Об иконографии и этимологии имени славянских мифологических существ

В.А. Чудинов

Эта статья была написана 29. 04. 2000 года и явилась первой, с которой началось мое исследование иконографии и этимологии имени славянских мифологических существ. Она была полностью опубликована в [17].

К большому сожалению, в славянской мифологии за редким исключением почти нет подписных изображений мифологических существ. По словам Гельмольда (XII в.) «во всей славянской земле господствовало усердное поклонение идолам», ими изобиловали все города [1, с. 129 и 185]. Имеется сводная карта из 47 мест, где были найдены идолы; однако большинство городов приходится на Германию и Польшу; к тому же идолы не были подписаны, так что остается лишь гадать о том, кто на них изображен. Целью данной заметки является демонстрация облика тех или иных поименованных славянских мифологических персонажей, где подписи выполнены слоговыми знаками. Больше всего изображений посвящено богине Живе.

Рис. 1. Различные изображения и надписи, посвященные богине Живе

Изображения Живы. Прежде всего, рассмотрим ее средневековые изображения. В городище Звенигород на реке Збруч в Тернопольской области Украины в жилище 14 был найден камень с рельефом, рис. 1-1 [1, с. 148, рис. 4-2 и 149, рис. 5-2]. Грубый рельеф плохо сохранился, однако дает возможность прочитать надпись как БОГЪ ЖИВА ВЪ ВОДЕ, рис. 1-2. Кроме того, рельеф можно принять за черты лица: толстый, мясистый нос, тонкие губы, складка под подбородком, тонкая шея. Другое изображение передает портрет Живы в профиль; это — песчаниковый нос лодки из пещеры Рыбы (место № 56) Бог-горы (Каменной Могилы), находящейся в 18 км от Мелитополя Запорожской области Украины, рис. 2-3 [3, с. 98, рис. 62-8]. Надписи по бокам изображения я читаю ДЕВЫ ЖИВЫ НОСЪ. ДЕВЫ ПЕНЬ, рис. 1-4 — 1-8. Вероятно, в необходимых ритуальных случаях этот нос водружался на лодку. Еще на одном камне оттуда же, но уже из грота данной богини (хотя археологи назвали данную пещеру гротом Козы, место № 60), можно видеть изображение лица человека, рис. 1-9 [3, с. 113, рис. 75-1]. Надпись читается ДИКИЕ ЖИВЫ БОГА ДИВЬНЕ ЛОНА, рис. 1-10, что можно понять как ПРИРОДНЫЕ ДИВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕЩЕРЫ БОГИНИ ЖИВЫ. Портрет Живы дан в профиль, рис. 1-11, часть лишних линий удалена. Наконец, имеется камень, рис. 1-12 [1, с. 120, рис. 80-5] с надписью БОГЪ ЖИВА, рис. 1-13. Этот камень удостовряет принадлежность пещеры и всего, что в ней находится, богине Живе.

Богиня Жива известна и по более ранним изображениям. Одно из них привел Радивое Пешич, описывая культуру Винча, где он подчеркнул на фигурке знаки, рис. 2-1 [4, табл. III]. Как известно, культура Винча существовала примерно 4500-4000 лет до н.э. Я читаю эти знаки как текст ЖИВА, БОГИНЯ,ИДИ, ДЕВА!, рис. 2-2. Следовательно, здесь мы видим уже не лицо (оно не моделировано), а торс богини. В более позднюю эпоху, в среднем Триполье (этап ВI-BII), (нынешнее село Щербаковка) существовала статуэтка в виде креста, рис. 2-3 и 2-5 [5, с. 62, рис. 13-13]. Я читаю надпись на груди ЛЮБОВЬ, ЛЕЛЯ, рис. 2-4, и на спине ЖИВА, ЛЕЛЯ, КОБЕЛА, рис. 2-6. Если Жива — славянская богиня жизни, то Леля — богиня любви, а Кобела (это же имя во Фригии произносилось как Кибела; Кибелу как богиню плодородия позже стали почитать и в Греции) — богиня женского плодородия. Таким образом, здесь мы видим нагрудный крест (с дырочками для продевания веревок), где славянская «троица» из трех богинь, жизни, любви и плодородия, носился на груди в качестве амулета. Но вообще-то центральной богиней к среднетрипольскому времени (3600-3150 гг. до н.э.) становится уже Леля. Что же касается богини Кобелы, то ей посвящена статуэтка раннетрипольского времени (4000-3600 гг. до н.э.) из Александровки, рис. 2-7 и 2-9 [6, с. 163, рис. 1-1].

