В.А. Чудинов
С детства мы благоговеем перед иероглифами. Самыми известными из них являются китайские. В.М. Солнцев так поясняет особенность китайской графики: «КИТАЙСКОЕ ПИСЬМО — письмо, использующее особые знаки — иероглифы, записывающие слова или морфемы. В звуковом отношении иероглиф соответствует тонированному слогу. Начертание иероглифа складывается из стандартных черт (от одной до 28), повторяющихся в различных комбинациях. Сложные иероглифы являются комбинацией простых знаков, употребляющихся и самостоятельно. Древнейшие иероглифы-пиктограммы — схематизированные изображения предметов — восходят к середине второго тысячелетия до н.э. в первом веке до н.э. был разработан современный стиль написания иероглифов (кайшу — образцовое письмо). Общее число знаков китайского письма приблизительно 50 тысяч. В современном китайском языке используется 4-7 тысяч иероглифов» (СОЛ, с. 226)
Как видим, всё просто и ясно: в основе иероглифов лежат схематизированные изображения предметов. И никаких загадок. Хочешь сказать ГЛАЗ — рисуешь глаз. Хочешь сказать РУКА — рисуешь руку. Хочешь сказать ИДТИ — рисуешь две ноги. Такое рисунчатое письмо называется пиктограммой, а сам принцип передачи слов схематизированными рисунками — пиктографией. С пиктографического письма, как полагают учёные, началась письменность на всём земном шаре. Так что если есть желание узнать, как люди научились писать, надо изучать пиктографию. У меня это желание имеет огромные размеры, ибо я уже много лет занимаюсь историей письменности.
Пиктография. Обратимся к статье об этом древнейшем виде письма А.М. Кондратова: «ПИКТОГРАФИЯ (от латинского pictus — нарисованный и grapho — пишу) (рисуночное письмо) — этап развития письма: отображение содержания сообщения в виде рисунка или последовательности рисунков. Предшествовала фонетическому письму. Была распространена у индейцев Америки, жителей Тропической Африки, аборигенов Австралии, малых народов Сибири и других вплоть до ХХ века. Древнейшие образцы пиктографии относятся к эпохе палеолита (по мнению некоторых учёных, к неолиту), хотя чёткое различие между живописью палеолита и собственно пиктографией провести трудно. Принципиальное отличие знаков пиктографии, пиктограмм, от знаков фонетического письма заключается в незакрепленности за пиктограммой конкретной единицы языка, в возможности интерпретации пиктограмм на любом языке; пиктограмма может быть «прочтена» как слово, синоним этого слова, словосочетание, предложение с различными вариациями смысла, несколько предложений» (КОН, с. 374). И опять всё ясно и понятно, и никаких вопросов.
Чтение пиктограмм. Я — скучный человек, можно сказать, зануда: я часто пытаюсь проверить, казалось бы, очевидные вещи. Вот только что А.М. Кондратов прекрасно разъяснил, что может означать пиктограмма, и даже привёл пример (с. 375), а мне ужасно захотелось прочитать этот пример на русском языке (ведь пиктограмму можно читать на любом языке). Я специально не стал читать подпись под рисунком , просто поместив его как рис. 1, пример пиктограммы.
