аматорскую работу, среди итальянских историков получило название Этрускерия».
О Томасе Демпстере имеются сведения на английском сайте Википедии. «Томас Демпстер, (23 августа 1579 года-6 сентября 1625 года) являлся шотландским гуманитарием и историком. Родившись в аристократической семье в Эбердиншире, который составлял часть Шотландских Высот и Шотландских Низин, он был послан за границу для обучения. Демпстеры были католиками в преимущественно протестантской стране и имели репутацию скандалистов. Брат Томаса Джеймс, сбежав от нападок отца, провел несколько лет в качестве пирата на северных островах, поступил волонтером на военную службу, однако был демобилизован за несоблюдение субординации. Отец Томаса потерял семейное состояние и был обезглавлен за подлог.
По этим, а также по политическим и религиозным соображениям в елизаветинские времена произвола Томас не имел возможности вернуться на родину, нанося туда редкие визиты. Свой необычный и впечатляющий взлет и интеллектуальную мощь он смог продемонстрировать только в качестве профессора во Франции и Италии, переезжая с места на место с рядом колоритных личных инцидентов, в которых он дрался на дуэли или выступал против служащих юстиции. Однако он получил покровительство Великого князя Этрурии Козимо II, который уполномочил его написать работу об этрусках. Три года спустя Томас вручил ему magnum opus, рукопись De Etruria Regali Libri Septem, «Семь книг о Королевской Этрурии» на латинском языке, первое детальное исследование каждого аспекта этрусской цивилизации, рассматриваемое как блестящая работа. В 1723 году Томас Коук предпринял ее улучшенное издание. Оригинал рукописи хранится в библиотеке Коука в Холкхэме».
Как видим, сам Томас Демпстер был человеком с подмоченной репутацией, а семь его книг об этрусках были написаны по прямому заказу заинтересованного лица, что вряд ли способствовало их объективности. Да и автор Википедии, чтобы не назвать автора дилетантом, употребил более мягкий эвфемизм «аматор», то есть, «любитель».
Дальнейшее развитие. «При этом наблюдается два разных течения. Сторонники одного пытались приписать этрускам часть античной культуры вместе с искусством и архитектурой. Этрускам хотели приписать даже греческие вазы, найденные в гробницах. Сторонники другого направления занимались происхождением языка этрусков. Общим в обоих направлениях была некритичная или, по меньшей мере, односторонняя интерпретация основных источников и предположение об итальянском происхождении этрусков. Тем не менее, это привело к росту интереса относительно этрусков и, прежде всего, к коллекционированию их наследия. В это время возникли важные музеи и частные коллекции, а также существующая до сих пор Accademia Etrusca (1726 г.) в Кортоне. Развитие классической археологии благодаря И. И. Винкельману привнесло больше профессионализма в этрускологию, а исследования Луиджи Ланци принесли новые сведения в языкознание. Он также впервые разделил произведения этрусского искусства на разные эпохи. XIX век принес стремительное увеличение количества археологических артефактов. Исследование культуры этрусков становилось все научнее, а интерес увеличивался. Предметом исследования также стала этрусская топография. К концу века появилось скорее негативное суждение об искусстве этрусков, которое сравнивали с греческим. В Германии с 1893 г. предпринимались попытки собрать все этрусские эпиграфические источники. Этот Corpus Inscriptionum Etruscarum развивался до 40-х годов XX века под контролем Академии Наук ГДР и подчиненного ей Центрального института древней истории и археологии. В XX веке этрускология окончательно сформировалась как самостоятельная наука».
Намного подробнее об истории этрускологии сообщают два автора, Я. Буриан и Б. Моухова, которые опубликовали в интернете статью «Загадочные этруски. Как они были забыты и открыты вновь». Ее я и процитирую с купюрами с моими комментариями.
Сочинения Клавдия. «Может быть, с этрусками не было бы связано столько загадок, если бы сохранилось одно сочинение. Написал его Клавдий — римский император, правивший в 41-45 годах н. э. По мнению одних, он был столь мудр, что притворялся глупым, а, по мнению других, утверждающих, что никто не притворяется глупцом, — был действительно глуп. Как властитель Клавдий ничем не выделялся, зато, кажется, любил писать и увлекался науками, особенно историей. По свидетельству своего биографа Светония, он написал наряду с многочисленными историческими произведениями трактат об игре в кости и восемь книг мемуаров. Любовь к изучению прошлого Клавдий проявлял еще в молодости. Тогда он читал свои произведения вслух. Будучи императором, он продолжал писать, но уже сам не выступал, а передавал свои работы для оглашения чтецам».
Хулить предшественников на посту императора — отличительная черта всех историографий.
«Среди его исторических произведений были два, которым он придавал большее значение, чем остальным. Об этом свидетельствует тот факт, что он написал их на греческом языке, знанием которого гордился. Это «Карфадоника», или «История Карфагена», и «Тирреника» — «История тирренов», или, как сказали бы мы сейчас, «История этрусков», — были объемистыми трудами: «Карфадоника» состояла из восьми, «Тирреника» — из двадцати книг. Мы не знаем, написал ли их Клавдий еще в молодости или позднее, однако бесспорно, что в тот период, когда он занимал трон, книги эти были в чести. Как рассказывает Светоний в жизнеописании Клавдия, «он присоединил к старому Александрийскому музею новый, названный его именем, и распорядился, чтобы из года в год по установленным дням сменяющиеся чтецы оглашали в одном из них этрусскую историю, в другом — карфагенскую: книгу за книгой, с начала до конца, как на открытых чтениях». К этому следует добавить, что Александрийский музей был одним из важнейших культурных и научных центров древнего мира.
Что же заставило Клавдия заниматься историей именно этих двух древних народов? Был ли его интерес к карфагенянам и этрускам лишь случайным или он отражал стремление глубже заглянуть в тот исторический период, когда Рим скромно стоял у самого начала своего пути и вынужден был отвоевывать позиции в Италии в борьбе против этрусков и греков, а за пределами полуострова — против карфагенян? Мы этого не знаем и можем лишь догадываться о содержании этих книг. Дело в том, что произведения Клавдия об этрусках и карфагенянах не сохранились. По всей вероятности, двадцать книг Клавдия об этрусках — а интересуют нас прежде всего именно они — были своеобразной энциклопедией познаний об этом народе. Судя по объему труда Клавдия, император, очевидно, еще не имел причин жаловаться на скудость источников».
Из приведенного отрывка следует несколько важных выводов. Во-первых, первым этрускологом был, несомненно, Клавдий; однако его труда до нас не дошли. Далее: его книги раскрывали героическую историю Рима, борьбу с его врагами, и были, безусловно, востребованы в его время. В-третьих, позже они были изъяты из общественного употребления. Сами книги измениться не могли, следовательно, изменилась политическая ситуация. И можно догадаться, каким образом: если раньше Рим завоёвывал свой право на существование и боролся с врагами, то теперь, когда враги были побеждены, а Рим владел всем югом Европы, он, видимо, начал создавать новую историографию, разумеется, мифическую, где он якобы существовал и властвовал всегда, в любом обозримом прошлом. Это создавало иллюзию незыблемости римской власти. Но одновременно эта имперская историография Рима заставляла забыть и создание города Рима этрусками, и период их начального правления в Риме, и даже победные войны Рима с этрусками. Ибо Рим не мог позволить себе предстать перед его гражданами в «коротких штанишках».