Рис. 2. Изображение Живы культуры Винча, трипольский крест и трипольская фигурка Кобелы

На левом бедре спереди у Кобелы можно прочитать ИДИ, БОГЪ!, а на животе — БЕЧАТА, то есть ПЕЧАТЬ, рис. 2-8. На спине есть какие-то знаки, которые хорошо видны только при крупном увеличении — они показаны на рис. 2-10. Я читаю на спине КОБЕЛА, а также ИДИ БОГЪ, а на ягодицах — БЕБИ, рис. 2-11. Так представляли себе праславяне всех трех богинь — Живу, Лелю и Кобелу. Призыв ИДИ, БОГЪ, надо понимать как приглашение к появлению богини и исполнению ею ее функций.

Изображения Велеса. Перейдем теперь к изображениям Велеса. В гроте № 2 Бог-горы (Каменной Могилы) на потолке помещена интересная абстрактная фигура, которую можно читать вроде бы произвольно, поскольку неясно, при каком повороте зрителя на нее смотреть. Поэтому я ее публикую так, как она расположена у Рудинского [7, с. 29, рис. 10] и у Бадера [9, с. 132, рис. 6]:

Рис. 3. Изображения Велеса

Для меня, однако, ориентиром являются два слоговых знака V и L, по которым я и поворачиваю все изображение. Эти два знака являются началом слова ВЪЛЕСЬ, то есть ВЕЛЕС; остальные знаки можно прочитать как ЛОСЕВЪ СЫНЪ КАБАНЪ, рис. 1-2. Иными словами, ВЕЛЕС как бог существовал в давнее время, но он не медведь, он — кабан, и к тому же ЛОСЕВ СЫН. Тем самым оленихи или лосихи мыслились как более древние богини. Что же касается волосатости, то в этом кабан, видимо, не уступал медведю. Кстати, весьма удивляет сходство слоговых знаков ВОЛОСЬ и выражения ВЪ ЛОСЯ; последнее можно понять как некую перестановку знаков у слова ЛОСЕВЪ. В связи с этим возникает предположение, что само слово ВОЛОСЪ или, точнее, ВЪЛОСЬ есть производное от слова ЛОСЬВЪ. В таком случае мифическим прародителем Велеса являлась не корова, а лосиха с лосем, что, кстати сказать, следует и из рисунка 3-1, на котором, если приглядеться, можно опознать морду лося, повернутую влево, и рога над ней. Так что наиболее древняя ипостась Велеса — не медведь, а кабан.

Более реалистическое изображение кабана находится на южной части плиты из места 6, где «петроглифы в виде бороздок сгруппированы в определенные числа 2, 3, 4, 5, 8 и т.д. Здесь же имеются небольшие кресты, ряды линий и решетчатые подквадраты, рис. 5-1» [3, с. 36]. Возможно, что штрихи действительно сгруппированы по нескольку штук в группе, однако автор не называет полученного изображения. Между тем, тут нарисована морда кабана в профиль, повернутая влево, где хорошо различимы как пятачок, так и зубы. Более того, надпись на рисунке в виде деталей шерсти и рта может быть прочитана как ВЕЛЕСЬ, рис. 3-4 (самый правый клок шерсти над зубами) и КАБАНЪ, рис. 3-5, (правая часть нижней челюсти, всё нужно повернуть на 90⁰ вправо). Похоже, что Б.Д. Михайлов не стал вглядываться в рисунок, и не заметил на нем кабаньей морды. Следовательно, Велес в древности имел зооморфный облик. Об этом, в частности, свидетельствует и икона святого Николая Чудотворца (под которым обычно понимался Велес в период распространения христианства) из северных областей России (собрание музея истории религии и атеизма), рис. 3-6 [10, илл. VI], где святой имеет кабаний пятачок и густые волосы на шее. Так что даже в антропоморфном облике он пережиточно сохраняет черты кабана.

Вид Перуна. Изображений Перуна, другого основного бога славян, мне найти не удалось. Впрочем, в городище Звенигорода на реке Збруч в Прикарпатье археологами найдена постройка № 11, а в ней ряд предметов XII-XIII вв., в частности, привеска [2, с. 43, рис. 54-11], рис. 5-1. Я перевернул ее вверх ногами, рис. 4-2, и прочитал: наверху КИЕВЪ, РУСЬ, рис. 4-3, внизу — ПЕРУНЪ, рис. 4-4. Впервые я стал читать не сами знаки орнамента, но пробелы между ними; письмо пробелами может означать род тайнописи в орнаменте. Вероятно, привеска была талисманом Перуна и в какой-то степени его портретом. Интересно, что привеска очень напоминает косой крест (в виде пробела), вписанный в окружность, то есть символ небесного огня (солнечный круг) и замного огня (крест как перекрещенные палочки для добывания огня). Иными словами, Перун имел солярную символику, чего нельзя сказать о Велесе.