Рис. 1. Пример пиктограммы эскимосов
Итак, я читаю пиктограмму как некий рассказ из жизни эскимосов: «В один прекрасный день прямо рядом с хижиной ветер повалил высохшее дерево. На шум сбежались охотники, целых 6 человек, двое из них воткнули в снег щиты, а у седьмого были лук и стрелы. И что же они увидели? Тюлень подполз прямо к хижине, представляя собой лёгкую добычу. И тогда охотник убил тюленя метким выстрелом». Здесь опять-таки всё понятно! Но тут ко мне подходит знакомый и говорит, что я всё делаю неверно, поскольку мыслю одновременность всех событий, а не их последовательность, то есть у меня отсутствует такая важнейшая языковая категория, как время. — Что ж, хорошо, прочитаю иначе: «Из хижины вышел охотник с луком и стрелами, зашел за поваленное дерево и увидел тюленя. Выстрелил в него, но не попал. «Возвращайся-ка ты домой, горе-охотник!» — воскликнул его сосед с копьём и указал в сторону дома. А другой, вылезший из округлой двери, стал улюлюкать и показывать ему рожки, намекая, что охотник сам не лучше оленя. Дорогу к дому стали указывать и другие три мужчины, вышедшие из двери другой хижины». — Но знакомый опять недоволен. «Почему ты читаешь с нижнего правого объекта влево? Не лучше ли читать привычно, слева направо и сверху вниз?» — Ладно, пробую так: «Шел человек влево безо всякого оружия, и вдруг что-то увидел. «Жаль, что я не захватил копья», — подумал он, и бросился к дому. Но дверь была закрыта. Он постучал два раза (два пятнышка). «Зачем ты меня разбудил?» — воскликнул сосед, открыв дверь и выйдя наружу, «ступай прочь!» «Я видел двух тюленей!» — сообщил прибежавший охотник. «Я сказал, ступай прочь!» — указал сосед и даже пригрозил копьём. Но тут показался один тюлень, и сосед, сменив копьё на лук и стрелы, сразил его метким выстрелом, положил на упавшее высохшее дерево и довез на нем тушу домой». «Теперь верно?» — «Нет! Всё было не так!» Итак: «Один охотник пошел сначала налево, но там не нашел ничего. Я не туда иду, — решил он. У него с собой был гарпун, он им помахал, но добычи не было. Тогда он пошел вправо и обнаружил прорубь на льду озера, а в проруби — два глаза. «Не уходи, я сейчас прибегу!» — крикнул он обитателю проруби, и помчался домой. «Мне нужно 2 вещи, лук и стрелы», — вскрикивал он на ходу. А свой гарпун он хотел закинуть как можно дальше. Он успел прибежать домой, взять лук и стрелы, и только он обернулся, а тюлень уже здесь. Жаль ему стало убивать тюленя, и он нашел сухую ветку с обломанными сучьями и пододвинул к себе ловушку, состоящую из каркаса с веревочными стенками. Ее он и набросил на тюленя, поймав его».
Я привел всего 4 версии, хотя их можно было бы сочинить еще несколько, чтобы показать, насколько непросто читать пиктографическое письмо. А если честно признаться, то ПИКТОГРАФИЮ КАК ТЕКСТ ЧИТАТЬ НЕВОЗМОЖНО. Ибо любую картину можно рассматривать, начиная с любой ее точки, она от этого не изменится. Но речевой поток всегда линеен, у него есть начало и конец. И если в пиктограмме это не обозначено, то это даёт возможности для любого произвола, что существенно искажает смысл.
Далее, на обычной картине события, как правило, происходят одновременно. А в человеческой речи последовательность событий диктуется глагольными формами, так что всегда понятно, что было раньше, а что позже. Более того, в речи на любом языке существительные всегда отличны от глаголов. В данном примере мы не можем сказать, являются ли изображенные мужчины существительными или глаголами. Кроме того, при разном прочтении этих людей можно предполагать разным числом: и семью, и тремя, и двумя, и даже одним человеком (но последовательно).
Переходя к научной терминологии, можно сказать, что пиктограммы иногда хорошо передают номинацию, то есть, называние вещи, скажем, изображение туфли в виде туфли, хлеба в виде булки, прохладительных напитков или молока в виде соответствующей бутылки. Хотя и здесь чаще приходится догадываться, что две волнистые линии — это вода, ступеньки — подземный переход, кровать — это гостиница, а вилка с ножом — закусочная. Но вот коммуникацию, то есть сообщение, пиктограммы передают из рук вон плохо. Попробуйте передать в виде пиктограммы предупреждение: «Не переходите улицу при красном свете светофора», и я хотел бы посмотреть, как это будет сделано. Можно, конечно, нарисовать светофор с красным огоньком, идущую фигуру пешехода и жирный косой крест на ней, но номинативный смысл всё равно будет иным: «Светофор с красным светом» и «не человек». Вычленить из «светофора» его «красный цвет», сделать из «человека» «переход улицы» не удастся никакими ухищрениями. Картинка статична, и потому соответствует номинации и не соответствует никаким изменениям. Кроме того, картинка излишне конкретна, и изображение «пешехода», скорее всего, будет прочитано как «мужчина», но не как «пешеход», то есть нужная функция картинки не вычленяется.