«В I веке н. э. он располагал множеством свидетельств, которые до нас уже не дошли. Он мог видеть памятники этрусской культуры, впоследствии разрушенные. Он слышал речь этрусков. Правда, в его время она звучала все реже, но все же еще раздавалась в этрусских городах. Он мог встречаться с этрусками, причем не только в Этрурии, но и непосредственно в императорском дворце. Ведь к этому народу принадлежала его первая жена, Плавтия Ургуланилла. Через нее Клавдий познакомился с ее родней и благодаря этому был сравнительно тесно связан с этрусским миром своей эпохи. Как поражает нас это обилие легко доступных сведений сегодня, когда мы смотрим на молчащие этрусские надписи и следим за титаническими усилиями их расшифровать!» (с. 7)
Я бы сказал, что история повторяется. Еще в XVIII веке занятия древностями этрусков было прекрасным хобби, против которого никто не возражал. А сейчас, судя по наличию хулиганов в интернете, прессинг идёт именно тех исследователей, которые доказательно выводят этрусков из славян, а уж если они выводят этрусков из русских, то прессинг усилен во много раз. Так что если в научном познании благодатный XVIII век можно сравнить с первым веком н.э. Рима, то уже ХХ век в историографии стал выражать имперскую позицию Нового Рима, США. Ибо этруски стали считаться родоначальниками всей Западной культуры. А дешифровка их языка указывает не просто на славян, но на русских. Иными словами, на родню тех этрусков, которых когда-то подчинил себе Рим. Так что чем более могучими станут США, тем более имперской будет и их историография, которая за счет процесса глобализации (а на самом деле вестернизации) становится историографией мировой, глобальной.
Знатные этруски Рима. «Произведения Клавдия, однако, уже в то время были явлением исключительным. Клавдий систематизировал сведения, которые до него, насколько нам известно, не были обобщены ни в одном самостоятельном исследовании. Странным может показаться и то, что они принадлежали перу римлянина, а не этруска. Это тем более удивительно, что в эпоху императоров было немало образованных этрусков, которые нередко занимали высокое положение и могли бы при желании сами написать произведения, подобные трактату Клавдия, если не лучше.
Вот, например, Гай Цильний Меценат, выдающийся политик и доверенное лицо цезаря Августа. Его имя стало нарицательным: пользуясь своим влиянием, Меценат поддерживал деньгами одаренных поэтов и художников. К ним относился известный римский лирик Гораций. Из его стихотворений мы узнали, что у Мецената были царские предки. Трудно сказать, что имел в виду поэт, но дословно его выражение означает, что Меценат происходил из древнего аристократического рода, который занимал ведущее положение в одном из этрусских городов. Родовое имя Цильний часто встречается в Арреции, городе, расположенном на севере Этрурии. Не исключено, что предки Мецената происходили именно оттуда. Несмотря на то что Меценат, этруск по происхождению, был близок к искусству, не сохранилось никаких сведений о том, что он интересовался прошлым своего народа. Судя по всему, он больше внимания уделял проблемам, которые ставила перед ним его эпоха.
То же самое можно сказать и о другом этруске — авторе сатирических басен Авле Персии Флакке, выходце из этрусского города Волатерры, жившем в I веке н. э. И он проявлял больше интереса к современным проблемам Рима, чем к истории своего народа. Его дидактические сатиры являются реакцией на римские нравы.
Некоторым исключением среди оримлянившихся этрусков был друг Цицерона Авл Цецина, который тщательно изучал этрусскую «науку» толкования молний. Вероятно, именно от него Цицерон почерпнул сведения о предсказаниях этрусками будущего, на которые ссылается в труде о гадании. Цецина, истинный сын Этрурии, верил в действенность древних этрусских ритуалов, которым его обучил отец. Когда в 58 году до н. э. Цицерон был изгнан, Цецина предсказал, что он вскоре вернется. Предсказание сбылось, Цицерон вернулся. Однако спустя десять лет в изгнание отправился сам Цецина: в гражданской войне между Цезарем и Помпеем он встал на сторону Помпея и даже сочинил памфлет на Цезаря. Победивший Цезарь в наказание сослал его. Цецине не помогли ни связи Цицерона, ни его собственная книга «Жалобы». Последние следы Цецины ведут из Сицилии в Азию и там теряются. О Цецине напоминают лишь редкие ссылки на его произведения у Плиния Старшего, несколько цитат, приводимых в «Вопросах естествознания» Сенеки, и немногочисленные письма к Цицерону. Примечательно, что и Цецина проявлял интерес исключительно к этрусской науке о предсказаниях, т. е. к той области этрусской культуры, которая оказалась наиболее долговечной и продолжала существовать даже тогда, когда этрусков как народа не стало. Другие известные нам исторические деятели, этруски по происхождению, не оглядывались назад и не причисляли себя к народу, который уже сыграл свою роль на исторической арене. Это бесспорный признак неотвратимой гибели» (с. 8-9).
Так ли это было — вопрос. Понятно, что все исторические сочинения ранней эпохи отбирались с точки зрения последних веков существования Римской империи, и частично уничтожались, частично прятались. А следы об их авторах, естественно, искоренялись. Была якобы «потеряна» даже 20-томная энциклопедия императора Клавдия, однако исключить такое значительное историческое лицо из списка авторов рука римских цензоров, видимо, не поднялась. Но только в этом единственном случае.
Другие авторы античной этрускологии. «По злой воле судьбы, до нас дошел не подробный труд Клавдия, а лишь некоторые источники, из которых он черпал данные.
Наиболее полное описание этрусков принадлежит Диодору, историку I века до н. э., писавшему по-гречески. Приводимые им сведения об этрусках не являются плодом его самостоятельных исследований. Он заимствовал их, как, впрочем, и многие другие факты, из работ греческого историка Посидония, жившего на рубеже II и I веков до н. э. Более или менее дословное заимствование целых отрывков не являлось в древности чем-то предосудительным, подобный образ действий никого не смущал. И Диодор, насколько мы можем судить по отдельным трудам, достаточно широко пользовался трудами Посидония и нередко просто переписывал их.
Итак, Диодор, точнее — Посидоний, рассказывает об этрусках: «Они отличались мужеством, захватили обширную территорию и заложили много славных городов. Они также выделялись своими морскими силами и долгое время владычествовали на море, так что благодаря им соседнее с Италией море получило название Тирренского. Для совершенствования сухопутных войск они изобрели горн, очень помогающий при ведении войны и названный в их честь тирренским. Высших воинских начальников они удостоили звания ликторов, предоставили им право сидеть в креслах из слоновой кости и носить тогу с красной полосой. В домах они построили очень удобные колоннады, чтобы заглушать звуки, издаваемые многочисленной челядью. Большую часть этого переняли римляне, завели в своих поселениях и улучшили. Они жадно учились, в первую очередь письменности, науке о природе и богах; больше всех других людей они занимались наукой о молниях. Поэтому до сих пор ими восхищаются правители почти всего мира и используют их в качестве толкователей предзнаменований, посылаемых богами с помощью молний. А так как они живут на земле, которая, возделанная, рожает им все, то урожай их плодов достаточен не только для того, чтобы питаться, но и приносит богатый доход, позволяет жить с излишествами. Дважды в день они с. 12 заставляют готовить себе богатые блюда и другие вещи, обычные при роскошной жизни. Они приобретают простыни, расшитые цветами, и множество серебряных чаш, и рабов для обслуживания их; одни рабы отличаются красотой, другие облачены в одежды, более дорогие, чем подобает рабу. А просторные жилища имеет не только их прислуга, но и большинство свободных. Силу свою, которая издавна была предметом зависти других, они полностью растратили.