Рис. 4. Мое чтение надписи на привеске из Звенигорода

Боровой. Можно говорить также и об изображениях духов. Так, в культуре Винча была найдена фигурка с зооморфной головой, напоминающей морду барсука или енота, и с антропоморфным телом, рис. 5-1, 5-2 и 5-3 [2, с. 121, рис. 139]. Надписей на фигурке немного и они выглядят как украшение костюма. Чтение начинаем с головы, где приходится читать 2 знака справа налево БО и РО; на затылке расположен знак V, ВЪХ, который находится не в ряду с другами и читается позже; затем читаются знаки ВО и Й, что дает слова БОРОВОЙ ВЪ, рис. 5-4. Затем читается строка спереди, внизу камзола, РУСЕ ВИ, рис. 5-5. Далее эта строка продолжается на спину, где читается слово ВОЛЕ, окончание которого расположеной возле сердца спереди, ВОЙ, то есть ВОЛЕВОЙ, рис. 5-6. На спине на уровне лопаток читается слово РУСЬ, рис. 5-7. На бедрах читается слово БЕБИ, рис. 5-8. Полный текст гласит БОРОВОЙ ВЪ РУСЕ ВЬ ВОЛЕВОЙ. РУСЬ, БЕБИ, что означает БОРОВОЙ В РУСИ В СВОБОДНОЙ. РУСЬ, МАЛЫШ. Славянская мифология знает существо по имени Боровой или Боровик. Оно почти то же, что и леший, но имеет вид громадного медведя без хвоста и является духом бора. Питается животными, хотя иногда заедает и людей, однако может возвращать пропавший в лесу скот и лечить от лесных болезней; вступает с людьми в переговоры [11, с. 37]. Иными словами, в отличие от проказника-лешего это в большей степени добрый дух леса. В данном случае мы имеем Борового-малыша, видимо, медвежонка и, скорее всего, прообраза тех медвежат, которых в наши дни делают из плюша или синтетического меха и дарят детям. ВОЛЕВА РУСЬ, т. е. СВОБОДНАЯ РУСЬ — это обозначение для тех областей Европы, за которыми еще не закрепилось имя какого-либо постоянно проживающего в них этноса. Тем самым надпись означает БОРОВОЙ ИЗ ВОЛЬНОЙ ЕВРОПЫ. ЕВРОПА. МАЛЫШ.

Здесь обращает на себя внимание несколько моментов. Так, боровой изображен с зооморфной головой и человеческим телом, что неизвестно в культуре праславян, но известно в культуре египтян. Кроме того, в отличие от более поздней трипольской культуры, в которой мифологические персонажи изображались обнаженными, здесь мы видим существо полностью одетое. Тем самым, в сравнении с ней ранненеолитическая культура Винча стояла на более высоком уровне развития материальной культуры, хотя в плане внешнего вида мифологических существ стадиально она была ближе к мезолиту.

Водяной. В монографии Яна Лецеевского [12, с. 93, фиг. 32], помещено изображение «фигурки Ледницкой», напоминающей козла, с острова на озере Ледницы в Польше, рис. 5-9. На животе у фигурки были изображены знаки, причем этот эпиграфист прочитал как «славянские» руны только лигатуру в ее центре, рис. 5-10, и определил по виду рун принадлежность надписи к IX в. Его чтение было LEСIС в смысле LЕČIĆ, то есть ЛЕЧИТЬ! [12, с. 94]. Тут речь идет о псевдодешифровке, поскольку надпись на фигурке слоговая, и читать ее как руническую нет оснований.

Рис. 5. Изображения борового и водяного и мое чтение надписей на них

Да и полученный смысл странен: козлик всегда рассматривался славянами как представитель нечистой силы, он не мог служить оберегом и точно так же не мог помогать в лечении. Кроме того, надпись была скопирована неточно, и, в частности, остались незамеченными знаки, расположенные ниже и правее основных начертаний. Они и отсутствуют в прориси Лецеевского, но их можно видеть в более точной прориси более поздних исследователей [47, с. 120, фиг. 1]. Поэтому, собрав наиболее полную информацию об этой надписи, я смог прочитать ее как ЛЕДЬНИЦЬКОЙ ВОДЬНИКЪ, то есть ЛЕДНИЦКИЙ ВОДЯНОЙ (по-польски ВОДНИК означает ВОДЯНОЙ). Как видим, водяной изображался также частично зооморфно, то есть с мордой животного и телом человека; однако меня смущает вид его рогов, которые у козлов никогда не свертывались в спирали. Возможно, что тут изображена морда овцы.

