В.А. Чудинов
Продолжаю обзор ранних статей. В данном обзоре подвожу итог публикациям 1998 года и делаю определенные выводы.
Статья из сборника ГАСК. В 1998 году в сборнике Государственной академии славянской культуры была помещена наша статья обзорного характера, где помимо чтения уже известных читателю надписей были представлены и несколько новых. Так, на рис. 1 представлено изображение железных украшений, жиковин, изготовленных для дворца Коломенское [1, с.171, рис. 1]. На первый взгляд, кроме орнамента на них ничего нет. Однако, если внимательно приглядеться к линиям и завитушкам, можно обратить внимание на их несимметричность и на то, что соответствующие части декора являются знаками слогового письма. На одной жиковине написано: Рука КАСИМОВА ВАНИ, на другой — НЬВОЛЬНИК ЖЬЛЕЗА [2, с.109, рис. 4]. Крепостной свою жалобу на неволю выразил уже малоизвестным к тому времени, но еще существовавшим слоговым письмом. Как видим, в XVI-XVII веках слоговым письмом пользовались люди из простого народа.
Рис. 1. Наше чтение надписи на жиковинах из Коломенского дворца
В этом сборнике мы повторно рассматриваем один из деревянных светильников из Новгорода XIV века [3, с. 215, рис. 28-2], и впервые вместе с ним — два других светильника из Новгорода того же времени [4, с. 222, рис. 22-4]. Все надписи образуют лигатуры, рис. 2.
Рис. 2. Наше чтение надписей на светильниках из Новгорода
На левом предмете, рис. 2-1, можно прочитать надпись СЬВЕТИЛО, то есть СВЕТИЛЬНИК, рис. 22, а на двух других — ЗАЛИТЬ, рис. 2-4, и ЗАЛИТЬ МАСЛА, рис.2-6 [2, с. 109, рис. 5]. Вид знаков своеобразен, напоминая кресты, углы и прочие угловатые фигуры. Я назвал это «колючим стилем» новгородского слогового письма.
Рис. 3. Наше чтение надписей на керамике из Польши
Помимо русских, рассматривались и надписи на изделиях из других славянских стран. Так, в Польше было много надписей-клейм на керамических изделиях из Кракова [5, с. 142, рис. 65 В-IV е], Гданьска [6, с. 77, табл. XII], Щецина [7, с. 167, рис. 141], Бискупина [8, с. 150, рис. 2], рис. 3-1, 3, 5 и 7, которые мы прочитали так: КЪРАКАВЪ, ГЪДАНЬСЬКЬ, РУБЕЖЬ ПЪРУТА, СЬ БИСЬКУПИНЪЩИНЫ [2, с. 113, рис. 11], рис. 3-2, 4, 6 и 8.
Рис. 4. Наше чтение надписей на предметах из Словакии
На обломке керамики из Словакии [9, с. 468, рис. 150], рис. 4-1, тоже можно прочитать названия населенного пункта, например, БИЛИНЕ [1, с. 113, рис. 12], рис. 4-2. Однако словаки оставили надписи и на многих других предметах. Так, на кресте IX века из Злате Морице [10, с. 617, рис. 208], рис. 4-3 можно прочитать надпись: СЬЛОВАКИ ЗЬЛАТЕ, рис. 4-4, а на пуговице из Бржецлава [11, с. 522, рис. 195], рис. 4-5 читается слово СЬЛОВАКИ, рис. 4-6 [2, с. 113, рис. 12] Стиль надписей всякий раз разный.
Заметка из нашей брошюры. В данном разделе можно поместить нашу интерпретацию надписи на камне, найденном И. Маланиным в 1979 году у дер. Молодильно Хвойнинского района Новгородской области [12, с. 150], рис. 5-1.
Рис. 5. Надпись на камне у дер. Молодильно
Надпись небольшая, и очень напоминает надпись эпохи палеолита с тем же коротким, но емким словом БОЖЕ! [13, с. 24], рис. 5-2. Было высказано предположение, что перед нами изображен небольшой скромный алтарь, перед которым молились (а иногда на нем, возможно, и приносили жертвы) различным богам. Однако теперь мы сомневаемся в таком чтении, поскольку с одной стороны, приходится переворачивать знаки, что для камня с его фиксированным положением вряд ли приемлемо; с другой стороны, надпись БОЖЕ! Характеризует обереги, и, наконец, камень находился на «жальнике», то есть кладбище. Вероятно, надпись следует читать ЖЬЛЬ(НИКЬ), то есть ЖАЛЬНИК, КЛАДБИЩЕ, рис. 5-3.
На этом мы заканчиваем обзор опубликованных чтений надписей; где-то около 30 новых надписей находится в печати и к настоящему времени (2000-му году) пока не опубликованы. Приведенные примеры показывают разработку нами четвертого направления, то есть чтения несложных надписей, и разработку пятого направления, связанного с разложением лигатур, рисунков и узоров. Для нас отличие в этих двух видах текстов не играет существенной роли, хотя для неискушенного читателя контраст между ними поразителен. Как видно из приведенного анализа, ряд наших предыдущих чтений нас не устраивает, так что к себе мы тоже оказываемся в определенной степени критичны.
Конечно, опубликованные надписи представляют примерно одну десятую часть прочитанного нами массива и скорее отражают возможности автора контактировать с издателями и оперативно сдавать материал, чем реальный объем проведенного исследования. Однако и по этим примерам можно видеть особенности нашего подхода к чтениям.
Можно ли читать слоговым способом более древние тексты? Если существование слоговой письменности в эпоху средних веков у славян для нас не представляет проблемы, и речь идет лишь о том, чтобы установить конкретные даты вытеснения этой письменности кириллицей или латиницей в каждом конкретном княжестве, то с более ранней письменной культурой возникают существенные трудности. Задача данной монографии вовсе не состоит в выявлении всех аргументов в пользу существования или отсутствия слоговой письменности того же фонетического значения, что и в средние века в тех же регионах, где позже обитали славяне; это совершенно специфическая проблема, не имеющая отношения к истории дешифровки и требующая для всестороннего рассмотрения другой монографии не меньшего объема.
Поэтому не вникая в суть проблемы мы пойдем по пути наименьшего сопротивления. В юриспруденции этот путь называется презумпцией невиновности: любой человек до его обвинения считается невиновным. Мы будем исходить из презумпции культурнойсостоятельности: любой этнос с развитой культурой обладает письменностью. Еще раз подчеркнем, что это совершенно голословное утверждение, возможно, очень далекое от действительности. Однако исходя из него, мы попытаемся сделать второе допущение: этносы, предшествовавшие славянам в данном регионе по времени, могли говорить и писать на одном из праславянских языков. Заметим, что это тоже весьма сильное утверждение, которое может быть опять-таки очень сильно удаленным от действительности. И, наконец, третье предположение: в силу консерватизма древней культуры праславянский язык мог использовать письменность того же типа, что и в средние века, то есть славянскую слоговую письменность. Это тоже пока совершенно необоснованное допущение.
А теперь будем рассуждать от противного: если наши допущения не оправданы, значит, любая попытка чтения приведет к результатам, какие мы уже видели: к разного рода ПОКОВЬЯМ, ВРЕВОРУСАМ, ПЕЛЕГОЛАМ и СВЧЖЕНЯМ по Фигуровскому, к ЙЕЗДЕЙЕ ЗАЩО ТЕЗЪ ДЕЙО по Гриневичу, к КХАДА ТХАР ТХАР ТХАР УДАТХА ТЕТХАР по Серякову. И это будет смертельным приговором всяким дальнейшим попыткам распространить чтение на более далекие времена.
Дописьменный период в Киеве. В VI-VIII вв.в Киеве, еще до изобретения кириллицы, поляне пользовались слоговым письмом, которому придавали вид узоров. Нередко эти знаки представляли собой как бы растительный орнамент, что позволяет считать их одновременно и элементами красочного декора металлических изделий.