Понятно, что они лишились боевой доблести своих отцов, если проводят время в оргиях и недостойных мужчины развлечениях. Их расточительности способствовала не в последней степени богатая земля. Ибо они живут на земле весьма тучной, на которой можно возделать все, и собирают богатый урожай всех плодов. В Этрурии всегда хороший урожай, и раскинулись в ней обширные поля. Она разделена крутыми холмами, тоже пригодными для обработки. Там достаточное количество влаги не только зимой, но и летом».
Сведения об этрусках встречаются во многих местах пространного произведения Диодора, но они относятся к конкретным историческим событиям, к многочисленным военным конфликтам, из которых этруски всегда выходили побежденными. Такой же конкретный характер имеют и многие сообщения других историков: их внимание привлекали главным образом сражения, результаты которых оказывали большое влияние на развитие событий древности. Естественно, конечно, что историки охотно упоминали о своих победах и чужих поражениях. Исключение составляют сведения о религии этрусков. Она явно возбуждала интерес, особенно их умение предсказывать будущее.
Об этрусках говорит и Тит Ливий, известный римский историк, живший в начале нашей эры и прославившийся объемистым произведением «Римская история от основания города», в котором он изложил историю Рима от ее легендарных истоков до современной ему эпохи. Однако характеристика этрусков, данная Ливием, беднее, чем описание Диодора: «Туски еще до основания Рима владели огромными пространствами на суше и на море. Наименования нижнего и верхнего морей, омывающих Италию наподобие острова, указывают на прошлое могущество тусков, потому что италийские народы одно море назвали Тусским, по имени этого народа, а другое Адриатическим морем, по имени Атрии, колонии тусков; греки эти самые моря зовут одно Тирренским, а другое Адриатическим. И, простираясь от одного до другого моря, туски заселили оба края, основав там по двенадцати городов, раньше по сю сторону Апеннин до нижнего моря, а с течением времени выслав колонии и по ту сторону Апеннин, в таком же числе, сколько и метрополий, и заняв этими колониями все местности за рекою Падом вплоть до Альп, за исключением земли венетов, заселяющих угол морского залива».
Одновременно с Ливием жили два известных ученых, писавших на греческом языке, — географ Страбон и историк Дионисий из Галикарнаса. У них было достаточно оснований упоминать в своих работах об этрусках. Однако оба они руководствовались общим направлением своих трудов. «До тех пор, пока у этрусков был один правитель — рассказывает Страбон, — они были очень сильными. Но со временем их организация, вероятно, распалась, и они разбились на отдельные города, уступив нажиму соседнего населения. Ибо в противном случае они бы не оставили тучную землю и не пустились бы в разбои на море, одни на этих, другие на тех водах. Ведь они были способны, объединившись, не только отразить нападение, но и сами нападать и предпринимать далекие экспедиции».
Дионисий Галикарнасский создал обширный исторический труд об основании Рима. По характеру этого исследования на его страницах не могли не появиться сообщения об этрусках. Дионисий ставил перед собой вполне определенную цель — он интересовался различными важными событиями и изменениями в государственно-правовой области. Поэтому не удивительно, что в его труде можно прочитать следующее сообщение: «Как некоторые рассказывают, принесли (этрусскому царю в Риме Тарквинию) двенадцать топоров по одному из каждого этрусского города. Это, как кажется, этрусский обычай, что перед каждым правителем идет ликтор, который кроме связки прутьев несет и топор. И каждый раз, когда эти двенадцать городов предпринимали совместное выступление, они передавали эти двенадцать топоров одному правителю, которому поручали общее командование». Так Дионисий Галикарнасский описывает истоки символики власти римских чиновников — связки прутьев с воткнутым в них топором, которая означала их право применять к провинившимся телесные наказания и даже казнить.
Сведения об этрусках, их истории и жизни, приводимые греческими и римскими авторами, иногда совпадают, иногда дополняют друг друга, а иногда находятся в противоречии. В одном случае, как мы узнаем в дальнейшем, такое противоречие создало проблему, которая по сей день вызывает ожесточенные споры. Однако, судя по всему, в начальный период Империи римляне имели четкое представление о роли этрусков в истории человечества, об их познаниях и достижениях. Некоторые стороны их жизни были известны более досконально. Это касается особенно римского периода истории этрусков. Тем не менее, несмотря на наличие довольно полных сведений об этрусской цивилизации, они явно не составляли всеобъемлющей и объективной картины жизни этого народа» (с. 11-14).
Понятно, что полностью искоренить все сведения об этрусках в качестве задачи имперской римской историографии не ставилось. Важно было убрать все сведения о славянском и русском происхождении этого народа.
Изменения в Римском обществе и этрускология. «В I веке н. э. этрусская культура еще не была загадкой, но вскоре у рампы исторической сцены стали развертываться новые события, а представления об этрусской цивилизации постепенно затуманились и стерлись из человеческой памяти. Со II века н. э. язык этрусков, без сомнения, перестал быть живым, разговорным языком. Интерес античных писателей к этрускам, их истории и жизни с. 15 ослабел. Это вполне понятно: с конца II века н. э. начался постепенный, но неудержимый упадок римского могущества, а это обстоятельство вовсе не благоприятствовало оживлению интереса к этрускам. Кстати, это относится не только к этрускам. Внимание римлян было поглощено жгучими социальными, хозяйственными, военными и другими проблемами, и такая ситуация не стимулировала исторические исследования. Те же исторические труды, которые появлялись, за редким исключением, не представляли собой научной ценности. Вместо серьезных и глубоких работ по истории Рима стали распространяться краткие обзоры важнейших событий, причем нередко совершенно невразумительные. Авторы подобных обзоров не утруждали себя скрупулезным исследованием исторических фактов».
То, что не вызывает сомнения у авторов статьи, меня заставляет усомниться. Так, Гай Юлий Цезарь запретил использовать в Риме все шрифты и языки, кроме латинского. Но это говорит не об умирании языка, а о политическом его запрете под страхом наказания. Полагаю, однако, что это коснулось только письменной разновидности языка, тогда как устная его разновидность сохранялась в домашних условиях много веков.
«В этих работах лишь изредка встречаются более или менее ценные сведения, которые могут обогатить наши знания об этрусках. Чаще всего в них повторяются легенды об этрусских царях, правивших когда-то в Риме, и сообщения о сражениях, в которых участвовали этруски. Однако иногда сведения и такого рода имеют известную ценность, особенно если они пересказывают источник, который до нас не дошел и о котором мы иначе вообще не узнали бы. К подобным сведениям относится, например, сообщение о событии, происшедшем в 265 году до н. э. в этрусском городе Вольсинии. Мы узнаем о нем из короткой цитаты из произведения Тита Ливия, которую во II веке н. э. вставил в свою работу римский историк Юлий Флор, а также из работы христианина Павла Орозия «История против язычников», написанной в 5 веке н. э. Флор отметил лишь самые общие черты события: «Вольсинская война. Последними из жителей Италии под защиту (Рима) попали вольсинцы, самые богатые из этрусков, которые когда-то попросили о помощи в борьбе с рабами, обратившими против своих господ свободу, им дарованную, захватившими управление городом и державшимися господами. Однако они были наказаны Фабием Гургием».