Об этимологии теонимов. Имена богов имеют, видимо, индоевропейское происхождение, и тут еще многое неясно. Само понятие БОГ Макс Фасмер выводит из древнеиндийского bhájati «наделять» как «наделяющий» и не разделяет заимствование из иранских языков [14, с. 182]. Осторожнее подходит О.Н. Трубачев: «Славянский не обнаруживает достоверных следов индоевропейского названия бога, верховного божества — *dieu-s, *deiuo-s и использует для этой цели с древнейших времен особое слово *bogъ, которое, с одной стороны, удивительно близко по форме и (очевидно, инновационному) значению древнеперсидскому baga-, а с другой стороны, не менее тесно связано с достаточно древней производной лексикой,обнаруживающей исходное значение «богатство» — * bogatъ, *ubogъ, а через ее посредство — с индоевропейской лексикой, означающей «доля», «делить», «получать долю», «наделять». В силу этой сложности связей в этимологической литературе до последнего времени обсуждаются две возможности — исконное происхождение и заимствование из иранских языков» [15, вып. 2, с.161]. Здесь я бы поспорил с О.Н. Трубачевым, ибо чуть ниже я как раз намерен обсуждать русский корень ДЕЙ/ДЕВ, соответствующий слову *dieu-s. Что же касается слова БОГЪ, то оно, на мой взгляд, вполне может быть образовано от глагола БЕГАТЬ. Само понятие БЕГ имеет смысл УБЕГАТЬ, ИЗБЕГАТЬ (а не ПРИБЕГАТЬ), так что БОГЪ — «тот, кто избегает». Возможно, что очень давно, во время охоты на животных, БОГОМ называли именно те виды, на которые охота была запрещена. Иными словами, поначалу смыслом слова БОГ было ИЗБЕГАЮЩИЙ ОБЩЕЙ УЧАСТИ, ИЗБРАННИК; отсюда и дальнейшее развитие этого смысла в слове БОГАТ, что означало ОБЛАДАЮЩИЙ ИЗБРАННЫМИ СВОЙСТВАМИ. Так что я придерживаюсь мысли об исконности данного слова у славян, что находит отражение и в прочитанных слоговых текстах очень древних эпох.

Производные корня ДЕВ-. Иначе обстоит дело с другим словом, ДЕВА. Фасмер отмечает, что это слово вместе со старославянским словом ДИТЯ от корня *dhe(i) — СОСАТЬ, КОРМИТЬ ГРУДЬЮ. При этом отмечается, что сравнение славянского děvica с древнеиндийским словом devi «богиня» отклоняет Ягич [14, т. 1, с. 491]. Трубачев отмечает, что праславянское слово *děva родственно глаголу *dojiti, откуда возникает тот же смысл «кормить грудью». Вместе с тем Трубачев подчеркивает, что «реконструкция значения «сосущая (грудь)» и связанное с этим более широкое значение «сосунок» опровергается тем фактическим обстоятельством, что форма мужского рода *děvъ неизвестна», и кроме того, что «слово *děva — праславянская инновация, не имеющая полных словообразовательных соответствий в других индоевропейских языках» [15, вып. 5, с. 18]. С этой критикой я согласен, ибо подобная этимология кажется мне полной натяжек. В самом деле: ДОИТЬ означает вовсе не СОСАТЬ, а «извлекать молоко насильно«; ни одна мать не согласится с утверждением, что ребенок ее доит; он именно «сосет«. С другой стороны, «дева» — это как раз еще не родившая женщина, так что никого кормить грудью она еще не в состоянии, у нее нет молока. Поэтому данная семантика совершенно не проходит. Наконец, Ватрослав Ягич, судя по опорочиванию им древних славянских надписей, для меня является представителем мощного деструктивного направления в славистике, чье мнение должно скорее отвергаться с порога, чем быть достойным внимания.

С другой стороны, на рис. 1 мы видим, что богиня Жива именуется и ДЕВА, и БОГЪ, то есть эти понятия оказываются равнозначными. А это как раз и есть использования индоевропейского понятия ДЕУС в смысле БОГ. Что же касается отсутствия такого понятия в мужском роде, то для него есть объяснения. Во-первых, в слоговых надписях мне встретилось слово ДИЛЪ. Вот, по данным Н. Рудинского, изображение коня на одной из плит (плита 51), рис. 6 [7, с. 95, рис.61]:

Рис. 6. Изображение коня на плите № 51

Мое чтение текста таково: ГОНЪ ВЕЛИТЪ: ВЫВОДИ! БОЖЕ! Изображение коня можно прочитать так: ЛОЖИ И ДИЛА РАДИ, то есть КЛАДИ ЕГО РАДИ КОНЯ (на других надписях слово ДИЛЪ обозначает КОНЯ). Видимо, в данном случае речь идет об охоте на лошадей во время их гона. Возможно, что каких-то лошадей, загнанных в замкнутые пространства, следовало выводить. Для успешной охоты, возможно, надо было наряду с жертвой положить и данный камень с изображением коня, что ничего не стоило, ибо, по данным Рудинского, он изображен в 1/4 натуральной величины и, следовательно, едва превышает обычный лист бумаги. Так что речь идет о неком культовом предмете, предназначенном для заклинаний. К какому богу при этом обращались, неясно. Возможно, однако, что слова ДИЛА РАДИ можно понять как БОГА РАДИ, и тогда слово ДИЛЪ можно понять как синоним слову БОГЪ.