Рис. 6. Наше чтение надписей на частях меча и ножен из Киева
На рис. 6-1, 3 и 5 изображены части меча и его ножен из Вознесенского клада [14, с. 88, рис. 56-3], относящегося к периоду VI-X вв. На рукояти нанесен декор, который можно прочитать как ВЪСЕЯ РУСИ ВОИНЪСЬТЪВО, рис. 6-2, на верхней обкладки ножен — ВАСИЛЕВСЬ, рис. 6-4, на нижней обкладке — ВЪСЕЯ СЬЛАВА КИИВА — БОГУ, рис. 6-6 [2, с. 112, рис. 9]. Очевидно, данный меч был наградным и принадлежал главнокомандующему войск полян, басилевсу. Интересно, что в этот исторический период, когда самым развитым государством мира была Византия, название русского военачальника было греческим.
Поздняя античность. Поздняя античность, то есть II-VI вв н.э. связаны на территории Руси и Украины с племенами Черняховской культуры. Их славянская принадлежность дискуссионна; хотя рядом историков эта культура рассматривается как предславянская. Оппонентами являются исследователи, усматривающие в надписях письменность иного типа. Так, с позиций М.А. Тихановой [15, с. 11-17], наличие рунической надписи на пряслице в Лецканах, которую В. Краузе посчитал вестготской и датировал 80-ми гг. IV в.[16, S. 153-161], ведет к признанию всей культуры готской. «Другие находки древних рун в Румынии менее выразительны и не дешифрованы. Так, в могильнике в Раду-Негру (район Кэлэраши, Мунтеня), тоже биритуальном, датированном второй половиной IV в., среди других находок был обнаружен в 1961 г. сделанный на гончарном круге сероглиняный кувшин с ойнохоевидным горлом, украшенный по плечикам тройной зигзагообразной линией, справа от которой вырезаны по сырому тесту три знака, в которых большинство румынских исследователей видит руны; они не дешифрованы» [15, с. 21]. Данную надпись пытался дешифровать Г.С. Гриневич, который прочитал ее по-славянски ЛЕВИ ЛОЙ [17, с. 14, рис. 6-4], что означало ЛЬВИНОЕ САЛО [17, с. 10]. При рассмотрении его работы мы критиковали его подход и здесь повторяться не будем.
Мы решили самостоятельно разобраться в данной проблеме, пытаясь прочитать данный текст с помощью славянских слоговых знаков, чему мы посвятили специальную статью. Тем более, что нам уже встречались подобные надписи на сосудах средневековой Руси, обозначавшие вино; на наш взгляд, данная надпись выполнена весьма изобретательно и читается ВИНО ЛЕТЬНЕ, т.е. ЛЕТНЕЕ ВИНО (существительное и прилагательное написаны знаками разного размера) [22, с. 120, рис. 1]. Так что эта надпись — славянская, следовательно, вывод М.А. Тихановой был неверен.
Следующая надпись относится к селу Лепесовка на южной Волыни, к «обломку сделанной на гончарном круге желтой лощеной миски, обнаруженной при расчистке и снятии развала обмазки округлой легкой наземной постройки», где «можно усматривать древние руны» [15, с. 16], рис. 2. Тут же приводится «обломок сосуда, найденного в хлеву» [15, с. 16], рис.7:
Рис.7. Наше чтение надписей на обломках сосудов из с. Лепесовка
М.А. Тиханова дешифровать эти надписи как германские не смогла. Г.С. Гриневич на первую надпись не обратил внимания, поскольку таких знаков в репертуаре ему известных не находилось [17, с.17].
Рис. 8. Наше чтение надписи на горле амфоры из с. Ломоватоватое
Мы читаем эту надпись КЪРУГЪ, т.е. КРУГ (ГОНЧАРНЫЙ), атрибутируем не как миску, а как часть круга, а «легкую наземную постройку» — как гончарную мастерскую [22, с. 121, рис 2 и 3]. Вторую надпись (б) он дешифровал как ПОПЕ (?) [17, с. 14, рис. 6-6], затем как ПОПЕЙ [18, с. 67]. Нам его знак, читаемый как ПО, известен в значении Е. Данную надпись мы долго не могли прочитать, не зная, как разложить данную лигатуру, пока не нашли подсказку (рис. 3 б) в работе П.А. Британова [19, с. 5]. Нам стало понятно, что, поскольку последний знак написан в обратную сторону, надо читать с него; разложение лигатуры тут показано очень ясно. Мы читаем МЬЛЕКО, т.е. МОЛОКО. Судя по написанию, оно принадлежит западным славянам.
Следующий рис. 9-1 мы заимствовали из работы Э.А. Сымоновича [20, с. 24, рис. 9], где изображен обломок амфоры III в. н.э. селения Ломоватое. Устранив мысленно подтеки краски, мы читаем ВИНО ВЫЛЕЖА(ЛО), т.е. ВИНО ВЫДЕРЖАННОЕ [22, с. 121, рис. 4], рис. 9-2. А на сосудах III-IV вв. из могильника у с. Рыжовка [21, с. 138, рис. 1, 2] видны интересные орнаменты, рис. 10, которые тоже, на наш взгляд, являются надписями.
Рис. 9. Наше чтение надписей на сосудах из могильника у села Рыжовка
Мы читаем эти надписи КИБЕЛЕ, БОГИНЕ! и ТЪКЪВА (ТЫКВА) [22, с. 122, рис. 5 и 6].
Существует еще несколько надписей. Так, на гребешке III-IV вв. из Трансильвании, Румыния, [23, с.188, рис. 14], рис. 6-74, мы читаем: ДЬЛЯ ЖЕНЫ КАСЕЙ (ДЛЯ КОС ЖЕНЫ) [22, с. 123, рис. 7]:
Рис. 10. Наше чтение надписи на гребне из Марошваашара
На фибуле из Рипне, Западный Буг, III-V вв. н.э., [24, с. 221, рис. 6-19], рис. 11-1 мы читаем: ВОЙДИ-ВЫЙДИ ЖЕ [158, с. 123, рис. 8] (анфас ВОЙДИ, в профиль ВЫЙДИ ЖЕ, что указывает на разное положение фибулы по отношению к хозяину при ее входе в отверстие и при выходе из него), рис. 11-2. На формочке из Пскова середины I тысячелетия н.э. [25, с. 207], рис.11-3, мы прочитали: ДЫРА ШИРЕ ЛОЖА, рис. 11-4 [22, 123, рис. 9].
Вывод из статьи был таким: «На наш взгляд, приведенные примеры свидетельствуют о существовании в черняховский период письменности, причем письменности славянской и вдобавок слоговой. Гипотезы о готском характере надписей не подтверждаются, ибо при чтении надписей как германских рун получаются бессмысленные выражения. Наши чтения указывают на западнославянское написание как на более предпочтительное, хотя из-за малочисленности примеров это утверждение нельзя считать окончательным» [22, с. 123-124].
Рис. 11. Наше чтение надписей на фибуле из Рипне и формочке из Пскова
К проблемам черняховской письменности мы возвращались и в кратких заметках. Так, в сборнике Издательского центра появилась заметка о черняховском светильнике, в которой говорилось следующее. Надписей на предметах черняховской культуры довольно мало, поэтому каждая из них заслуживает специального рассмотрения. В данном случае речь пойдет о клейме донца глиняного светильника из селища Соборь [26, с. 27, рис. 8], рис. 12-1.
Рис. 12. Наше чтение надписи на светильнике из селища Соборь
На наш взгляд, сочетание знаков можно понять как надпись СЬВЕТИЛО, что означает СВЕТИЛЬНИК, рис. 12-2, [27, с. 289, рис. 1 и 2]. Надпись СЬВЕТИЛО на подсвечнике из Новгорода ХIV века нам уже встречалось [1, с.6], так что данную надпись мы можем понимать тем самым уже более уверенно.