Орозий, живший почти на три столетия позже, рассказывает об этом намного подробнее: «В то время вольсинцы, самые могущественные из этрусков, оказались из-за стремления к излишествам почти на краю гибели. Вследствие того, что их беззаботность превратилась в привычку, они предоставляли рабам скопом свободу, приглашали их на свои трапезы, сочетались с ними браком. Вольноотпущенники, которые получили некоторую власть, замыслили обрести ее всю преступным путем и после того, как избавились от ига рабства, воспылали мечтой о владычестве и прокляли своих бывших господ, которым верно служили, пока те были их хозяевами. Итак, вольноотпущенники, которые задумали преступление, — а их было такое количество, что смелая попытка эта закончилась удачей, — захватили город и присвоили имущество и жен своих господ, а самих их лишили крова и изгнали. Несчастные, изгнанные, голодные, они пришли в Рим. Там они рассказали о своей горькой судьбе и с плачем высказали свои жалобы. Римляне отомстили за них и своей властью способствовали восстановлению их бывшего положения». И, как мы знаем из Флора, сами захватили город. Но у самого Тита Ливия, который, бесспорно, был одним из основных источников сведений о событиях в Вольсинии, мы этот рассказ не найдем. Книга, в которой о них говорилось, утеряна. О ней сохранилось лишь более чем лаконичное описание, в котором говорится: «Книга содержит также рассказ об успешных сражениях с пунами и Вольсиниями». Трудно поэтому сказать, кто из двух авторов передал рассказ Тита Ливия точнее. Еще труднее определить, как в действительности разыгрывались описываемые события. Дело в том, что из других сообщений мы узнаём, что Фабий Гургий, который, согласно Флору, усмирил восставших, был в этой битве ранен и умер еще до того, как город сдался. Триумф над Вольсиниями отметил в 265 году до н. э. Фульвий Флакк» (с. 15-16).
Как видим, сведений об этрусках становится всё меньше. Отчасти это может объясняться упадком римского общества, о чём упоминали авторы статьи, но отчасти — тем, что когда-то существовали обширные источники, которые не имело смысл пересказывать. И, наконец, деятельностью цензуры.
Христианская этрускология. На этот раздел обычные источники не указывают, поэтому я с удовольствием процитирую названных авторов дальше: «В то время, когда сама этрусская культура почти исчезла и начала стираться из памяти людей, об этрусках упоминали кроме историков поборники христианства. Они атаковали их верования, особенно сравнительно широко распространенные предсказания будущего. О самих этрусках первые христиане не сообщали ничего нового, но их упоминания — важнейшее свидетельство того, что, несмотря на противоборство других культов, в частности все шире распространявшегося христианства, некоторые религиозные представления этрусков еще сохранялись, намного пережив породившую их культуру» (с. 16-18).
Вообще говоря, это лишь отрывочные сведения о этрусках, точнее, об их гадательных практиках.
Этрускология поздней античности. «Подавляющее большинство более поздних писателей, как христианских, так и языческих, имеет об этрусках уже неясные, а порой и искаженные представления. Этрусков-тирренов смешивали с иберами, жителями Испании, и сообщения о событиях, связанных с историей этрусков, все чаще сменяются лаконичными упоминаниями о прошлых временах. Само понятие Этрурии постепенно становится чисто географическим.
И все же даже среди литераторов сравнительно позднего периода нашелся человек, который занялся собиранием сведений об этрусках. Это был Сервий, лингвист, живший в IV веке н. э. Стимулом ему послужила работа над комментарием к произведениям римского поэта Вергилия, принадлежавшего к преданным приверженцам императора Августа и, как и Гораций, пользовавшегося поддержкой Мецената.
Не удивительно, что главное поэтическое произведение Вергилия, «Энеида», проникнуто желанием прославить Августа и его род и доказать, что приход Августа к власти логически завершал развитие событий от самого основания Рима, которым управлял не случай, а воля богов. При описании легендарных событий, связанных с основанием Рима, Вергилий во многих местах упоминает об этрусках. Поэтому при разборе стихов Вергилия Сервию часто приходилось комментировать тот или иной факт из жизни этрусков.
Примечания Сервия к стихам Вергилия редко имеют существенное значение, в большинстве случаев они очень кратки, как, впрочем, и подобает комментариям. Но иногда они представляют определенный интерес — в тех случаях, когда приводятся цитаты из более обширных сообщений об этрусках. В восьмой книге «Энеиды», например, Вергилий рассказывает, как богиня Венера посылает знамение сыну Энею: …визгливый звук несся по небу из этрусского горна… Сервий замечает: «Звук трубы Вергилий называет этрусским, ибо известно, что военный горн изобрели туски». Подробнее, но, тем не менее, тоже коротко и несколько сумбурно Сервий комментирует следующие строки Вергилия: «Недалеко от сих мест, на древних основанный камнях, Град Агиллина стоит, где Лидийское некогда племя, Славное в брани, в хребтах сидело Этрусских. Сей город. Много годов процветал, но ныне гордою властью. И жестокой войной Мецентий-царь овладел им. Что поминать о делах жестоких, убийствах тирана?
Боги да их сберегут ему на главу и потомкам. Как он мертвых тела с живыми связывал…» Сервий по этому поводу пишет: «Акилла (Агиллина) сегодня называется Цере. Мы уже раньше говорили, что Лидия является провинцией. Когда два брата Лидий и Тиррений стали с трудом уживаться на ее маленькой территории, после результатов жеребьевки Тиррений с большим количеством людей покинул Лидию и переселился в Италию и эту область назвал Тирренией. Они долго занимались морским разбоем, как пишет и Цицерон в «Гортензии», а пленных они наказывали новым способом: они их привязывали к трупам убитых. Вергилий приписывает эти поступки также Мецентию, ибо он был царем Тиррены. В то время они назывались тиррены, позже — туски…»
Сервий последний древний писатель, в произведениях которого сохранились более или менее подробные сведения об этрусках. С окончанием эпохи античности иссякли источники сведений об этрусской цивилизации, и знания о ней перестали пополняться. Это все, чем располагает человечество. Больше к с. 20 ним ничего не добавилось — наоборот, какая-то часть была утеряна. Так продолжалось долгое время — более тысячи лет» (с. 18-19).
Как видим, это лишь отдельные мозаичные сведения об этрусках.
Этрускология эпохи Возрождения. «Однако в течение всех этих столетий сохранялось множество памятников, оставленных этрусками: развалины построек, руины городов, остатки каналов, обширные кладбища, росписи и скульптуры, урны с изображениями человеческих лиц и огромное количество великолепно обработанных орудий. На них иногда можно разглядеть полустершиеся буквы, столь же непонятные, как и записанные ими слова и все следы давно живших людей. Что означали эти надписи? К кому они были обращены? Кого интересовали? Кто придавал им какое-либо значение?…
Мы можем лишь догадываться о том, что некоторые этрусские могилы служили источником вдохновения Данте, когда он описывал Ад, и что этрусская живопись была известна Микеланджело. На одной его фреске изображена голова, прикрытая шкурой волка, которая напоминает голову бога подземного царства Аида, воспроизведенного в одной из могил в Тарквиниях. Одним из них был доминиканец Аннио де Витербо, который в 1498 году издал «Семнадцать томов о различных древностях с замечаниями Фр. Иоанна Аннио де Витербо». Это был сборник отрывков из работ античных авторов — Катона, Фабия Пиктора и др., которые Аннио снабдил примечаниями. Во фрагментах говорилось об италийских племенах, в том числе и об этрусках. В одном из латинских текстов упоминается и город Витербо, где родился Аннио, как центр и исходный пункт распространения этрусского могущества. Кроме сообщений, написанных по-латыни, Аннио первым в истории собрал коллекцию этрусских надписей и попробовал их расшифровать с помощью еврейского языка, который тогда считался родоначальником всех языков. Так он столкнулся с загадкой этрусков, но вряд ли Аннио или кто-либо из его современников это сознавал» (с.21).
Развалины этрусских построек могли натолкнуть на исследования, но до конца XV века, как видим, не натолкнули. А финансовая мощь еврейских банкиров в эпоху Возрождения, совершенно естественно вылилась в признание того, что все языки мира произошли из иврита.