С другой стороны, среди различных ипостасей Дажьбога известно слово ДЫЙ. Тем самым можно полагать, что слово *dieu-s дало в женском роде слово *dieu-а, то есть ДЕВА (а также ДЗЕВА), а в мужском — *diej-*diij, то есть ДИЙ-ДЫЙ; из слова ДИЙ могло возникнуть слово ДИЛЪ. Таким образом, данный индоевропейский корень совершенно не чужд славянской мифологии.

Более того, он породил большое число имен. Так, слово ДЕВА имеет разные произношения: ДИВА и ЖИВА. Более того, очень интересна славянская богиня охоты ЗЕВАНА, в которой легко узнать не просто тот же корень ДЕВ, но и притяжательный суффикс -АН; стало быть, ДЕВАНА/ЗЕВАНА есть «некто, принадлежащий ДЕВЕ». Между прочим, в римской мифологии богиня охоты имеет очень похожее имя: ДИАНА, то есть «принадлежащая ДИУ», *diij-u. Крайне странно, что богом охоты и у римлян, и у славян является женщина, ибо охотниками традиционно были мужчины. Однако, если предположить, что ДЕВАНА/ЗЕВАНА/ДИАНА была телохранительницей ДЕВЫ/ДИИ, а роль богини охоты досталась ей позже, то тогда все становится на свои места, ибо ДЕВА — это любая богиня, а ДЕВАНА — просто часовая «службы безопасности богов». Позже из того же корня произошло и слово ДИАВОЛ, которое можно понять как ДИЙ-АВ-ОЛ, где первый суффикс -АВ является притяжательным, и придает слову ДИАВ смысл БОЖЕСТВЕННЫЙ, а второй суффикс -ОЛ дает смысл «принадлежащий божественному».

Любопытно, что в арамейском языке, на котором был написан Ветхий завет, нам известно существо по имени ЕВА (это имя лучше записать ЙЕВА), что как раз является одним из вариантом произношения слова ДЕВА. Правда, ЙЕВА понимается не как богиня, но как первоженщина, которая однако, пока не была изгнана из рая, обладала рядом божественных свойств. С другой стороны, позже у греков главным божеством стал Зевс, бог третьего поколения; я понимаю имя ЗЕУС или ЗЕВС вариантом слова ДЕУС или ЖИВА. Иными словами, это по происхождению такой же бог жизни, как и Жива.

Дажьбог. Вопрос насчет имени главного славянского бога Дажьбога или Даждьбога стоит давно, хотя большинство специалистов полагают, что ДАЖЬ — это искаженное ДАЙ, то есть речь идет о неком ДАЙ-Боге, боге «дающем». Меня такая этимология явно не устраивает, ибо нет не только ДАЙ-богов, но и нет НА-богов, ВОЗЬМИ-богов, ПОЛОЖИ-богов и т.д. Вместе с тем известно, что между разными славянскими языками широко распространен аблаут, то есть изменение коренной гласной; так, например, русские произносят слово ДЕНЬ, тогда как сербы — ДАН. В таком случае если южные славяне произносят имя главного славянского божества как ДАЖЬБОГ, более северные славяне должны были бы произносить ДЕЖЬБОГ, что, видимо, восходит к имени ДЕЙ-БОГ, в котором мы узнаем уже известное нам имя *dieu-s. Тем самым теоним ДАЖЬБОГ оказывается параллелью к теониму ДЕВА, и вполне понятно, что одним из его вариантов является имя ДЫЙ. Как известно, женская ипостась божества возникает в мифологии много раньше мужской. Тем самым, кажется вполне закономерным, что на смену главной богине ДЕВЕ, ДИВЕ или ЖИВЕ пришла мужская ипостась того же божества — ДИЙ (ДИЛЪ), ДЫЙ или ДЕЖЬ/ДАЖЬ, и что это мужское божество было вполне сопоставимо с греческим Зевсом.

В связи со сказанным больший интерес должен был вызывать не Дажьбог, бывший непосредственно перед принятием христианства главным богом славян, а его уже изрядно забытая предшественница, богиня Жива, которой были посвящены святилища как культуры Винча, так и Бог-горы Украины.

Ей-Богу. До сих пор в повседневной речи для доказательства справедливости наших слов мы клянемся ЕЙ(ЙЕЙ)-Богу. Это странно: все христианские боги мужского рода, да и славянские боги Киевской Руси типа Велеса, Перуна, Дажьбога, Сварога и прочих — тоже. Очевидно, речь идет о более раннем периоде, когда богиней была ЖИВА или ДЕВА, или, что еще более вероятно, о времени до ДЕВЫ. Да и слово ЙЕЙ более напоминает *dieu, чем дательный падеж личного местоименя ОНА. Отсюда возникает более ранняя форма, предшествовавшая *dieu, форма *jieu/jiej. Тем самым, наиболее ранняя форма имени божества была ЙЕЙ.