Итак, предметы черняховской культуры в пределах проведенного рассмотрения содержат надписи, в принципе не отличающиеся от средневековых как по написанию, так и по значению, так что вполне вероятно, что, по крайней мере у части черняховских племен существовал славянский язык и славянская слоговая письменность.
Предантичность. К этой эпохи на территории Украины, Молдавии и Румынии относится так называемая Трипольская культура. В этот период (IV-II тысячелетие до н.э.) говорить о славянах уже не приходится, но вполне можно говорить о праславянах. Опять-таки, ряд исследователей усматривает, по крайней мере, в части трипольской культуры (больше всего в ее Усатовской разновидности) праславянские черты.
Мы уже приводили пример в самой нашей ранней публикации чтения надписи на сосуде трипольской культуры КО ЛУНЕ [1, с. 6]. Позже, анализируя различные кресты, мы описали надписи на глиняной статуэтке из Щербатовки, относящейся к среднему Триполью, примерно ко второму тысячелетию до н.э., рис. 13 [28, с. 62, рис. 13-13]. Мы приняли ее за крест, предназначенный для ношения на груди (на боковых сторонах имеются отверстия для веревки или нитки) и прочитали надписи на лицевой стороне как ЛЕЛЯ, БОЖЕ (что означает призыв богини любви, рис. 13-1; слово БОЖЕ есть к тому же признак оберега), но так читается только внутренний контур вокруг грудей статуэтки. Внешний контур мы тогда не прочитали; сейчас мы его читаем как ЛЮБОВЬ. На спине фигурки-креста нанесено изображение «троицы» того времени, рис. 13-3, имена трех богинь: ЖИВЫ, богини жизни, ЛЕЛИ, богини любви, и КУБЕЛЫ, рис. 13-4 (славянского варианта греческой богини фригийского, то есть праславянского происхождения), богини плодородия, деторождения [29, с. 58].
Рис. 13. Наше чтение надписи на трипольской фигурке
Проблеме трипольской письменности посвящена также маленькая заметка, где, в частности, говорилось: «О том, что трипольские надписи поддаются чтению, мы уже писали в [1, с. 6]. Теперь речь пойдет о надписи на фигурке быка из Усатово [30, с. 17, рис. 2-3]», рис. 14-1:
Рис. 14. Наше чтение надписи на фигурке быка
Хотя сохранилась только верхняя часть фигурки, надписи вполне читаемы. На морде животного виден слоговой знак Н с чтением НЪ. Сбоку под глазом можно рассмотреть две горизонтальных параллельных линии с чтением ДЕ. Наконец, на затылке виден большой знак в виде Т с чтением ТО. Так написано слово НЪДЕТО. Далее на боку виден знак, который можно прочитать как НА. Спереди видны две наклонные черты, знак ДЬ. Далее видна галочка, которая, видимая спереди и сбоку, читается как ВА/ВО. Наконец, последний знак внизу сбоку читается ЛА. В результате надпись можно прочитать как НЪДЕТО НА ДЬВА ВОЛА, т.е. НАДЕТО НА ДВА ВОЛА, рис.14-2. Вероятно, имеется в виду упряжь, надетая на двух волов [31, с. 287, рис 1 и 2].
То, что трипольские надписи читаются по-славянски, не должно удивлять, ибо «ряд ученых связывает трипольскую культуру с предками славян» [32, с.251]. Особенно это относится к усатовскому подтипу позднего Триполья (3150-2350 гг. до н.э.), который некоторые исследователи выделяют в самостоятельную культуру.
Помимо трех указанных памятников, прочитанных нами в опубликованных статьях и заметках, напомним о наших чтениях, связанных с критикой Н.З. Суслопарова: РУКИ МОЙ В СЕМЪ ШАРЕ. ВЪ РУКИ ЖИРА ВЪЛЕЙ СЕРЕДЬКОВО; ВИНА, ВЪЛИВАЯ, ВЪЛИТЬ ДЬВЕ ЛОЖЬКИ НЕГОДЬНЕ; ВЫПИТЬ ЗА ПЕРВЫЙ ГОД; НИЖИСЬ! и СЬРАЗУ МАЛИНУ ЖЕНИНУ ПОРЕЖЕМЪ ВЬ Я, рис. 15.
Рис. 15. Мое чтение надписей на предметах трипольской культуры
Есть и ряд других трипольских надписей. Вот одна из них, относящаяся к раннему Триполью [33, с. 108, рис. 29], рис. 6-79. Текст состоит из трех слов: МОЛЕМЪ ЖИВУ, ЛЕЛЮ! [35, с. 17, рис. 15]. Леля тут объединилась с Живой в новый комплекс, отойдя от Лады.
Рис. 16. Надпись на черепке сосуда из Новые Русешты-1
Впрочем, на одной из ваз можно видеть почитание и одной богини Живы [36, с. 16, рис. 5]:
Рис. 17. Надпись на трипольском сосуде из Тимково
Текст тут иной: ВЕРУЮ ВЪ ЖИВУ-БОГИНЮ СЬ НЕБА! [35, с. 17, рис. 16]. А на вазе из поселения Саботиновка-2 середины IV тысячелетия до н.э. [37, с. 14, рис. 1], рис. 18, можно прочитать такую надпись: ИДИ, КОБЕЛЕ! [35, с. 18, рис. 17]. Призывается, очевидно, богиня плодородия Кобела, родственная фригийской богине Кибеле.
Рис.18. Надпись на трипольской вазе из Сабатиновки
Более подробную информацию об этой богине можно почерпнуть из надписи на фигурке с поселения Александровка Одесской области [37, с. 163, рис. 1-1], рис. 19.
Рис. 19. Надпись на глиняной фигурке из Александровки
Текст здесь гласит: БОГИНЯ КОБЕЛЕ, УБЕДИ! [35, с. 18, рис. 18]. При этом надпись БОГИНЯ нанесена на грудь, а КОБЕЛЕ, УБЕДИ! на спину фигурки. Вероятно, это скульптурное изображение использовалось для молитв о даровании новых детей семье. Тем самым, существование богини КОБЕЛЫ подтверждается существованием двух независимых надписей. Наконец, к раннему периоду относится одна интересная надпись на вазе, найденной вблизи Каменной Могилы [38, с. 713, рис. 37], рис. 20.
Рис. 20. Надпись на сосуде, найденном близ Вознесенки у Каменной Могилы
На этой надписи можно прочитать: ВЪЛЕСЪ, ВЪЛОШЕВЪ, ВЪ КЪЛОСЪ, ВЪ ВОЛЕ СЪЖИВЕМЪСЯ [35, с. 19, рис. 19]. Вероятно, ее надо понимать так: она посвящена Велесу, который одновременно является и волшебником («волосатый», «волошев»), и покровителем питания животных в качестве «скотьего» бога («в колос» — это можно сопоставить с обрядом славян оставлять последний сноп «Велесу на бородку»), и покровителем всякой «воли», всякого веселья.
На более поздних сосудах из Триполья надписи читаются хуже, поскольку они гораздо сильнее имитируют узоры. Вот как, например, выглядит сосуд из Северной Молдавии, на котором помимо изображения животных нанесены и явные надписи [33, с. 17, рис. 7-4]:
Рис. 21. Надпись на сосуде из Северной Молдавии
На наш взгляд, тут написано ДИДЬ и ЛАДО [35, с. 20, рис. 21], имена двух славянских божеств. Правда, сверху на вазе изображены хвостатые животные, явно не напоминающие оленей (более похожие на собаку или лошадь). Не исключено, что они добавлены просто как некоторое украшение, не имеющее отношения к тексту надписи, либо изображая домашних животных. В таком случае это означало бы, что функции защиты диких животных, присущие Ладе и Лели, теперь перенесены на домашних. Возможно также, что узор на шейке сосуда, напоминающий знаки БО есть начало слова БОГИ.