«Вскоре, однако, выяснилось, что Аннио не только комментатор изданных им отрывков из произведений римских историков, но во многих случаях — их автор. Оппоненты Аннио обнаружили, что и латинская надпись, прославляющая Витербо, не более как подделка. Несчастного Аннио, который стал фальсификатором из любви к родному городу, долго преследовали критики. Самих же этрусков постигла неудача: даже эта история не вызвала к ним интереса».
Понятно, что жителей Европы вряд ли обрадовало бы происхождение всей Западной культуры от еврейского начала, и вряд ли они могли бы испытывать сочувствие к фальсификатору. Так что этрускология Возрождения — это сочинение фантазёра.
«Примерно на полвека позже, в 1553 или 1554 году, в Ареццо была найдена фигура химеры, а в 1556 году в Санквинете — статуя оратора. Но и эти великолепные произведения этрусских мастеров не привлекли к себе сколько-нибудь пристального внимания» (с. 21). — Понятно и это. Час научной этрускологии еще не пробил.
Этрускология Нового Времени. «Более систематический интерес к этрускам и этрускологии первым проявил Томас Демпстер, шотландский барон, профессор сначала Пизанского, а затем Болонского университетов. С 1616 по 1619 год он составил «Семь книг о царстве Этрурии», в которых собрал все упоминания античных авторов об этрусках, их истории, мифологии и культуре. Демпстер уделил внимание и этрусскому языку, но при этом ошибочно причислил к этрусским многие надписи, которые в действительности не имеют отношения к этому языку. Он, к примеру, не отличал этрусские тексты от умбрских. Демпстер был также первым исследователем, составившим список этрусских слов, значение которых знали и объясняли римские и греческие писатели. Полный оптимизма, он, однако, часто принимал желаемое за действительное. Его труд был издан лишь спустя сто лет. Это говорит о том, что тот период еще нельзя назвать эпохой возрождения интереса к этрускам».
Как видим, основным методом исследования того времени была компиляция сведений древних авторов. Наукой это назвать еще нельзя.
Этрускология XVIII века. «Перелом наступил только в XVIII веке, который сыграл для изучения истории этрусков такую же роль, с. 23 какую сыграл XVI век для истории Рима и XIX век для истории Греции.
Новые находки вызывали восхищение и заставляли задуматься над эпохой, в которую они были созданы. Если удавалось доказать, что эти памятники были созданы этрусками, они пополняли наши познания об этом народе и в то же время выдвигали новые проблемы, которые влекли за собой возникшие давно, но нерешенные вопросы. Ибо при изучении античных произведений об этрусках создается схематичное, неполное, а порой и противоречивое представление. Оно напоминает большую мозаику, в которой во многих местах зияют пустоты. Но еще не наступило время для того, чтобы критически осмыслить это представление, еще все принимается за чистую монету.
В XVIII веке начали производить первые раскопки этрусских некрополей вблизи города Волатерры, нынешней Вольтерры. В 1739 году там был обнаружен богатый склеп влиятельной семьи Цецинов, по-этрусски — Цецнов, которая долгое время правила в Волатеррах. Авла Цецину, представителя этого известного рода, мы уже знаем — Цицерон считал его одним из самых образованных этрусков своего времени. В могиле большой семьи Цецинов было найдено сорок алебастровых урн. Спустя пятьдесят лет было раскопано еще одно захоронение Цецинов — также с сорока урнами, третий склеп ожидал своего открытия до 1810 года. Потомки этого почти бессмертного рода жили еще в XVIII веке. Последний из них — епископ Цецина — умер в 1765 году.
Находки из могилы Цецинов были переданы в волатеррский городской музей, один из лучших музеев Тосканы. Они побудили флорентийца Франческо Гори написать трактат, который вошел в его обширный труд о произведениях этрусского искусства, снабженный многочисленными иллюстрациями. Однако Гори отнес к ним слишком широкий круг произведений древнего искусства и включил в их число многие памятники греческой и римской культуры. В его оправдание следует сказать, что творения этрусков не всегда можно было отличить от римских и особенно греческих шедевров. Эта задача стала легче лишь много времени спустя, когда были изучены специфические особенности работ греческих и римских мастеров, с одной стороны, и этрусских — с другой.
Гори жил в то время, когда внезапно вспыхнувшее чувство восхищения этрусками достигло апогея. Поклонники их культуры добывали все новые и новые сведения, нередко переоценивая ее роль. Первоначальное безразличие и последующий интерес к этрускам, хотя и восторженный, но, тем не менее, вполне оправданный, сменился настоящей этрускоманией. Типичным ее представителем был Марио Гварначчи (1701-1785). Его трехтомный труд прославлял этрусков, выдвигал их на первое место среди народов Италии и даже ставил на некоторых этапах исторического развития выше «варварской» Греции. Среди его ошибочных выводов есть и тезис о родстве этрусского и еврейского языков. Взгляды Гварначчи встретили резкую критику, но он настаивал на них и даже потребовал наказать одного из своих оппонентов» (с. 23-24).
И это еще не наука. Это — становление эмпирического уровня, пополнение коллекций, создание описаний.
Этрусская академия. «В XVIII веке начало свою деятельность первое научное этрускологическое общество — Этрусская академия, основанная в 1726 году к Кортоне. Ее членами было около 140 человек, в том числе около сорока граждан Кортоны. Академия проводила регулярные заседания, на которых зачитывались сообщения о новых открытиях этрусских памятников, проводились научные дискуссии по вопросам этрусского алфавита, этрусской религии, истории и т. д. Особенно большой заслугой Академии явилось создание коллекций этрусских находок и обширной библиотеки. О деятельности Академии свидетельствует также несколько томов сообщений, которые выходили в течение более чем полустолетия.
Последним в плеяде этрускологов XVIII века был Луиджи Ланци (1732-1810), археолог и филолог, поднимавший в своих работах вопросы, связанные с новыми археологическими открытиями и сообщениями античных авторов об Этрурии и ее истории. Он также затрагивал проблему этрусского языка. Результаты его исследований характерны для общего состояния этрускологии конца XVIII века: она пополнилась новыми сведениями о цивилизации этрусков, но научные выводы находились на грани между истиной и фантазией».
Здесь авторы делают совершенно справедливый вывод.
Этрускология XIX века. «XIX век, когда было осознано значение науки, принес с собой и более трезвый взгляд на этрускологию — исследователи начали проявлять более критическое отношение. Эта тенденция ясно выражена в обобщающем труде Карла Готфрида Мюллера «История этрусков», опубликованном в 1828 году. Мы к нему еще вернемся. Несколько позднее, в 1848 году, Георг Деннис издал в Лондоне путевые заметки, в которых он так ярко и увлекательно описал памятники этрусских городов и этрусские некрополи, что ученые до сих пор обращаются к его работе. Ж. Марти сделал первую попытку обобщить данные об этрусском искусстве. Проблемы этрусского языка привлекали внимание филологов различных национальностей.