Вот мы и набрели на первую загадку: как перейти от пиктографии к подлинному письму, от номинации, к коммуникации? Пока это не выполнено, ни о каких иероглифах как виде письменности говорить не приходится.
Возможно, что при нашем изучении пиктографии мы выпустили какой-то важный элемент. Поэтому послушаем, что говорят по этому поводу другие исследователи.
Чтение египетских иероглифов как пиктограмм. Здесь я воспользовался данными из интернета на тему «чтение иероглифов». «Греки взялись за задачу разгадки египетского языка. По Диогену Лаэртскому, одному из ионийских философов, Демокрит (около 450г. до н.э.) рассуждал на тему иероглифов Мероэ и текстов на одном обелиске Мемфиса. До нас дошло несколько выписок из одного иероглифического словаря, составленных Херемоном, хранителем библиотеки Серапеума (I столетие н.э.). Мы узнаём из них, что например, понятие радости передавалось в письме фигурой женщины, играющей на тимпане; что лук выражал собой быстроту и что понятие старости изображалось силуэтом старца. (Эти данные, кстати, верные, объясняют, почему так долго видели в иероглифах знаки, только воспроизводящие предметы или символизирующие понятия, т.е. письмена идеографические или символистические). Ещё одно сочинение об иероглифах составлено египтянином, именовавшим себя Горус. Большая часть его истолкований признана верной, как то: стебель означает год; гусь — слово «сын»; коршун — слово «мать»; страусиное перо выражает справедливость». Иными словами, мы опять имеем чисто номинативные значения, но не простые, а метафорические, когда одно передаёт другое; и здесь сразу возникает вопрос, откуда люди поняли, что женщина, играющая на тимпане — это не «музыкант», не «игра» и не «музыка», а именно «радость» или что гусь — это не «птица», не «дичь» и не «жаркое», а «сын». Никаких объяснений по этому поводу я здесь не вижу.
Хотя если задуматься, то никакой метафоры здесь усмотреть нельзя. Метафора — это переносное значение, скажем, женщина, играющая на тимпане — «музыкант», гусь — «птица», коршун — «хищник», а страусиное перо — «писало». Что же касается значений «радость», «сын», «мать», «справедливость», то они ни из каких переносных смыслов и ассоциаций с перечисленными картинками не вытекают, представляя собой чистейшую условность. Иными словами, СМЫСЛ ЕГИПЕТСКИХ ИЕРОГЛИФОВ НИКАК НЕ ВЫТЕКАЕТ ИЗ ПИКТОГРАММ. А это означает, что египетские иероглифы из пиктограмм произойти не могли. Вот такой удручающий вывод.
Виды египетского письма. Продолжу цитирование. «Климент Александрийский, живший в конце I века, когда многие египтяне пользовались ещё иероглифами, оставил по этому поводу свидетельство чрезвычайной важности. Он строго разграничивает письмена в следующих выражениях:» Те из египтян, кои получают образование, обучаются прежде всего тому роду египетских букв, которые называются эпистолографическими (предназначенными для простой переписки); во-вторых, письму иератическому, им пользуются духовные писатели; и, наконец, иероглифическому«. Автор к несчастью, не сделал одного пояснения, которое имело бы громадное значение, а именно: употреблялись ли в этих трёх родах письмён (они действительно существуют и называются теперь демотическими, иератическими и иероглифическими) различные начертания, или же это были разные применения одного и того же вида письмен». Из приведенного отрывка следует, что с пиктографией чисто внешне, по наружному сходству, можно было бы связать только иероглифическую разновидность египетского письма, тогда как письмо иератическое, а тем более, демотическое, вовсе не напоминает картинки. То же самое можно сказать и о китайских иероглифах: только самые древние изображения были похожи на какие-то предметы, тогда как современные знаки китайской иероглифики никакого сходства с предметами не имеют.