Своеобразен и сосуд из Варваровки, имеющий оригинальный узор, который вполне возможно прочитать [39, с. 31, рис. 34-2]:
Рис. 22. Сосуд с надписью из Варваровки
Текст читается однозначно: ВОЛОСЕВЪ [35, с. 20, рис. 22], что означает сосуд для осуществления каких-то ритуалов, связанных с Волосом. Возможно, что картинка в центре изображения и представляющая собой два круглых предмета, соединенных тройной связью, символизирует связь Велеса с тремя мирами, небесным, земным и подземным. Фигурка лошади наверху здесь, видимо, тоже не имеет отношения к тексту или, скорее, означает любой скот.
Опираясь на приведенные чтения можно весьма осторожно выдвинуть предположение о том, что письменность в трипольский период, существование которой, несомненно, возможно, была связана со славянским слоговым письмом. Для более уверенного утверждения необходимо не только увеличение общего числа прочитанных надписей данной эпохи (нами их прочитано около полусотни, а опубликованы наиболее интересные), но и более детальный анализ как графической системы трипольцев, так и полученных фрагментов их речи. Пока что надписи кажутся слишком русскими, слишком современными. Кроме того, возможно, что трипольская культура была полиэтничной, и наши предположения относятся только к небольшому числу трипольских этносов, например, связанных с усатовской разновидностью трипольской культуры.
Возможно, к предантичности относится и текст диска, найденного в Болгарии у с. Кареново [40, рис. 10] III тысячелетия до н.э.: ЗА РАМОЙ НАС ВЕДИ! ЛЮДИ ВЪСЕ ВЪ НОГУ! ДИВЪ ВЕЛИКЪ, ЛЮДИ ДИЯ (то есть «Бог велик, создавая людей»). МОЛИВЬШЕ ПО И («молившихся за него»)! — Это первое упоминание о Раме в Европе [2, с. 114, рис. 14].
Рис. 23. Наше чтение надписи на диске из Кареново
Культуры неолита и бронзы. Здесь мы тоже не являемся первопроходцами, а только следуем в русле традиции, сложившейся в истории попыток славянского чтения древних текстов. Первым же, кто попытался прочитать надписи культуры Винча (4500-4000 лет до н.э.) был Радивое Пешич. Некоторые надписи этого периода пытался прочитать Г.С. Гриневич. Кроме того, ряд неолитических культур попал в поле зрения Г.Ф. Турчанинова. Наши попытки чтения были связаны с критикой этих эпиграфистов и привели к таким результатам: ЛЕЧИТЪ ЛИЦА ЖЕНЪ (надпись на зеркальце); ЛЕЖ(АЛО), УРОЖАЙ ЯТЬ (ВЫДЕРЖАННОЕ ВИНО, УРОЖАЙ БРАТЬ); ЖИВА, БОГИНЯ, ВЫЙДИ!; КЪ ЛИКУ И ЛЕЙ; ДЕЙ НОВУЮ. ПЕЙ ИЗЪ Я!; СЬЛАБЪ ВЬ ВОДЕ; РОДУ ДАНА ЖЕРТЬВА БЕ. СЬТАВИ ВЫШЕ НИЗА ВЪ ВОДЕ; А ДЕВЕ ВЫДАЙ (изображены ветка и овца). БЕБЕ БЕ (ветка) ДАДЕНА. Рассмотренные 8 надписей, как и в случае трипольской культуры, опять-таки могут лишь сделать более уверенным предположение о существовании в этот более ранний период письменности, которая, возможно, была слоговой и отражала праславянский диалект индоевропейского языка. И опять-таки, очень смущает малая языковая архаичность текстов.
Интересны надписи на курильницах из Предкавказья катакомбной культуры эпохи средней бронзы. Сначала посмотрим, что написано на курильнице из неопубликованной пока работы Л.А. Новиковой [41, ил. 4], рис. 24.
Рис.24. Надпись на курильнице из Веселой Рощи II
Надпись гласит: БОГЪ, НЕБО ЗОВОТЬ ВЪ ГОРУ. МОЛИ! ВЪ ЧАРУ ВЪЛЕЙ И НОВА ДИВА ЧАЙ! ИДИ КО ЛИКУ ГОСЬПОДИ, ЛИКУ ЖИВОЙ КУБЕЛЫ! [35, с. 21, рис. 23]. Таким образом, перед нами культовый предмет, предназначенный для воскурения жидких благовоний (которые рекомендуется влить в чашу в ожидании нового чуда); это благовоние должно лететь вверх («в гору») и достичь лика богини плодовитости Кубелы. Возможно, курильницами пользовались женщины, желающие зачать ребенка.
Рис. 25. Курильница из Веселой Рощи III
Некоторые курильницы, видимо, посвящались Лели. Сексуальная первооснова, которая подчеркивалась еще в трипольской культуре [30, с. 83, рис. 23-2], здесь становится основой орнамента [42, ил. 12], рис. 6-88, с чтением ЛЕЛЯ [35, с. 22, рис. 24]. На другой чаше из того же региона [42, с. 39, рис. 4], рис. 26, можно прочитать: БОГИ! [35, с. 22, рис. 25]. Это означает, что в ней воскуривались благовония не персонально какому-то богу, а поочередно различным богам.
Подводя итог надписям катакомбной культуры можно отметить, что пока эта культура представлена весьма малым числом памятников, и преимущественно курильницами, так что делать выводы о культе и религии весьма сложно. Тем не менее, боги почитались, им воскуривались благовония, а Кубела все еще имела широкий круг почитательниц. Интересно, что в данном случае мы имеем регион более южный, чем обычно отводится праславянам, а именно Предкавказье, где бытовал культ Кубелы.
Рис. 26. Надпись на курильнице из Предкавказья
Палеолитические культуры. До утверждения о мезолитическом возрасте письменности дошел только Р. Пешич, датировавший письменность Лепенского вира 7-м тысячелетием; он же отодвинул начало письменности глубоко в палеолит, дав перечень знаков культуры Бела вода (рис. 1-18) и датировав их 30-м тысячелетием до н.э. Между тем, такая древняя дата возникновения письменности отвергается большинством исследователей. Нам пришлось столкнуться с очень серьезной критикой, прозвучавшей со стороны таких археологов-востоковедов, как Е.В. Антонова и Д.С. Раевский, когда мы делали сообщение о чтении надписей палеолитического периода во время конференции по археоастрономии в октябре 1996 года. Их основной аргумент невозможности письменности в этот период — недостаточное развитие морфологии мозга и психики палеолитического человека для столь сложной деятельности, какой является письмо. На наш контраргумент об изумительной палеолитической живописи анималистического направления, требующей не только виртуозного владения цветными мелками, но и повышенной наблюдательности (об особой сложности изображения животных, которые никогда не позируют, но вечно находятся в движении, свидетельствуют все современные художники-анималисты), то есть повышенной психической и психофизиологической деятельности того же палеолитического человека, кажется, никто не обратил внимания; между тем, было бы крайне странным видеть виртуознейшую деятельность правого полушария мозга, вылившуюся в великолепные пещерные рисунки животных, и совершенно беспомощную деятельность левого полушария, требующего тысячелетия для развития будущей функции письма.
Таким образом, если в целом неолитический возраст письменности не вызывает возражений и дискуссионным является лишь проблема привязки конкретной системы письма к конкретному региону и времени, то в отношении мезолита, а тем более палеолита проблемой оказывается сама возможность письменности, а не конкретный эпиграфический анализ. Так что мы в данном случае оказались пионерами не по своей воле, предложив обсудить конкретный палеолитический текст из Каменной Могилы.