Что означает ЙЕЙ? В качестве наиболее близкого соответствия можно указать форму ЙАЙ (ЯЙ) в слове ЯЙЦО (маленький ЯЙ). ЙАЙцо — это «маленькая жизнь», ЙАЙ — это «жизнь большая». Отсюда во многих языках при замене Й на Х (в русском языке такая замена видна в словах ЙИДти-ХОДить) получившееся слово-корень ХАЙ имеет смысл пожелания здоровья. Словом ХАЙ здороваются американцы; близкое по смыслу и форме слово ХАЙЛЬ означает пожелание здоровья у немцев; в русском языке сохранился исконный смысл в горестных словах, адресованных к себе, если человек совершил оплошность: АЙ-ЙАЙ-ЙАЙ. Тем самым «жизнь», или ЙАЙ, упоминается здесь троекратно, как принято в заговорах. У римлян слово ЮПИТЕР разлагается на части ЙО и ПАТЕР, где ЙО есть БОГ, а ПАТЕР — ОТЕЦ. Следовательно, у римлян божество было хотя и не ЙОЙ, но весьма близким к нему ЙО; к сожалению, эта форма сохранилась только в имени Юпитера. А слово БОГ как имя нарицательное звучало не «йо», но ДЕУС. Зато имя ИО мы встречаем у одной из греческих нимф, к которой был неравнодушен ЗЕВС; имя ЙО мы встречаем в виде ЙОВ и в Библии. Остается допустить, что формы ЙЕЙ, ЙАЙ и ЙОЙ когда-то были просто разными частями речи одного слова, то есть ЙАЙ было повелительной формой глагола (типа ЖИВИ!), позже ставшей существительным; выражение ЙЕЙ БОГУ означало нечто вроде КЛЯНУСЬ БОГУ или, точнее, ЛЕЛЕЮ БОГА, ЛЮБЛЮ БОГА, так что и эта форма превратилась со временем в существительное ЛЕЛЯ, имя богини Лели. И, наконец, аблаут типа ВЕЗТИ-ВОЗ привел к возникновению отглагольного существительного ЙОЙ со значением ЖИВОЙ и ЛЮБИМЫЙ, вошедшего в греческий и латинский. В славянском же ЙЕЙа стала вначале ЛЕЛЯ, затем, во второй раз, ДЕВА, откуда путем фонетической эволюции дошла до ЖИВЫ. По другому пути ЙЕЙ перешло в ДЕЙ, затем в ДАЙ и, наконец, в ДАЖЬ. В арамейском же языке имя ЙЕЙ и ЙОВА соединились в имя ЙЕЙ-ЙОВА или ЙЕГОВА, то есть в имя бога-отца; при этом ЙЕЙ, видимо, понималось как древнейшее имя собственное, а ЙОВА — как нарицательное слово БОГ. В более позднем прочтении ЙЕГОВА стало произноситься как ЙАХВЕ.

Собоги. Приставка СО или СЪ может быть обнаружена в некоторых теонимах. Так, имя САВАОФ может быть понято как СО-ЙАЙ-ЙОВ, то есть СО-ЙЕГОВА. Точно так же СВАРОГ может быть понято как СЪ-ЙАР-ОК, то есть СО-ЯРОК, а это имя восходит к СО-ЙАЙ-ОК или СО-ЙАЙ-ЙОВ. Оба случая нам демонстрируют сподвижников основных божеств; но если в арамейской мифологии ЙЕГОВА и САВАОФ в конце концов становятся разными именами одного и того же божества, то в славянской мифологии имена ДАЖЬБОГА и СВАРОГА расходятся на разных персонажей, и ДАЖЬБОГ становится сыном СВАРОГА. А бог ЯР/ЯРИЛО (ЙАР из теонима ЙАЙ) вообще не получает статуса главного бога.

Производные корня НАЙ-. Нижний мир у славян назывался «навь» по имени мертвецов, которые назывались «навьи» [11, с. 276]. Существовал также дух «навной» («намной»). По Максу Фасмеру слова «навь, навье, нáвей» означает «мертвец»; на Украине «навський великдень» означает «пасху мертвецов» (четверг последней недели великого поста), а слово «навка» или «мавка» — «душу девочки, умершей до крещения» [14, т. 3, с. 35]. Фасмер полагает, что это слово связано с глаголом «ныть», то есть, видимо, происходит от него. Для меня такая этимология очень сомнительна, ибо покойники не ноют; ноет душа у оставшихся в живых, но «навьями» называются не живые. У О.Н. Трубачева этот пласт слов не представлен.