Иными словами, ИЕРОГЛИФЫ НАПОМИНАЛИ КАРТИНКИ В САМЫЙ РАННИЙ И НЕПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД существования египетской или китайской письменности. Если же говорить о пиктографии в целом, то она успешно развивается до наших дней. Например, во время Олимпийских игр для каждого вида спорта была придумана специальная пиктограмма, например, изогнутая линия изображала волну, нечто вроде свастики — торс человека, кружок — голову, а всё вместе — «водные виды спорта». Так что пиктографией мы пользуемся до сих пор, но никакой «новой иероглифики» она не порождает. Более того, у нас не возникает желания изображать данные пиктограммы неким «скорописным способом» или вкладывать в них какой-то отдалённый смысл, например, понимать пиктограмму «водные виды спорта» как «доблесть», а «конные виды спорта» как «мужество». Иными словами, В НАШИ ДНИ ПИКТОГРАФИЯ НИКОИМ ОБРАЗОМ НЕ СТРЕМИТСЯ СТАТЬ ИЕРОГЛИФИКОЙ.
Но тогда возникает весьма серьёзный вопрос: а была ли иероглифика когда-либо вообще связана с пиктографией? Пока что на него можно дать предварительный ответ: вряд ли!
Иероглифика и буквы. Продолжу цитирование: «Климент ещё больше запутал вопрос следующими данными о письменах иероглифических, в тесном значение слова. «Есть, — говорит он, — два рода иероглифов: один из них, называемый кириологическим (т.е. употреблявшимся в прямом значении), применяет первые буквы азбуки; второй — символический». О иероглифах кириологических Климент не прибавляет больше ни слова. Символические же иероглифы он снабжает следующим дополнением: «Символический способ делится на несколько выводов: одним изображаются подлинные предметы путём подражания (т.е. воспроизведения их формы в качестве письменного знака). Так, если египтянин хотел по этому способу написать «солнце», он делал кружок; «луна» — чертил фигуру серпа. Второй выражает предмет тропами (т.е. иносказательно). В тропическом методе, изменяя или уклоняясь от прямого значения предмета путём аналогий, они обозначают предмет или изменяя его форму, или же давая ей дальнейшее развитие. Так, воздавая хвалу царям, они употребляют анаглифы в образах религиозных мифов. Третий всецело пользуется аллегориями, выраженными разными загадками. Вот пример этого третьего рода писем, состоящих из загадочных намёков: египтяне изображают все остальные светила в виде змей, по причине косвенности их путей; солнце же изображается скарабеем».
Из этого высказывания можно сделать вывод о том, что по крайней мере половина иероглифов Египта вообще имела не символический, а буквенный характер, представляя собой, по сути дела, обычное буквенной письмо, стилизованное под картинки, что же касается символической половины, то по каким-то неведомым причинам египтяне желали изображать солнце не в виде кружка, а скарабеем, то есть как бы ЕГИПТЯНЕ УХОДИЛИ ОТ ПИКТОГРАММ К УСЛОВНЫМ ЗНАКАМ.
Запутал ли Климент вопрос о происхождении египетской письменности? Если исходить из предположения о его первоначально пиктографического характера, то да. Но ведь вопрос о символическом значении иероглифов Климент рассматривает во вторую очередь, тогда как прежде всего для него египетская письменность носит буквенный характер. Не следует ли из этого простейший вывод о том, что ЕГИПЕТСКОЕ ПИСЬМО БЫЛО БУКВЕННЫМ, СТИЛИЗОВАННЫМ ПОД КАРТИНКИ? Если так, то Климент не запутал, а распутал ситуацию, дав, хотя и в метафорической форме, правильный ответ.
Если встать на эту точку зрения, то аллегорические знаки, наименее объяснимые с точки зрения пиктографии, получат вполне естественное и закономерное объяснение, которого, однако, нет у Климента: АЛЛЕГОРИЧЕСКИЕ ЗНАКИ ЯВЛЯЮТСЯ СЦЕПЛЕНИЯМИ БУКВ, СТИЛИЗОВАННЫМИ ПОД КАРТИНКИ. Для этого предположения мы находим такую поддержку в истории дешифровки египетских иероглифов: «Де Гинь, сравнивая египетские иероглифы с китайскими письменами, признал существование начертаний «определительных», т.е. идеограмм без всякого звукового значения; они применялись в конце слов, чтобы «определить» общий смысл выражения. Цоэга, в противоположность Кирхеру, доказал, что иероглифы чаще всего соответствовали звукам, что следовало изучать их, как простые буквы, вовсе не ожидая встретить в каждом знаке символическом выражение таинственного языка, орудия трансцендентных понятий». Иными словами, уже в период дешифровки ряд исследователей считал, что иероглифы прежде всего являются буквами.