Разумеется, сомнения по поводу столь большой древности письма существуют и у нас, но пока трудно сказать что-то определенное. Возможно, что рисунки, относящиеся к палеолиту, были испещрены письменными знаками в более позднее время; возможно, что в палеолите существовали отдельные магические знаки, которые позже были дописаны; наконец, возможно, что в палеолите уже существовала какая-то система письма, сложившаяся в предыдущий период межледниковья. Пока, на ранней стадии исследования, получить ответы на эти вопросы крайне сложно, и выход остается один: исследовать тексты, накапливая информацию, которая со временем и приведет к решению затронутых проблем.
Надписи Каменной Могилы. Этот археологический заповедник в 18 км от Мелитополя имеет огромное число слоговых текстов. Поскольку тезисы конференции по археоастрономии были опубликованы, мы можем представить первый изученный нами рисунок и его интерпретацию [43, с. 111, рис. 64], рис. 27:
Рис. 27. Наше чтение надписей на камне из Каменной Могилы
Сверху показаны две стороны камня, внизу — те же изображения, но заштрихованные, чтобы оттенить голову мамонта на одной стороне камня и целое тело мамонта на другой. Справа — наше чтение надписи: ВЪ НОВОЛУНО на одной стороне и СЬВЕЖЕЯ КЬРОВЬ БОГИНЕ ТЕКЪЛА. НАЧАЛА И ВЪКОНЪЧАСЯ, рис.27 [44, с. 139, рис. 1,2, 5, 6, 7]. Тем самым штриховой рисунок мамонта оказался в то же время и надписью; о его палеолитической принадлежности говорит как раз то, что на нем изображены с каждой стороны мамонты. А событием, достойным внимания палеолитического охотника, было кровотечение богини-мамонтицы, связанное с новолунием. Вероятно, речь шла о каком-то обряде того времени.
В той же работе мы поместили и другой рисунок мамонта, где связь рисунка с письменными знаками проявлена значительно выше, и где нам уже нет смысла искать оправданий за наши попытки разложить рисунок на отдельные письменные знаки. Заимствовано изображение там же, [43, с. 97, рис. 47], рис. 28. В отличие от аналогичного рисунка, где наше чтение гласит МАМОНЪТА ЖЕНУ ВЯЖИ ВЪ И НОЖИВЕ, то есть МАМОНТА САМКУ ВЯЖИ ЗА ЕЕ НОГИ, здесь приводится чтение МАМОНТА ЖИВЫ РУНА ЖИВЫ, ЖИВЫ, ЖИВЕ [44, с. 139, рис. 10]. Тавтология из одного и того же слова вряд ли практиковалась в те дни, поэтому более поздний вариант нашей трактовки (не на рис. 28) предпочтительнее. Любые чтения со временем совершенствуются, так что более поздние дешифровки оказываются более точными.
Рис. 28 . Наше чтение рисунка-надписи из Каменной Могилы
На том же рис. 6-2 можно прочитать и иную надпись, относящуюся к другому камню, КОНЬ, ВЕЛИ(Й) БОЖЕ, ТЪВОЙ [45, с.3]. В более поздней работе [35, с. 12, рис. 7] это изображение коня на одной из плит (плита 51), заимствованное из [46, с. 95, рис. 61] мы читаем иначе:
Рис. 29. Изображение коня на плите № 51
Наше чтение текста таково: ГОНЪ ВЕЛИТЪ: ВЫВОДИ! БОЖЕ! Изображение коня можно прочитать так: ЛОЖИ И ДИЛА РАДИ, то есть КЛАДИ ЕГО РАДИ КОНЯ (на других надписях слово ДИЛЪ обозначает КОНЯ). Видимо, в данном случае речь идет об охоте на лошадей во время их гона. Возможно, что каких-то лошадей, загнанных в замкнутые пространства, следовало выводить. Для успешной охоты, возможно, надо было наряду с жертвой положить и данный камень с изображением коня, что ничего не стоило, ибо, по данным Рудинского, он изображен в 1/4 натуральной величины и, следовательно, едва превышает обычный лист бумаги. Так что речь идет о неком культовом предмете, предназначенном для заклинаний. К какому богу при этом обращались, неясно.
Что же касается изображения-надписи с мамонтом, рассмотренного нами на рис. 6-91, то у нас имеется и третье чтение текста: МАМОНЪТА СЬТУПЪНЕ ПОРЕЖЬ ВЬЖИВЕ [47, с. 19, рис. 3]. Следует отметить, что в этом сообщении приводятся еще два изображения из Каменной могилы: кита [43, с. 122, рис. 79] и оленя [43, с. 89, рис. 40], рис. 30 и 31.
Рис. 30. Наше чтение надписи на «чуринге» с изображением кашалота
Чтение гласит: КИТЕ-БОЖЕ! ВЕДИ НАСЬ СЬ СЬБОЙ! ЗОВИ И ПОЯВИ! [47, с. 19, рис. 3]. Слово ПОЯВИ здесь по странной случайности не имеет возвратной частицы СЬ. Но эту частицу можно усмотреть в последнем знаке, который является одновременно лигатурой ВИ и зеркального знака СЬ/СЯ. Так что полное чтение после данной поправки будет: КИТЕ-БОЖЕ! ВЕДИ НАСЬ СЬ СЬБОЙ! ЗОВИ И ПОЯВИСЬ! Это чтение мы и приводим в более поздней работе [35, с. 8, рис. 2].
На другом изображении, на этот раз на стене перед входом в зал пещеры Колдуна, можно увидеть рисунок оленя без дополнительных знаков [43, с. 89, рис. 40]. Однако контуры оленя вполне могут быть приняты за слоговые знаки и прочтены, рис. 31. Мы читаем этот контур так: МАРАЛЪ — БОГЪ ЖИВОЙ! ПОДИ, БОГЪ, ВЪ БЕГЕ! [47, с. 19, рис. 3]. Таким образом, и в этом случае получается осмысленная надпись. Это чтение повторяется и в более поздней работе [35, с. 10, рис. 5], расширяя наше представление о зооморфных богах палеолита.
Правда, изображение оленя является только фрагментом более обширных рисунков при входе в пещеру Колдуна; было бы неверным проинтерпретировать только центральное изображение, оставив остальные его части без рассмотрения. Поэтому в более поздней работе мы попытались восполнить этот пробел и предложили свои чтения и иных фигур, рис. 32.
Рис. 32. Наше чтение изображения оленя перед входом в пещеру Колдуна
Попробуем прочитать сначала надписи, находящиеся справа. Первая из них в виде стопы означает слово БЕЧАДЬНЕ, то есть ПЕЧАТНЫЙ, второе — СОБОРЪ или СЪБОРЪ; вместе, как нам кажется, отражена идея коллекции изображений, удостоверенных печатью, то есть подлинных. Прежде нам неоднократно встречалось слово БЕЧАТА в смысле ПЕЧАТЬ, в том числе и на средневековых текстах, и это не озвончение первого слога, а его подлинное звучание, ибо слово БЕЧАТЬ происходит от глагола БИТЬ, БИЧЕВАТЬ, то есть ВЫСЕКАТЬ; тем самым слово БЕЧАТЬ означает ВЫБИТОЕ, ВЫСЕЧЕННОЕ.
Рис. 33. Общий вид изображения с оленем
Изображение слева напоминает падающего человека с подогнутыми коленями. Изображение человека в палеолитических сюжетах вообще весьма редко, а в сочетании с изображением оленя-бога становится еще более интересным. Руки не показаны, зато ноги широко раздвинуты, как у рожающей женщины. Тем самым семантика рисунка отражает два принципиально важных для мифологии момента: наличие рожаницы и ее связь с оленем. Невольно приходит на ум гипотеза Б.А. Рыбакова о том, что некогда рожаницы были лосихами. То, что рисунок оленя символизирует марала, не должно удивлять. Марал входит в род оленей и относится к промысловым животным; однако его численность в настоящее время невелика; род лосей содержит всего один вид, который успешно сохранился до наших дней; поэтому небольшой семантический сдвиг с несохранившегося марала на уцелевшего лося вполне допустим. Так что рожаницы-маралы со временем стали пониматься как рожаницы-лосихи.