Но что особенно важно, с начала XIX века предпринимались более широкие археологические исследования в этрусских некрополях. Толчком к более интенсивным, хотя и ненаучным, несистематическим, раскопкам послужил случай. В 1828 году некий крестьянин в окрестностях древнего города Вульчи вспахивал поле, принадлежавшее Луи Бонапарту. Неожиданно вол, который тянул плуг, вместе с плугом провалился под землю. Потрясенный крестьянин увидел, что животное упало в глубокую просторную яму, полную различных предметов. Как потом выяснилось, это была богатая этрусская могила. Находка принесла крестьянину вознаграждение, а Луи Бонапарту огромное состояние. Лишь тот, кому, по сути дела, принадлежала заслуга открытия, — несчастный вол — остался в проигрыше: он заплатил за археологическую сенсацию своей жизнью. Богатство этой могилы возбудило необычайный интерес к этрусским захоронениям. За короткий период времени были раскопаны и даже ограблены многочисленные этрусские склепы в окрестностях Тарквиний, Цере, Кьюзи и других городов. Но открытия эти не всегда были столь сенсационными, как неожиданная находка в Вульчи. Больше всего повезло патеру Реголини и генералу Галасси: в 1836 году им удалось найти вблизи Цере вход в могилу, богатство которой превзошло все ожидания. Но о ней мы еще будем говорить дальше.
Большинство раскопок, однако, было предпринято в силу причин, не имевших отношения к научным исследованиям. Их проводили аристократы-землевладельцы, которых, за небольшими исключениями, привлекали драгоценности. Вместе с ними «открывателями» этрусков в этот период становились люди самых различных профессий — рядом с каноником работал офицер, рядом с патером — трактирщик Пипарелло, который в 1850-1860 годах вел раскопки в Кьюзи».
И опять мы видим, что науки — с ее теориями, предположениями и проверкой гипотез — пока еще нет.
«Когда золотая лихорадка спала, слово получили те, кто проявлял к творениям этрусков подлинный интерес. Среди них был и тосканец Франсуа. Он обнаружил в Вульчи захоронение, которое в его честь теперь называется «Могилой Франсуа». Этот склеп, сооруженный после 150 года до н. э., оживил интерес к легенде о владычестве этрусских царей в Риме. Как мы еще будем говорить ниже, римляне отождествляли полулегендарного этрусского царя Сервия Туллия с Мастарной, не менее легендарным героем этрусского города Вульчи. Согласно преданию, Мастарна — Сервий Туллий стал царем Рима после сражения с предшествующим римским царем — Тарквинием Приском.
Одна из фресок «Могилы Франсуа» изображает борьбу римлян с этрусками, среди которых находится и Мастарна: его имя написано рядом с одной из фигур. Это открытие подтвердило предположение, что предание об этрусских царях, в древности правивших Римом, было распространено в течение длительного времени и среди этрусков. Поэтому фреска из «Могилы Франсуа» обязательно фигурирует в качестве иллюстрации во всех работах и исследованиях, посвященных основанию Рима» (с. 25-26).
Опять авторы говорят об увеличении числа археологических находок.
Этрускология начала ХХ века. «Ощутимым рубежом в истории этрускологии стал конец XIX и главным образом начало XX века. Усовершенствовались методы наук, которые занимаются изучением различных сторон этрусской культуры, увеличилось число районов, где археологи вели систематические раскопки остатков цивилизации древних этрусков. Наряду с некрополями начали изучать, хотя вначале довольно робко, города, например Марцаботто и Тарквинии. Благодаря этому появились работы, посвященные либо отдельным открытиям, либо всей истории этрусков в связи с развитием остальной территории Италии, Греции и стран Востока.
Новые открытия оказывали непосредственное влияние и на изучение этрусского языка, ибо все письменные памятники этрусков, за исключением одной рукописи — Льняной книги, или Книги мумии, обнаруженной во второй половине прошлого века, представляли собой надписи на различных предметах, надгробиях, зеркалах, найденных случайно или при археологических раскопках. Для того чтобы к работе могли приступить филологи, необходимо было прочитать, описать и опубликовать эти надписи. В конце XIX и начале XX века за решение этой задачи взялась группа ученых, начавших последовательно издавать все этрусские надписи. Таким образом, они положили начало труду, который полностью удовлетворяет каждого специалиста в этой области.
Достижения этрускологических исследований в этот период нельзя обозначить одной восходящей линией, ибо они — заслуга целой плеяды этрускологов, каждый из которых работал в определенной области этой науки. Трудно определить, чей вклад больше. Но о всех них можно сказать одно — их труд по сей день служит фундаментом этрускологии».
И опять речь идёт только лишь об описаниях, но не о реконструкции причинно-следственных отношений в истории Этрурии, и не о верной дешифровке этрусского языка.
Две проблемы ХХ века. «В настоящее время над разрешением загадок погибшего мира этрусков работают многие выдающиеся исследователи из различных университетов. Важными Центрами этрускологии являются и музеи — Археологический музей во Флоренции, Грегорианский этрусский музей в Ватикане, музей в Вилла Джулия в Риме. В них сосредоточены самые известные коллекции этрусских находок. Этрускология стала научной дисциплиной и уже не может пожаловаться на с. 28 недостаток внимания. С 1927 года во Флоренции выходит журнал «Стади Этруски», который рассказывает обо всех ее успехах и трудностях. Этрускологи теперь проводят более широкие и глубокие исследования, старые методы исследования стали точнее и тоньше, им на помощь пришли новые, и все же нельзя избавиться от впечатления, что неимоверные усилия целых поколений талантливых и трудолюбивых ученых лишь совсем ненамного продвинули вперед наши познания, да и то лишь в том смысле, что перед нами теперь яснее вырисовывается этрусская проблема, но отнюдь не сам мир этрусков.
Из множества неразрешенных проблем, которые накопились во всех ответвлениях этрускологии, особенно остро стоят две — происхождение этрусков и их язык. Если предположить, что мы положили на одну чашу весов всю литературу по этим двум проблемам, а на другую — перечень результатов, которых удалось добиться после длительных и сложных исследований, то мы бы оказались свидетелями довольно своеобразного соотношения. На чаше «язык» против высоких стопок книг, брошюр и бесчисленных статей лежало бы несколько страничек с твердо установленными правилами этрусского правописания и перечень этрусских слов, значение которых известно точно или по крайней мере с большой степенью вероятности. Что же касается вопроса происхождения этрусков, то результат был бы еще более плачевным!»
Итак, несколько страничек с якобы «твёрдо установленными» правилами этрусского правописания и полная неясность происхождения этрусков констатируется как результат всего развития этрускологии. Гора родила мышь! Ничего похожего нельзя сказать ни о египтологии, ни о шумерологи, хотя там речь идёт о гораздо более древних народах. Не возникает ли впечатления о том, что либо этрускология развивалась по неверному пути, либо кому-то потребовалось сознательно загнать ее в тупик?