Таким образом, можно допустить две гипотезы в отношении происхождения египетских иероглифов (а на этом примере — иероглифов вообще): пиктографическую и буквенную. В XIX веке разрабатывалась пиктографическая гипотеза как универсальная, поскольку она была наглядна; кроме того, в самом конце того же века была обнаружена наскальная живопись палеолита как наиболее древнее проявление человеческого творчества. В таком случае выстраивалась замечательная цепочка: древнейшая наскальная живопись с подробной проработкой каждого персонажа, но без продумывания отношений между персонажами (их могли рисовать и на некотором удалении, и с частичным наложением одного на другого, то есть каждый персонаж существовал сам по себе) — более молодая неолитическая живопись со схематическим изображением персонажа, но с составлением продуманных композиций — и, наконец, письмо эпохи бронзы с вовлечением схематических персонажей в человеческую речь, где каждый персонаж представлял вначале отдельное слово, позже слог, а еще позже букву. Эта схема выглядит и логично, и вполне эволюционно, и для каждого этапа развития можно подобрать вполне подходящий пример из петроглифов той или иной страны в ту или иную историческую эпоху. Чего же боле? Эта гипотеза и была принята как единственно возможная, став современной теорией развития письменности.
То, что, как я показал, между пиктографией и письменностью существует дистанция огромного размера, с точки зрения пиктографической гипотезы может быть воспринято как некая досадная проблема, которая, однако, через какое-то время будет решена. Такова суть любой научной концепции. Всегда в них время от время появляются проблемы, которые, по мере накопления данных, всё-таки решаются.
А вот новая гипотеза еще требует проверки. Эту проверку мы сейчас и попробуем произвести.
Можно ли создать картинку из египетских букв? Заметим, что дешифровка египетских иероглифов удалась гениальному французскому эпиграфисту Жану Франсуа Шампольону только после того, как он разгадал алфавит египтян. Пиктографические подходы его предшественников ни к чему не привели. К концу века, в 1899 году, был установлен такой египетский алфавит, рис. 2.
Рис. 2. Египетский алфавит, установленный в 1889 году
Возникает вопрос, можно ли создать изображения слов на базе выявленных букв, то есть, будут ли восприниматься как новые иероглифы слова, представляющие собой комбинацию этих букв? Подобную проверку сделать несложно. Попробуем это сделать на основе русских слов (язык для составления подобной комбинации звуков значения не имеет, поскольку мы проверяем способность египетских графем к соединению), например, РОСТ, СЫН, ГОРА, БРАТ, ДЫРКА (у египтян значением имеют только согласные, поэтому комбинируются только они). Результат показан на рис. 3, где внизу подписаны соответствующие согласные, а выше показаны соединения букв, или, говоря научно, лигатуры.
Рис. 3. Лигатуры из египетских букв
Достаточно посмотреть на этот результат, чтобы сказать, что ни одна комбинация из египетских букв не образует нового египетского иероглифа! Иными словами, НИ ОДИН ЕГИПЕТСКИЙ ИЕРОГЛИФ НЕ БЫЛ СОЗДАН КАК КОМБИНАЦИЯ ИЗ ЕГИПЕТСКИХ БУКВ. Итак, на первый взгляд, гипотеза происхождения египетских иероглифов из египетских же букв потерпела фиаско!
Однако не будем торопиться с выводами. Возникает впечатление, что как и во всех других иероглифических письменностях, иероглифы для обозначения отдельных звуков, то есть, буквы, появились в самую последнюю очередь. Поэтому из них иероглифы возникнуть в принципе не могли. Напротив, они сами возникли из иероглифов.
Но тогда остаётся единственная возможность: в основу иероглифов была положена более ранняя письменность. Эта очевидное положение натыкается, однако, на стену: письменности, предшествующие иероглифическим, современной науке неизвестны. Именно поэтому данное направление, которое на первый взгляд кажется весьма перспективным, никто всерьёз и не исследовал.