Еще более интересно чтение составных частей рожаницы. Текст таков: ДЬВА БОГА: ВЬ ЛАДЕ, ЛЕЛИ. Таким образом, рожаницы действительно являются богинями Ладой и Лелей. Поражает искусство, с которым слоговые знаки человек делал составными частями изображения, в данном случае рожаницы. То, что их две, следует из текста. Но и из рисунка: одна богиня в антропоморфном облике рожает, другая, в зооморфном, бежит [35, с. 11].
Еще одно изображение из Каменной Могилы было помещено нами в статью о каменных печатях. Оно относится к голове вешапа [48, с. 103, рис. 3].
Рис. 34. Наше чтение надписи на изображении вешапа
Мы читаем тут КАМОНЪ БЕЧАТЬ, то есть КАМЕННАЯ ПЕЧАТЬ [49, с. 136, рис. 3]. Это уже вторая каменная печать, удостоверяющая изображение.
Отметим, что более всего в Каменной Могиле нас заинтересовали «чуринги», и мы попытались прочитать надписи на двух из них, напоминавших китов. Поскольку рисунков рыбообразных чуринг было достаточно много, мы выбрали наугад одну, на которой великолепно читался совершенно понятный текст [43, с.120, рис.74]:
Рис. 35. Надпись на чуринге с сомообразным изображением
Итак, на чуринге с сомообразным изображением имелся текст следующего содержания: Я МОЛЮ КИТА: БОЖЕ! КИТЪ ВЪ КИТА ВОШЕЛЪ И ХОДИЛЪ! Я ПОГИБ! [35, с. 8, рис. 3]. Что тут можно сказать? Теперь изображен опять кит, но не в 3/4 со стороны головы, а в 3/4 со стороны хвоста; камень верно передает контуры морского животного, но надписи врисованы в него просто великолепно. По всей видимости, на сей раз перед нами не кашалот. Конечно, для нас определить видовую принадлежность кита было сложно, но скорее всего перед нами так называемый горбатый кит, питающийся не только планктоном, но и рыбой, довольно неприхотливый и тихоходный. Только у горбатых китов имеется очень длинный передний плавник; тут он представлен вытянутым вдоль тела, отличаясь от хвоста. Раздвоенность хвоста передана полосой, делящей его надвое.
Что же касается текста, то суть его — мольба о помощи. Охотник на кита увидел потрясающую сцену: было два кита, остался один. Дело в том, что горбатый кит может нырять и держаться под водой до получаса. Если плыло два кита, а более далекий, частично закрытый телом более близкого нырнул, да еще после прыжка вверх, то это могло показаться именно как вхождение одного кита в другого. Вероятно, охота на оставшегося кита оказалась неудачной, кит стал «ходить», то есть ушел от преследования, и тем самым неудачливый охотник остался без добычи; он действительно погиб, ибо остался без пищи.
Рис.36. Надпись на чуринге с изображением кашалота
Было рассмотрено еще одно изображение кашалота [43, с.65, рис.20], рис. 6-98. Этот текст гласит: ЧАЯ ДИ (то есть ТИ, ТЕБЯ) Я МОЛЮ В НОВОЙ НАДИИ (НАДЕЖДЕ). ИДИ! ЗОВЪ КАШАЛОДИ (то есть КАШАЛОТА) — ПОЗЪВАЛЪ ЗОВЪ БОГЬ (или БОГИ). И (то есть ОН) ВИЛИКЪ. ВЫДИ! Тем самым на современный лад это можно было бы перефразировать так: УПОВАЯ НА ТЕБЯ, МОЛЮ В НОВОЙ НАДЕЖДЕ. ПРИДИ! ЗОВ КАШАЛОТА — ПОЗВАЛ ЗОВ БОГОВ. ОН — ВЕЛИК. ВЫЙДИ! [35, с. 9, рис. 4]. Вероятно, охотника позвал на промысел зов кашалота, но охотник взывает к нему, чтобы кашалот показался и помог добыть другого кита. Как и на прежних изображениях, на данном потрясает удивительное умение художника вписать знаки словесного текста в рисунок животного. И назван не просто кит, а его разновидность, кашалот.
В гроте № 2 на потолке помещена интересная абстрактная фигура, которую можно читать вроде бы произвольно, поскольку неясно, при каком повороте зрителя на нее смотреть. Поэтому мы ее опубликовали так, как она расположена у Рудинского [46, с. 29, рис. 10] и у Бадера [50, с. 132, рис. 6]:
Для нас, однако, ориентиром являются два слоговых знака V и L, по которым мы и поворачиваем все изображение. Эти два знака являются началом слова ВЪЛЕСЬ, то есть ВЕЛЕС; остальные знаки можно прочитать как ЛОСЕВЪ СЫНЪ КАБАНЪ. Иными словами, ВЕЛЕС как бог существовал и в это время, но он не медведь, он — кабан, и к тому же ЛОСЕВ СЫН [35, с. 12, рис. 8]. Тем самым оленихи или лосихи мыслились как более древние богини. Что же касается волосатости, то в этом кабан, видимо, не уступал медведю.
Рис. 37. Надпись на потолке грота № 2
Было рассмотрено изображение животного из грота № 1, которое Бадер принял за мамонта [50], а Земляков — за быка [51, с. 34, рис. 7 б]. Текст гласит: МАМОНЪТЪЖИВЕ (или ЖИВЬ). БОЖЕ! [35, с. 13, рис. 9]. Из этого можно сделать вывод, что мамонт либо еще живет, либо недавно вымер, но остался живым в памяти людей. Тем самым вопрос о том, кто изображен, бык или мамонт, решается однозначно в пользу мамонта, а датировка столь же однозначно решается в пользу палеолита. Кроме того, видимо, существовал и бог-Мамонт, к которому обращались в определенных случаях.
Рис. 38. Наше чтение изображения мамонта из грота № 1
В результате рассмотрению палеолитических верований предков славян, был сделан вывод: пантеон богов был в подавляющем составе зооморфным. Человек представлен только женщиной-рожаницей, которая отождествлялась с оленихой (маралом, благородным оленем).
Среди зооморфных богов почетное место занимали боги, тесно связанные с промысловым зверем, но не те виды, на которые охотились. Возможно, в палеолите охота шла на усатых китов, а богами выступали киты зубастые. Вероятно, то же самое было и в связи с оленями: промышляли лосей, а богом была разновидность благородного оленя, марал. Кроме того, охотились и на диких лошадей. Тем самым, существовал бог Кит (Кашалот) и бог Олень (Марал). Вероятно, существовали и другие боги-покровители охоты [35, с. 13].
Рис. 39. Наша дешифровка надписи из Шулерлоха
Надписи из других пещер. Любопытно, однако, заметить, что если надписи Каменной Могилы, читаемые нами с 1994 года (к настоящему моменту их прочитано около полусотни), были в течение прмиерно трех лет для нас единственными образцами письменности столь далекой эпохи, то с 1998 года нам удалось обнаружить еще по крайней мере два места Европы с такими же, по всей видимости, палеолитическими, знаками.
Первое из них находится в Германии, где вообще крайне мало памятников палеолита. Палеолитический рисунок горного козла периода позднего мадлена был обнаружен в немецкой пещере Шулерлох в 1937 году и воспроизведен нами по русскому переводу статьи Г. Кюна [52, с. 57-58, рис. 1 и 2], рис. 39. Как рисунок «человека», у которого нет тела, рук и головы (1), так и незамеченный Кюном знак внизу (2) нами толкуются как надписи СИЛКИ. ТЯНИ! (Чтение справа налево и сверху вниз подтверждено изображением козла справа, уже пойманного охотником в ловчую сеть). Речь идет об охотничьей магии поимки козла. Мы не воспроизвели руническую надпись слева VII в. н.э. Birg leub Selbrade (Биргитта любит Зельбраде) как не имеющую отношения к рисунку. Таким образом, надписи, как бы это ни казалось странным, можно прочитать по-славянски и с помощью слогового силлабария даже относящиеся к эпохе мадлена в Германии [53, с. 131, рис 1].