Авторы опять педалируют эмпирические методы. «Не удивительно поэтому, что ученые снова и снова обращаются к документам, которые оставили после себя этруски, стремясь найти в них еще не обнаруженные следы или данные, проливающие свет на этрусскую цивилизацию.Методы изучения этрусских захоронений становятся все более совершенными. В последнее время археологи прибегают к помощи естественных наук, особенно геофизики. Теперь, прежде чем начать раскопки, ученые определяют, где под поверхностью земли может находиться каменный склеп. Они замеряют специальными электрическими зондами сопротивление различных слоев земли. Полученные данные сводятся в диаграмму, которая позволяет определить местонахождение искомого объекта. Англичанин Р. Аткинсон из Эдинбурга первым использовал этот метод в археологии. В Италии его горячо поддержала группа миланцев во главе с инженером Карло Маурильо Лерици. Лерици написал книгу о новых методах археологических исследований при отыскивании погибших культур и несколько работ аналогичного содержания. Он усовершенствовал метод электрозондажа и использовал его при изучении этрусских захоронений. Кстати, они оказались очень удобными объектами для применения различных технических методов исследования.В Тарквиниях был также применен так называемый сейсмический метод. Он основан на том, что волны от взрыва, проходя через различные слои почвы и встречая на своем пути скрытый объект, либо отражаются от него, либо преломляются и тем самым помогают его обнаружить. После того как местоположение каменного склепа обнаружено, с помощью электрического прибора в потолке высверливается отверстие диаметром около десяти сантиметров. Через это отверстие внутрь можно опустить перископ или фотоаппарат и таким образом определить, в каком состоянии находится захоронение, или до начала раскопок произвести съемки. При раскопках этрусских склепов, стены которых украшены уникальными фресками, особенно важно, что работы ведутся не вслепую, а при наличии заранее полученных надежных данных. С помощью этого метода можно также точно определить местонахождение входа в гробницу, что облегчает его розыски. Он эффективен и в тех случаях, когда могилы не представляют никакого интереса, ибо полностью разграблены или находятся в таком плачевном состоянии, что их раскопки теряют всякий смысл. Успешному внедрению новых методов археологических исследований в Южной Этрурии особенно содействовали Общество по охране памятников (Sopritendenza alle Antichità dell’Etruria Meridionale) и фонд имени Лерици Миланского политехнического института. Это уникальное научное учреждение, подобного которому нет больше ни в Италии, ни, вероятно, во всем мире. Оно играет выдающуюся роль в деле изучения античных памятников не только в Этрурии, но и в Южной Италии. Его сотрудники проводили исследования в некрополях Цере, Вульчи, Тарквиний и в других местах» (с. 29-30).
И далее авторы дают пример применение новой техники обнаружения памятников этрусков середины ХХ века. Что же касается дешифровки этрусского языка в течение ХХ века, то этот компонент этрускологии не освещен вовсе. Ибо тут не только не было прогресса, но, в известной степени, произошел регресс. Так как даже те несколько страничек словаря и грамматики, которые были получены предшествующими поколениями этрускологов, пришлось отбросить.
Известные исследователи в области этрускологии (Википедия): «Античность: император Клавдий. Немецкоязычные страны: Вильгельм-Павел Корссен, «Ueber die Sprache der Etrusker» (1874-1875), Карл Отфрид Мюллер Die Etrusker» (Бреславль, 1828; 2 изд., переработанное известным знатоком италийских наречий Deecke, Штутгарт, 1877-1878)., В. Дик, Густав Гербиг, Эмиль Феттер, Ева Физель, Отто-Вильгельм фон Вакано, Амброс Йозеф Пфиффиг, Пауль Пфистер, Карло де Симоне, Хельмут Рикс (В 1959 г. защитил диссертацию по степени doctor habilis в Тюбингенском университете по теме «Этрусское личное имя. Исследования системы, морфологии и употребления личных имён из поздних надписей Северной Италии» («Das etruskische Cognomen. Untersuchungen zu System, Morphologie und Verwendung der Personennamen auf den jüngeren Inschriften Nordetruriens», 1963, Wiesbaden).; современные: Фридхельм Прайон, Штефан Штайнгребер, Дирк Штойернагель, Корнелия Вебер-Леманн, Эрика Симон.
Бельгия: Франц де Рюйт. Франция: Адольф Ноэл де Вергер, Жак Хергон, Раймонд Блох. Великобритания: Сибилла Хейнс. Италия: Лучана Айгнер-Форести, Луиза Банти, Джакомо Девот, Перикл Дукати, Алессандро Франсуа, Массимо Паллоттино, Мауро Кристофани. Скандинавия: Альф Торп, O. A. Даниэльсон, Сёрен Петер Кортсен
Россия и Советский Союз: Альберт Бекштрем, Исследования в области этрускологии. Вып. 1-2 СПб., Изд-во М. А. Александрова, 1908. Вып. I: Обозрение исторического развития этрускологии, её состояния, успехов и задач. 40 с. Вып. II: 174 с (см. пред.), А. И. Немировский, А. И. Харсекин.
Я особо хотел бы остановиться на деятельности Массимо Паллоттино. Он осуществил, казалось бы, заветную мечту многих исследователей, собрав несколько сотен надписей. Однако он пошел дальше, разбил сплошную надпись на слова и дал их латинскую транслитерацию. Тем самым, он подогнал реальные надписи под ту модель языка, которая сложилась в этрускологии.
Корпусы надписей (Википедия). «Corpus Inscriptionum Etruscarum (Собрание этрусских надписей) — первое и крупнейшее собрание всех известных науке надписей на этрусском языке. Ведётся Карлом Паули и его последователями с 1885 года. Издание ведётся с 1893 года, собрание разделено на три части: Северная и Внутренняя Этрурия, прочая Этрурия и территория фелисков (Нижняя Этрурия). После смерти Олофа Августа Даниэлссона (Olof August Danielson) в 1933 году, собрание хранится в Швеции, в библиотеке Уппсальского университета».
Сначала я хотел исправить ошибку Википедии, которая одно и то же издание датирует то 85-м, то 93-м годом, но затем решил, что этого делать не следует: пусть читатель понимает, насколько можно доверять изданию, не несущему никакой ответственности. Однако продолжу цитирование: «В справочнике используется простая система нумерации надписей. Например, указатель CIE 6 обозначает надпись mi avileś apianaś (Я принадлежу Авиле Апиана.) Таким образом пронумерованы все надписи».
Итак, якобы существует надпись (в русской транслитерации) МИ АВИЛЕШ АПИАНАШ, что означает Я (ПРИНАДЛЕЖУ) АВИЛЕ АПИАНА. Слово в скобках означает, что его нет в подлинном тексте, оно добавлено дешифровщиком. Однако, насколько я теперь разбираюсь в этрусских чтениях, здесь опубликован обман: сама надпись должна быть прочитана как МИ АЧИЛЕ З ЛАДИА НАШ. Ибо буква 
означает не F, которая, следуя латинскому алфавиту, принимается не столько за Ф, сколько за его озвончение, звук В, а Ч (в рунице это знак для ЧЕ, ЧИ). Далее, в слове якобы АВИЛЕШ потеряна буква Л, а З прочитано как Ш. В якобы слове АПИАНАШ у буквы D написана слишком длинная мачта, отчего она прочитана как Р (П). Таким образом, две буквы прочитаны неверно, лигатура ЗЛ не разложена на З и Л, в результате чего З прочитано как Ш, а Л вообще не прочитана, деление на слова осуществлено неверно. И в результате якобы из трёх слов только одно — не имя собственное, а остальные два — собственные.
А подлинная надпись МИ АЧИЛЕ З ЛАДИА НАШ очень прозрачна, и каждое слово мне весьма понятно: МЫ ПОЧИЛИ С ГОСПОЖАМИ НАШИМИ, где МИ = МЫ (современные южные славяне, сербы и болгары, произносят слово МЫ как МИ), слово АЧИЛИ как ПОЧИЛИ встречается чуть ли не на каждом этрусском надгробье, озвонченный предлог З вместо С также весьма частотен, слово ЛАДИ могло бы означать как ГОСПОД, так и ГОСПОЖЕЙ, и чтобы их различить, ко множественному числу ЛАДИ добавлено окончание А, наконец, НАШ вместо НАШИМИ употреблено потому, что система склонений в этрусском языке была почти уничтожена. Так что вместо неведомых Авлов Апиана, о которых зачем-то нужно было оповещать потомков, обычные граждане, не господа, возможно, их слуги, якобы от своего имени сообщают, что они умерли вместе со своими господами, точнее, с госпожами. Это, разумеется, делает им честь.