Существовало ли древнейшее в мире письмо? Наука на этот вопрос отвечает отрицательно. Вместе с тем, наука охотно допускает так называемое протописьмо или протописьменности. Вот что, например, о нем пишет сайт «Энциклопедии Кругосвет»: «Образцы протописьменности, относящиеся к доисторическим и более поздним временам, встречаются в мире повсюду, причем самые древние из тех, что дошли до нас, сохранились благодаря тому, что были высечены на скалах. Эти формы письма бытовали и бытуют в основном у тех народов, у которых не было или до сих пор нет собственно письменности. Существуют два основных типа протописьменности: описательно-изобразительное и опознавательно-мнемоническое протописьмо (оба термина принадлежат И.Гельбу). Описательно-изобразительный способ. Этот тип протописьма используется для самых различных целей. Среди многих видов сообщений, передаваемых с его помощью, — отчеты об охоте и военных походах, знаки-предостережения, письма-прошения и описания ритуалов. Сообщение предстает в виде рисунков, подчас весьма стилизованных, с изображением людей, животных и предметов, упорядоченных в соответствии с некоторыми общепринятыми условностями, так что его значение бывает понятно каждому, знакомому с этими условностями, которые, конечно, у разных народов разные. Например, идея о том, что некое событие происходило в течение трех дней, у одного народа может выражаться с помощью картинки, воспроизводящей три солнца, помещенных над рисунком данного события. У народа другой культурной группы та же идея может быть выражена посредством рисунка с изображением участника этого события, держащего три пальца кверху. Что касается степени стилизованности рисунков, то следует заметить, что у американских индейцев все лица, принадлежащие к одной и той же культуре, стремились в своих рисунках к единообразию, тогда как у африканцев велика доля индивидуальной вариативности. В качестве примера описательно-изобразительного протописьма можно привести наскальный рисунок на берегу озера Верхнего с описанием военного похода в заозерье. Наверху изображены пять каноэ с 50 вертикальными насечками вдоль их верхних бортов; это означает, что в этих каноэ плыли всего 50 человек. Сверху первого каноэ нарисована водяная птица, символизирующая тотем предводителя похода. Три солнца с тремя дугами над ними, обозначающими небо, указывают на то, что плавание длилось три дня. Изображение черепахи символизирует успешное окончание плавания. Потом следует изображение всадника, что, однако, не означает, что отряд далее передвигался верхом, но в символической форме сообщает, что он двигался быстро. В нижней части рисунка воспроизведены различные животные, символизирующие храбрость, силу и хитрость. Опознавательно-мнемонический способ часто используется для того, чтобы напомнить адресату сообщения о чем-то, что ему уже известно. У этого способа есть много разновидностей. Среди изготовителей всевозможных предметов принято использовать особые опознавательные метки, по которым можно определить, кем произведен данный предмет. С древнейших времен такие метки ставились на гончарные изделия, кирпичи, кремневые орудия и на многое другое. Примерами этого типа протописьма являются гербы на геральдических щитах и клейма на домашнем скоте. У американских индейцев родовые имена часто воспроизводились в виде рисунка тотемного животного данного рода. Исполнителям обрядов помогали списки подлежащих совершению ритуалов, где каждый ритуал изображался, в порядке его очередности, рисунком, который легко опознавался исполнителем. Таким же образом были составлены и списки песен. Даже поговорки могут опознаваться с помощью этого способа; например, у африканского народа эве есть поговорка «Нитка следует за иголкой», что означает «каков отец, таков и сын» и символически изображается через рисунок нитки и иголки. Ацтеки Центральной Америки использовали оба типа протописьма в виде очень изощренных рисунков, передававших весьма сложные и пространные сообщения и фактически содержавших, правда, редко и спорадически, элементы фонетического письма. Возникновение этих элементов можно проиллюстрировать на следующем искусственном примере. 
Такое письмо называется логографическим, т.е. «записывающим слова», а фактически также и элементы слов, и принцип его устройства хорошо знаком всем по ребусам. Ребусные написания встречаются во всех языках мира, однако они очень редко приводят к образованию последовательно фонетического письма. Тем не менее принято считать, что собственно фонетическое письмо возникло именно оговоренным выше способом. В том или другом виде логографическое письмо появилось независимо у нескольких разных народов, из которых особенный интерес представляют древние египтяне, чье письмо принято называть иероглифическим, древние китайцы и много позже — народы группы майя на Юкатанском п-ове в Мексике. Древние жители Месопотамии также создали систему такого типа, состоящую из символов клиновидной формы и потому называемую сейчас клинописью, но не исключено, что месопотамская клинопись создавалась под сильным египетским влиянием». Как видим, анализируется только развитие пиктографии, причем вывод о возникновении из него письменность является скорее отрицательным, чем положительным. Ну, а как обстоит дело в отношении подлинного письма?