Богом Пекла у славян был Ниян или Ний [11, с. 283]; в этом имени легко усмотреть производное слово от того же корня НАЙ. Но в таком случае можно вспомнить, что в греческой мифологии «наядами» являлись духи воды; эту семантику воды мы встречаем и в слове НАВИгация, и в английском слове NAVY — «военно-морские силы». Можно также вспомнить и имя библейского первочеловека, спасшегося во время всемирного потопа — Ной. А под «мавками» на Украине до сих пор понимают русалок — духов воды. Из этого следует, что прежде понятия «мертвец» и «находящийся в воде» совпадали. Это можно объяснить только тем, что покойников в тот период не хоронили в земле, как это принято в христианстве, и не сжигали, как это принято у солнцепоклонников, а опускали в воду, как это в наши дни принято у моряков.

Если встать на эту точку зрения, становится ясным, что в древности следовало различать тех, кто стал «навью» после обряда предания его тела воде, и тех, кто утонул сам без всякого обряда. Последние были названы «навки», то есть «маленькие навьи». В любом случае все водоемы считались кладбищами, из которых в определенное время, в «дни русалий» духи умерших выходили на землю и играли друг с другом, показывая живущим, что им «на том свете» живется очень неплохо. Так производилось утешение живущих, которые, в свою очередь, украшали места выхода душ умерших, например, завивали лентами ветви берез, на которых любили сидеть мавки. Из этого же следует, что бог Ниян мыслился как бог подводного мира, страж умерших душ. В таком случае предпасхальный четверг — день особого пробуждения умерших душ, а вся предпасхальная неделя — время различного рода воскресений усопших. Такое поверье связано с весенним пробуждением растительной жизни, с появлением листьев у трав, кустарников и деревьев в умеренных широтах Европы именно во второй половине апреля. Если до этого растения были «мертвы», то теперь они «воскресают»; так же должно быть и с человеческими душами. И главным для пробуждения растений считалась вода; вероятно, эпоха, в которую сложились эти взгляды, была бедна водой, засушлива. Таково было время позднего мезолита и раннего неолита.

Ясно и то, что в те дни Ниян был богом подводного мира; позже, когда покойников хоронили в земле, он должен был считаться богом подземелья; богом Пекла он стал гораздо позже, при переходе к солярной религии. И из доброго стража душ всех покойников он постепенно превратился в злого мучителя душ преступников, ибо остальные души в более позднее время переместились в рай.

Зооморфные замещения. Как видим, со сменой лунной религии на солнечную добрый бог может стать злым, бог воды — богом Пекла, а дева Жива — мужем Дажьбогом. Однако это всё — превращения антропоморфных существ. Оказывается, были превращения и зооморфных ипостасей. Так, мы уже видели, что Велес понимался как кабан; современные исследователи отмечают , что «в раннем своем воплощении, еще в палеолитической древности, Велес считался звериным богом и принимал облик медведя» [11, с. 45]. Я могу согласиться только с первой половиной фразы; Велес действительно имел зооморфный облик, но кабана; медведем он стал позже. Между прочим, та же история повторилась и с боровым: возможно, что на рис. 5 он является медвежонком, как и в современных толкованиях борового как «громадного медведя, но без хвоста» [11, с. 37], однако современное слово БОРОВ понимается тем же Фасмером как «откормленный кабан» или «кастрированный кабан» [14, т. 1, с. 195]. Следовательно, и тут кабана заменил медведь. Вероятно, для охотников первоначально самым свирепым животным был вепрь или кабан; позже его роль стал играть медведь.

Отмечается также, что еще позже, «в бронзовом веке, в пору пастушьих переселений, Велес-медведь сделался в народном сознании покровителем домашних животных и богом богатства — скотьим богом» [11, с. 46]. С этого момента он ассоциировался с коровой. «Согласно песням «Русских Вед», Велес… — сын небесной коровы Амелфы, дочери Земун, его и изображали иногда с коровьей головой . Потому священным животным Велеса почиталась корова», — отмечает А.И. Барашков [16, с. 114]. А поклонников Велеса он называет «коровичами». Однако, как мы видели на рис. 3-2 Велес был «лосевым сыном», так что здесь мы видим явную замену лося на корову. Тем самым здесь прослеживается интересная цепочка превращений: сын лося — сын коровы — сам корова с человеческим телом.

Что же касается Дажьбога, то «по лесам в день Медового Спаса бродит златорогий Олень — это… Дажьбог, обернутый Мареной. Как только Олень обмочит копыто в воде, вода становится студеной» [16, с. 87]. Тем самым у Дажьбога есть зооморфная ипостась — златорогий Олень. У Ярилы тоже была зооморфная ипостась — Рысь [16, с. 73]. Пока трудно сказать, первичны или вторичны эти ипостаси.