Итак, согласно Википедии, получается, что заслугой этрускологии является РАЦИОНАЛЬНАЯ НУМЕРАЦИЯ НАДПИСЕЙ, тогда как все читатели ждут от этрускологов РАЗУМНОГО ЧТЕНИЯ И ПОНИМАНИЯ НАДПИСЕЙ. А вот эта основная задача ими как раз и не решена. Иными словами, совершена ГРАНДИОЗНАЯ МИСТИФИКАЦИЯ одной из важнейших цивилизаций в истории человечества.
Но процитируем Википедию дальше: «В собрании часто встречаются ошибки, по этой причине в настоящее время чаще используют собрание Testimonia Linguae Etruscae (TLE), издание которого было начато итальянским историком и археологом Массимо Паллоттино в 1954 году. Testimonia Linguae Etruscae — собрание этрусских надписей, начатое итальянским археологом и историком Массимо Паллоттино. Первое издание вышло во Флоренции в 1954 году. Необходимость его была во многом обусловлена большим количеством ошибок в собрании Corpus Inscriptionum Etruscarum (CIE). Нумерация надписей идёт по тому же принципу: например, TLE 359».
Итак, опять заслугой нового корпуса надписей является рациональная нумерация. Что же касается ошибок, то они, на мой взгляд, сохранились, ибо ВСЕ ЭТРУССКИЕ НАДПИСИ в ТЛЕ поделены на слова и транслитерированы ФАЛЬШИВО.
Кстати, аббревиатура ТЛЕ по-русски имеет отрицательную коннотацию: то ли как дательный падеж к слову ТЛЯ, то ли как не дописанный глагол ТЛЕТЬ.
Однако в целом данный список этрускологов явно не полон: тут отсутствуют славянские и русские исследователи, такие как Ян Коллар, Тадеуш Воланский, Радивое Пешич, Матей Бор, Винко Водопивец, Вернер Келлер, Антонин Горак, Петр Орешкин, Геннадий Гриневич, Валерий Чудинов. На мой взгляд, именно с этими именами как раз и связана научная этрускология. При этом, как мы уже отмечали, неточности Википедии превышают порог случайных оговорок. Это — запланированный ее руководством искаженный взгляд на мировую историю.
Обсуждение. В результате проведенного обзора стало ясно, что этрускология как наука не сложилась ни в античности, ни в средние века, ни в эпоху Возрождения, ни в Новое время. Ее попытались склеить в XIX веке из двух неравных частей: описаний находок (то есть, археографии), которые век от века существенно прогрессировали, и из понимания этрусского языка (дешифровок и герменевтики), которые век от века только деградировали. В результате сложился некий гносеологический гибрид с очень широкой эмпирической частью и почти отсутствующей теоретической. Методологии науки такие феномены отраслей знания известны. Они получили название преднауки.
Подлинная наука начинается с выхода на теоретический уровень. А теория обладает, по крайней мере, двумя важнейшими функциями: объяснением и предсказанием. Применительно к этрускологии это означает, что она должна объяснить такие вещи: к какой группе языков относится этрусский; какие языки находятся с ним в близком родстве; как использовался италийский алфавит применительно именно к этрусской письменности, каков словарь этрусского языка; из каких диалектов состоит этот язык и как менялась его лексика и грамматика со временем. А эти сведения должны привести к закономерному чтению всего корпуса этрусских надписей, а также к предсказанию изменения отдельных слов и грамматических явлений в будущем, после исчезновения этрусского языка — когда эти слова и явления должны были проявиться в том же ареале и сказаться на языках-наследниках, прежде всего, на латыни, итальянском и испанском.
Результатом чтения надписей должны быть не просто тексты, но информация о политической жизни Этрурии, а также решения вопроса о происхождении этрусков, об их отношении к Риму и об их судьбе после римских завоеваний. Только тогда этрускология сможет считаться полноценной наукой.
Вместе с тем, приписывание статуса преднауки вовсе не является оскорблением. Этот термин означает лишь то, что внутри какой-то научной дисциплины еще не вызрели условия для понимания сути описываемых явлений. С моей точки зрения, суть этой проблемы проста, и заключается в одной фразе: ЭТРУССКИЙ ЯЗЫК НИКОГДА НЕ БЫЛ ЯЗЫКОМ ЛАТИНСКИМ. И потому римляне этрусков не понимали. А все попытки этрускологов в части трактовки этрусского алфавита оказались прямо противоположными, ибо эти исследователи СЧИТАЛИ ЭТРУССКИЙ АЛФАВИТ ПРОТОЛАТИНСКИМ. И отсюда — неверные чтения, которые потянули за собой неверное деление на слова и неверную грамматическую атрибуцию самих слов, а это привело к неверному пониманию их значения, которое в большинстве случаев осталось совершенно неизвестным. И тогда из ПОЧИЛИ С НАШИМИ ГОСПОЖАМИ получились никому неведомые АВИЛЫ АПИАНЫ. Ибо Avila Apiana, по крайней мере, по звучанию, НАПОМИНАЕТ ЛАТЫНЬ. Но сделать этрусский язык близким к латыни хотя бы по звучанию, а этрусский алфавит сделать протолатинским хотя бы по значению, это и есть неявный, но весьма ощутимый ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЗАКАЗ этрускологии. А на ничтожность научного результата в связи с этим — заказчикам наплевать!
Но если бы этрускология честно сказала: «пока нам этрусский язык полностью непонятен, и мы делаем лишь робкие предположения, которые могут и не подтвердиться», она бы не только стояла на позиции преднауки, но и обладала бы соответствующим самосознанием. Но когда Википедия пишет: Этрускология — это интегральная научная дисциплина, а в этой дисциплине отсутствует теория, то тут кто-то явно берёт грех на душу — либо этрускология, либо Википедия. Но поскольку ни один из этрускологов не процитирован с соответствующим утверждением, то придётся сделать вывод, что данное заявление — собственная выдумка Википедии.
Иными словами, Википедия утверждает явную чушь. Но у нее нет поименованных авторов, и не исключено, что в результате моей критики она смягчит свою позицию, так что ее будет поймать за руку невозможно. Поэтому придется сообщить два параметра: дата последнего изменения данной статьи: 3 февраля 2010 12:56 UTC. Дата загрузки: 25 июня 2010 07:48 UTC.
Таким образом, появился посредник (Википедия), который пытается незрелую науку представить наукой состоявшейся, то есть, вводит общественное мнение в заблуждение. А всякая наука, которая исходит из заведомо ложных оснований, с точки зрения методологии науки может быть атрибутирована как лженаука. Таким образом, Википедия то ли по невежеству, то ли по злому умыслу встала на позиции научного мошенничества, создавая явную новую лженауку в рамках методологии науки.
Правда, пока арбитражных судов в науке нет. И, наверное, это справедливо, поскольку истина рано или поздно дорогу себе пробьёт. Даже в ХХ веке, пока люди обменивались письмами или лично посещали друг друга, а этрускологией занималась ограниченная группа людей, знавшая друг друга в лицо, некие клановые секреты можно было сохранить, оградив от них широкую научную общественность. Однако с изобретением интернета любой научной проблемой могут заниматься совершенно независимые от данной корпорации люди, которые очень скоро подметят и несостоятельность научной дисциплины, и те незаслуженные дифирамбы, которые им читает Википедия. И тогда безо всяких арбитражных судов станет ясно, где имеется теория и добротный научный результат, а где — только имитация научной деятельности и надувание щёк от собственной значимости.
Заключение. Таким образом, даже очень политкорректные оценки современного состояния этрускологии не могут скрыть того очевидного факта, что на два основных вопроса: каково происхождение этрусков и к какой языковой семье относится их язык, данная преднаука не может дать ответа. А безответственная Википедия приводит заведомо неверную атрибуцию данного наполовину ошибочного знания как интегральной научной дисциплины.