Собственно письменность. Продолжу цитирование той же энциклопедии: «Собственно письменность представляет собой графический способ опосредованной передачи идей сообщения путем воспроизведения звуковых элементов языка, на котором выражены эти идеи. Изобретение настоящего, подлинного письма как визуального отображения языка следует отнести к величайшим достижениям человечества. Когда и как в точности произошла эта революция — т.е. изобретение способа графической передачи речи как носителя идей вместо графической передачи идей без соотнесения их с речью — неизвестно». Замечательное откровение современной науки!
Продолжу цитирование: «Важнейшие системы письма в собственном смысле слова, в которых используются логограммы (а в традиционной терминологии — пиктограммы и идеограммы), одновременно являются и самыми древними. Знаки в этих наиболее ранних системах письма выполняют две основные функции: некоторые из них заменяют собой целые слова, другие — только слоги или части слогов. Иначе говоря, некоторые слова записываются с помощью одного знака или небольшой группы знаков, которые используются только для этих слов, а другие слова записываются с помощью знаков, обозначающих слоги или части слогов (слоговых знаков, или силлабограмм) и не связанных напрямую со словами, которые состоят из этих слогов. Именно поэтому такие системы письма и называются словесно-слоговыми. Очевидно, что силлабограммы произошли от логограмм. По-видимому, почти все знаки, используемые в словесно-слоговом письме, изначально были пиктограммами. В египетском и иероглифическом хеттском письме даже те из знаков, что со временем стали обозначать чисто фонетические элементы, сохраняли свой рисуночный характер в течение всего срока своего употребления, но в других системах письма пиктограммы быстро превращались в чисто условные начертания, в которых в большинстве случаев сейчас уже невозможно распознать какую бы то ни было картинку. Самые ранние из известных нам систем письма — это шумерская клинопись, египетская, иероглифическая хеттская, китайская, протоэламская, протоиндийская и критская. Возможно, существовала еще одна словесно-слоговая система — у индейцев майя в Новом Свете». Итак, одной из первых собственно письменностей названо египетское письмо, у которого, очевидно, предшественников не было. Круг замкнулся!
Мнение о протописьме энциклопедии «Русский писатель». В интернете можно встретить такой сайт, как, например, «Русский писатель. Энциклопедический проект на русском языке». Вот что на нем написано под заголовком «Протописьмо»: «Протописьмо — элементы или системы знаков-символов, используемых еще людьми каменного века для передачи языковой информации. Во многом эти элементы наследовали язык жестов и наиболее устойчивые образы (женщина, детородные органы, жилище, звери, птицы, рыбы, охота и т.п.). Постепенно протописьмо находило все больше связей с протоязыком, хотя исчезнувшие бесписьменные протоязыки — вероятнее всего — уже не подлежат доказательной реконструкции. Безусловно, истоки письма сравнительно добротно изучаются палеографией, выявляющей закономерности развития графических форм протописьма, а также реальные памятники древней письменности в целях их прочтения, определения автора, времени и места создания. Палеографы исследует эволюцию любых графических знаков (включая орнаменты и иероглифы), пропорции их составных элементов, виды и эволюцию знаков и спектра их значений. Но, как и в других науках, профессиональные палеографы нередко игнорируют достижения якобы «непрофессионалов» (увлеченных любителей), которые все чаще достигают впечатляющих результатов в изучении многотысячелетних истоков письма».