Рис. 40. Наше чтение изображение быка
Наконец, последняя надпись эпохи палеолита относится к испанской пещере Марсулас. В прошлом веке было открыто множество пещер с палеолитической живописью во Франции и Испании. Некоторые из пещер привлекли внимание археологов наличием на изображениях письменных знаков. Так, например, А. Дж Эванс обращает внимание на фигуру быка из пещеры Марсулас в Испании [54]. «В Марсуласской пещере были найдены алфавитообразные знаки, намалеванные на теле зубра» — отмечал и К. Вейлэ [55, с. 53], рис. 40 [55, с. 53].
Поскольку у нас уже есть опыт чтения надписей палеолитического периода пещер отечественного памятника Каменная Могила, мы решили проверить, насколько в принципе возможно чтение данной надписи, прекрасно понимая, что славян в палеолите и на юго-западе Европы не было. Тем не менее, попытка чтения привела к осмысленному тексту, рис. 6-102. Фигура быка имеет чтение: хвост — СЬ, горб спины — МО, морда — ЖЕ, зоб и грудь — МЪ, что образует слово СМОЖЕМ. В центре тела изображен гребешок, привлекший внимание исследователей как возможная надпись. Его верх, отделенной царапиной, образует как бы знак Щ с горизонталью влево, ЖИ, а затем идет вертикальный знак с отростком вправо, ТИ, что образует слово ЖИТИ. Остальную часть «гребешка» мы читаем как цифру 5. Далее следует две вертикальных линии (исполненные курсивом, и потому округлые), ДИ, затем слоговой знак НЕ и Й, что образует слово ДНЕЙ. Верхнее орудие, вонзившееся в голову, читается слева ПО, справа ШИ, а в середине учитывается бровь, БЕ, рога, ДИ, и глаз, ВЪ, что образует слово ПОБЕДИВШИ. Нижнее орудие читается справа налево и в выпрямленном состоянии как КЪРЮКОМЪ, хотя последний знак больше похож на СА. Общий смысл надписи СЬМОЖЕМЪ ЖИТИ 5 ДЬНЕЙ, ПОБЕДИВЪШИ КЪРЮКОМЪ, вполне понятен: это — призыв к охоте, если угодно, реклама времен палеолита [56, с. 277, рис. 1 и 2].
Пока у нас в уме не укладывается само существование надписей в мадлене, а тем более — понятных современным русским без перевода. Еще раз повторяем, что для осмысления этого необходимо продолжать исследования. Ведь когда-то (еще в конце ХIХ века!) и живопись палеолита казалась безудержной фантазией фальсификаторов.
Краткое резюме. В серии обзоров показаны наши работы по различным направлениям, связанным с чтением славянских слоговых текстов. Назначение данной главы чисто ознакомительное, ибо мы никоим образом не претендуем на демонстрацию превосходства нашего подхода по сравнению с другими исследователями и, более того, предполагаем, что у нас существует достаточно много натяжек и просто ошибок. Вместе с тем, поскольку наши работы были опубликованы, было бы несправедливым обойти их молчанием, уж коль скоро мы занимаемся созданием историографии дешифровок славянского слогового письма.
Основные наши достижения можно было бы свести к таким результатам.
Прежде всего, мы выработали ключевые направления деятельности, продвигаясь по которым можно в конце концов дойти до чтения славянских слоговых текстов на приличном эпиграфическом уровне. Таких направлений всего шесть, и мы посмотрим, что на них удалось сделать. К первому мы отнесли публикации по истории культуры и письменности. В этом направлении нами опубликовано 6 статей, рассматривающих некоторые проблемы письменности в общем контексте культуры.
Другое направление — это история и теория дешифровки, история публикации текстов на слоговых знаках. В данном направлении нами была подготовлена к печати, хотя до последнего момента и не опубликована объемистая монография по поискам докирилловской письменности, подготовлена статья, посвященная первым публикациям слоговых текстов и учтен опыт известных эпиграфистов в третьей короткой статье.
Третье направление затрагивает выполнение предварительных условий, разработку методики дешифровки, отбор текстов и получение первичного силлабария. В этом направлении тоже были получены конкретные результаты в виде двух статей, одна из которых была депонирована в журнале «Русская мысль», а другая, усовершенствованная, была представлена в «Вопросы языкознания», где, однако, не могла пройти в силу большого числа поднятых там проблем. В этих статьях содержался и предварительный силлабарий знаков славянской слоговой письменности.
Четвертое направление заключается в чтении конкретных документов, основываясь на выявленном силлабарии. Здесь нами опубликовано достаточно большое количество статей, содержащих более сотни изображений (а многие рисунки содержат по две, а то и по три вещественных памятника с текстами); кроме того, в третьей главе данной монографии мы дали наше чтение надписям на 21 рисунке, а в пятой — надписям на 40 рисунках, в шестой — на 102 рисунках, в седьмой — на 7 рисунках; тем самым мы демонстрируем наше чтение, по крайней мере, 170 надписей (в действительности — большего числа).
Пятое направление предполагает наработку большого количества прочитанных несложных текстов в качестве предварительного условия и заключается в исследовании знаков повышенной сложности — лигатур, текстов-рисунков, текстов-орнаментов и т.д. Это направление также представлено нами, и едва ли не половина из прочитанных текстов представляет собой рисунок, орнамент, узор или символ.
Наконец, последнее, шестое, направление связано с изучением письменности в тех археологических культурах, принадлежность которых к славянам проблематична. И прежде всего речь идет о праславянской письменности. Здесь чем дальше вглубь истории от последнего тысячелетия, тем сложнее обосновать точку зрения на существование письменности вообще, а тем более письменности праславянской. Так что это направление гибельно для исследователя независимо от полученного им результата, что мы и предполагали заранее. Здесь мы прочитали по 10 надписей черняховской, 16 — трипольской и 13 — прочих культур эпохи неолита-бронзы, а также 13 — палеолитических культур. Из этих исследований следует, что письменность во все эти периоды была, хотя сказать с уверенностью, что она была именно такой, какую мы рассматривали, было бы все-таки преждевременным.
Таким образом, сопоставляя объем проведенных нами исследований с тем, что обычно демонстрировали эпиграфисты до нас (чтения порядка 5-6 надписей) можно сказать, что мы перекрываем всю их деятельность вместе взятую. Нам удалось прочитать надписи Киевского, Черниговского, Новгородского, Рязанского, Псковского княжеств, а также надписи Руси, Украины, Белоруссии, Польши, Словакии, Болгарии, Македонии и других территорий. Мы не ставили перед собой задачу доказательства существования славянской слоговой письменности в указанных областях, не развивали требуемых для этого аргументов, а лишь демонстрировали возможность чтения всех без исключения славянских надписей, которые рассматривали наши предшественники и которые попали в поле нашего зрения, доказав другой тезис: все рассмотренные нами вещественные памятники обладают надписями. Иными словами, сформирован некоторый корпус надписей, который, даже если мы его прочитали неверно, все-таки рано или поздно будет прочтен. Во всяком случае, очерчена определенная область славянских грамматологических исследований, а в ней намечен некоторый задел, который в той или иной степени войдет в работы будущих эпиграфистов в качестве некоторой отправной точки. И уже получены первые упоминания наших результатов в работах историков [57, с. 22-23].