Замена утки на курицу. Утка в славянской мифологии упоминается редко; известно, однако, что на море-окияне, на острове Буяне растет дуб, на нем — сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, а в утке — яйцо (мировое). «Заяц и Утка — это звери Кащея. Впервые, при Сотворении Мира, Чернобог явился в виде Утки. Согласно Провещанию, в Яйце заключена смерть Кащея» [16, с. 65]. На мой взгляд, слово УТКА является эвфемизмом на некогда табуированное слово, ибо оно построено как У-ТКА, от слова У-ТОК, что означает «снасть, предназначенная для ТКАчества». Понятно, что «ткать» означает ТЫКАТЬ, то есть «продевать» (нитку через основу); это никак не связано с образом утки. Следовательно, на водоплавающую птицу перенесли понятие домашнего обихода, а не наоборот; если утка — существо Кащея, то ее первоначальное имя могли запретить, а затем и забыть. Впрочем, мифология сохранила название птицы с очень похожими функциями — откладыванием яиц. Имя ее — Алконост. На первый взгляд имя производит впечатление неславянского. Однако с моей точки зрения это имя дошло до нас в фонетически искаженном виде; первоначально оно звучало как АЙКОНОС, то есть ЯЙЦЕНОС. Видимо, этим объясняется очень большое отличие в наименовании самца утки — СЕЛЕЗЕНЬ (сравни: ЛИСА-ЛИС, ВОЛК-ВОЛЧИЦА, МЕДВЕДЬ-МЕДВЕДИЦА). Но и слово СЕЛЕЗЕНЬ может быть понято как фонетическая трансформация слова СЪЕЙЙЕСЕНЬ, то есть СО-ЙАЙ-ЕСТЕНЬ, «сосуществующий с яйцом», «страж яйца». Позже, однако, всё мифотворчество, связанное с уткой прекратилось, но появилось иное, связанное с курицей. Так, «от болезней волхвы и ведуньи лечили … освященной водой, которую брали на празднике Водосвятия Первого просиньца (20-го января), которую капали на определенные места человеческого тела человека через камень с дырочкой (этот талисман назывался «куричим богом»)» [16, с. 109]. Ясно, что курица никак не связана с водой, с ней связана утка, а капелька воды, падающая из отверстия, напоминает выпадение мирового яйца из утки. О мировом Золотом яйце говорит и известный сказочный сюжет о курочке Рябе, которая снесла яичко не простое, а Золотое (то есть «мировое») — это тоже прерогатива Утки, а не Курицы. Следовательно, курица заместила утку.

Заключение. Исследование славянской мифологии — дело весьма сложное, ибо приходится считаться с иконографической трансформацией изображений, фонетической трансформацией слов, заменой одних зооморфных или антропоморфных ипостасей на другие, заменой водной стихии на земную и огненную. Однако славянская мифология, как ни одна другая, сохранила множество архаических черт, которые дают возможность понять не только праславянскую, но и общеиндоевропейскую и даже более раннюю фазы развития мифологии Европы. И в этом отношении неоценимую помощь играет наличие на изображениях надписей, выполненных одной из древнейших в мире письменностей — славянским (а также праславянским) слоговым письмом.

Литература

1. Гельмольд. Славянская хроника. М., 1963

2. Русанова И.П., Тимощук Б.А. Языческие святилища древних славян. М., 1993

3. Михайлов Б.Д. Петроглифы Каменной Могилы на Украине. Запорожье, 1994

4. Реšić R. Vinčansko pismo i drugi gramatološki ogledi. Beograd, 1995

5. Погожева А.П. Антропоморфная пластика Триполья. Новосибирск, 1983

6. Зиньковская Н.Б. Антропоморфная пластика раннетрипольского поселения Александровка // Материалы по археологии Северного Причерноморья, вып. 8. Одесса, 1976

7. Рудинський М.Я. Кам’яна Могила. Киiїв, 1961

8. Даниленко В.М. Кам’яна Могила. Киiїв, 1986

9. Бадер О.Н. Древние изображения на потолке гротов в Приазовье // МИА, № 2, М.-Л., 1941

10. Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). М., МГУ, 1982

11. Грушко Е, Медведев Ю. Боровик (боровой); навьи // Словарь славянской мифологии, Нижний Новгород, 1996

12. Leciejewski Jan, dr. Runy i runiczne pomniki słowiańskie. Lwów-Warszawa, 1906

13. LeśnyJ. W sprawie kultu pogańskiego na ostrowie Lednickim we wczesnym średniowieczu // Slavia antiqua, t. XXI, Warszawa-Poznań, 1974

14. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка в 4 томах. Òîì 1, 3. Ì., 1996

15. Трубачев О.Н. (ред.) Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып.2, М., 1975; вып. 5, М., 1978

16. Барашков А.И. Календарь ведической Руси // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 1. М., 1995

17. Чудинов В.А. Об иконографии и этимологии имени славянских мифологических существ // Вестник славянских культур. Научный и литературно-художественный альманах Государственной академии славянской культуры. М., 2000, № 2, с. 31-38