Литература
1. Никитин А.В. Железные украшения Коломенского дворца ХVII века // Культура древней Руси. М., 1966
2. Чудинов В.А. Возрождение интереса к первоначальной славянской письменности // Россия и славянство. Труды государственной академии славянской культуры, вып. 1. М., 1998
3. Колчин Б.А., Рыбина Е.А. Раскоп на улице Кирова // Новгородский сборник. 50 лет раскопок Новгорода. М., 1982
4. Рыбина Е.А. Готский раскоп // Археологическое изучение Новгорода. М., 1978
5. Buka Andrzej. Ceramika wczesnopolska. Wprowadzenie do badan. Wroclaw, 1990
6. PinskaAnna. Wyniki badan archeologicznych na stanowisku 4 w Gdansku // Gdansk, T. 6. Gdansk, 1967
7. Szczezin we wczesnym sredniowieczu. Wzgórze zamkowe. Ossolineum, 1983
8. SzafranskiWlodzimierz. Wyniki badan archeologicznych w Biskupinie, pow. Znin, na stanowisku 6 // Z badan nad wczesnosredniowiecznym osadnictwem wiejskim w Biskupinie. Wroclaw, 1961
9. Vana Zd. Výskum stredníno valu slovanskeho hradište v Bíline // Archeologické rozhledý, 1967, № 4
10. Tocík Anton. Sucasný stav archeologického národa // Archeologické rozhledý, 1963, № 5
11. Kalousek Fr. Velkomoravské hradište Pohansko u Breclave // Archeologické rozhledý, 1960, № 4
12. Маланин И. Еще один загадочный знак на камне // Мифы и магия индоевропейцев, вып. 5, М., 1997
13. Чудинов В.А. Славянская мифология и очень древние надписи // Издательский центр научных и учебных программ. Научные доклады, вып. 1. М., 1998
14. Приходнюк О.М. Археологiчнi пам’ятки Середнього Приднiпров’я VI-Х ст. н.е. Ки?в, 1980
15. Тиханова М.А. Следы рунической письменности в Черняховской культуре // Средневековая Русь. М., 1976
16. Кrause W. Die gotische Runenschrift von Letcani // Zeitschrift für vergleichende Sprachförschung. Bd. 83, Н. 1, 1969
17. Гриневич Г.С. Сколько тысячелетий славянской письменности (О результатах дешифровки праславянских рун) // Русская мысль. Реутов, 1991
18. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. // Энциклопедия русской мысли, т. 1. М., 1993
19. Британов П.А. К вопросу о существовании письменности у населения черняховской культуры // Эпиграфический вестник. М., 1995, № 2
20. Сымонович Э.А. Раскопки поселения Ломоватое 2 // Краткие сообщения института материальной культуры, вып. 79, 1960
21. Кропоткин В.В. Раскопки черняховского могильника у села Рыжовка // Археологические открытия 1965 года. М., 1966
22. Чудинов В.А. Проблема письменности черняховской культуры // Московский общественный и научный фонд. Экономика. Политика. Культура. Сборник научных работ. М., 1998, с. 119-124
23. Тиханова М.А. О локальных вариантах черняховской культуры // Советская археология, 1957, № 4
24. Баран В.Д. Памятники черняховской культуры бассейна Западного Буга // Материалы и исследования по археологии, № 116, М., 1964
25. Тараканова С.А. Древности псковской земли // По следам древних культур. Древняя Русь. М., 1953
26. Рикман Э.А. О влиянии позднеантичной культуры на черняховскую в Днепровско-прутском междуречье // Краткие сообщения института археологии. Вып. 124. М., 1970
27. Чудинов В.А. Черняховская надпись на светильнике // Издательский центри Научных и учебных программ. Экономика. Политика. Культура. Сборник научных работ, выпуск 2. М., 1998, с. 288-289
28. Погожева А.П. Антропоморфная пластика Триполья. Новосибирск, 1983
29. Чудинов В.А. Материалы к познанию истории Древней Руси // Вестник МЭГУ, 1996, № 2 (6)
30. Гусев С.А. К вопросу о транспортных средствах трипольской культуры // Российская археология, 1998, № 1
31. Чудинов В.А. Надпись на трипольской фигурке быка // Экономика, политика, культура. Сб. научных докладов. Научные доклады Московского общественного научного фонда, вып. 58. М., 1998
32. Матюшин Г.Н. Трипольская культура // Матюшин Г.Н. Археологический словарь. М., 1996
33. Маркевич В.И. Памятники эпох неолита и энеолита // Археологическая карта Молдавской ССР, вып. 2. Кишинев, 1973
34. Патокова Э.Ф., Петренко В.Г., Буря Н.Б., Полищук Л.Ю. Памятники Трипольской культуры в Северо-западном Причерноморье. Киев, 1989
35. Чудинов В.А. Славянская мифология и очень древние надписи // Издательский центр научных и учебных программ. Научные доклады, вып. 1. М., 1998
36. Цибесков В.П. Обряд «поїння землi» та культ мiсяця в iдеологiчних уявленнях трипiльскiх племен // Археологiя, 1984, № 47
37. Зиньковская Н.Б. Антропоморфная пластика раннетрипольского поселения Александровка // МАСП, Одесса, вып. 8, 1976
38. Шилов Ю. А. Прародина ариев. История, обряды и мифы. Киев, 1995
39. Маркевич В.И. Позднетрипольские памятники Северной Молдавии. Кишинев, 1981
40. Михайлов Георги. Траките. София, 1972
41. Новикова Л.А. Каталог курильниц эпохи средней бронзы из Предкавказья. Институт археологии РАН, М., 1996 (в печати)
42. Иерусалимская А.Л. О предкавказском варианте катакомбной культуры // Советская археология, 1958, № 2
43. Даниленко В.М. Кам’яна Могила. Київ, 1986
44. Чудинов В.А. Астрономически-ритуальная интерпретация рисунка-надписи из Каменной Могилы // Археоастрономия: проблемы становления. Тезисы докладов международной конференции (15-18 октября 1996 г.). М., 1996
45. Чудинов В.А. Докирилловская письменность славян как наследие великой древней культуры // Сборник «Вторые культурологические чтения», вып. 7. ИППК МГУ, кафедра культурологии, серия «Науки о культуре и человеке». М., 1997
46. Рудинський М.Я. Кам’яна Могила. Київ, 1961
47. Чудинов В.А. Евразийские истоки письменности // Вестник Академии. Международная академия наук о природе и обществе. М., 1997, № 2
48. Михайлов Б.Д. Скульптура головы вешапа в гроте Каменной могилы // Древности степного Причерноморья и Крыма. Запорожье, 1992
49. Чудинов В.А. Подкова на счастье, или слоговое чтение славянских символов // ИППК МГУ, кафедра культурологии. Третьи культурологические чтения. М., 1998, с. 135-139
50. Бадер О.Н. Древние изображения на потолке гротов в Приазовье // Материалы и исследования по археологии, вып. 2, М.-Л., 1941
51. Земляков Б.Ф. Об изображении мамонта из «Мамонтова грота» Каменной Могилы на Мелитопольщине // Краткие сообщения института материальной культуры, вып. 2. М., 1939
52. Кюн Герберт. Гравировка ледникового периода в Шулерлохе // Первобытное искусство. Новосибирск. 1976
53. Чудинов В.А. Надпись на рисунке из Шулерлоха // Экономика, политика, культура. Сб. научных докладов. Научные доклады Московского общественного научного фонда, вып. 58. М., 1998
54. Evans A.J. Die europäische Vorbereitung primitiver Schriftmalerei und ihre Bedeutung für den Ursprung der Schreibschrift // Die Anthropologie und die Klassiker. Heidelberg, 1910
55. Вейлэ К. От бирки до азбуки. М.-Петроград, 1923
56. Чудинов В.А. Мадленские знаки из пещеры Марсуласа // Экономика. Политика. Культура. Сб. научных работ Издательского центра научных и учебных программ. Вып. 2. М., 1998
57. Прищепенко В.Н. Страницы русской истории. Книга для чтения. Т. 1. М., 1998