Далее перечисляются вначале достижения академической славяно-русской палеографии: «Славяно-русская палеография официально подразделяется на глаголическую, изучающую памятники, написанные глаголицей, и кирилловскую, изучающую памятники, написанные кириллицей (здесь главное направлением славяно-русской палеографии). Но для официальной палеографии — по сути — наложено табу на изучение всех иных форм письма словено-русов и их пращуров. А среди этих форм неизбежно возникают руны, пиктография, разные виды тайнописи и т.п. Конечно, нельзя пройти мимо реальных достижений официальной палеографии письма словено-русов. Еще в первой половине 19 в. накапливались важные палеографические наблюдения, составлялись описания рукописей, издавались альбомы с образцами древнего письма и: орнаментов (Е. А. Болховитинов, А. Н. Оленин., К. Ф. Калайдович, П. М. Строев, А. Х. Востоков, А. Н. Пыпин, К. Я. Тромонин и др.). Затем важны работы И. И. Срезневского (история письменности у славян и палеографический разбор датированных памятников письменности 11-14 вв.), И. В. Ягича (исследования главным образом в области глаголической П.), А. И. Соболевского (материал по истории русских и славянских рукописной книги, исследование эволюции букв — разбор наиболее характерных знаков устава, полуустава, включая скоропись 15-17 вв.), Е. Ф. Карского (указатели рукописных хранилищ, описание датированных рукописей 11-14 вв.). Интернет позволяет уточнить массу подробностей по достижениям официальной словено-русской палеографии, отраженным в трудах В. Н. Щепкина, В. И. Григоровича, П. А. Лаврова, Н. М. Каринского, М. Груньского (изучение глаголицы), М. Н. Сперанского (особенно в области изучения тайнописи), А. В. Арциховского, М. Н. Тихомирова, Л. П. Жуковской (берестяные грамоты). В области палеографической методики (в том числе и по письму берестяных грамот) известны труды М. В. Щепкиной, С. А. Клепикова и др. Особое место занимают исследования о происхождении глаголического письма (А. М. Селищев, П. Я. Черных, Е. Э. Гранстрем и др.). Черепнин Л. В., Русская палеография, М., 1956 ; Жуковская Л. П., Развитие славяно-русской палеографии, М., 1963 ; Тихомиров М. Н., Муравьев А. В., Русская палеография, М., 1966; и др.».
А затем упоминаются и представители неакадемического направления: «Пока официальная палеография не выходит на уровень философского осмысления письма и письменности (франц. Ecriture). В широком смысле письмо фиксирует общую артикулированность, членораздельность в работе психики, сознания, развитии культуры. Артикуляция, членоразделение оказываются общим условием любого человеческого опыта. В узком смысле письмо — расчленение потока речи на слова, звуки и буквы. Ипостаси «письменности» в истории человечества являются существенной характеристикой состояния общества: например, «дикарское общество», представляемое социальным типом «охотника», изобрело преимущественно пиктограмму; «варварское общество» в лице «пастуха» использовало чаще идео-фонограмму; «общество землепашцев» создало алфавит. Вместе с тем ныне элементы алфавита просматриваются уже в палеолите В.А. Чудинов «Протокириллица среднего палеолита», Золин П.М. «Основная мифология Евразии» Виды письма и отношение к письму выступают важным фактором формирования обобщенного социального пространства, обусловливая доминирующие типы общественных коммуникаций: фонологизм и иероглифика. Логоцентризм (как выражение фонологизма), более присущ западной культуре. Он традиционно вытеснял письмо на статусную периферию, считая письмо вторичным феноменом на службе устной речи. Письмо здесь лишь «знак знака»: графический знак, замещающий устный в его отсутствие. Но есть аргументы и в пользу предшествия начертаний устной речи. Вопрос о том, «предшествует ли письмо фонетическому языку», был, в частности, сформулирован и академиком Н.Я. Марром (с выводами в первом издании Большой Советской Энциклопедии, позднее раскритикованными И.В.Сталиным.). Явно Сократ ставил письмо ниже устной речи, Платон трактовал письмо как служебный компонент языка, как вспомогательную технику запоминания — hypomnesis. Доминант устной речи в коммуникациях даже между поколениями тысячи лет и на территории Скифии в античные времена почти не осознается медиевизмом. Аристотель, по оценке Дерриды, заложил интерпретацию письма., до сих пор доминирующую в западной культуре. Здесь понятие письма… «остается в рамках наследия логоцентризма, являющегося одновременно фоноцентризмом: в рамках представления об абсолютной близости голоса и Бытия, абсолютной близости голоса и значения Бытия, голоса и идеальности значения». По Аристотелю и ряду других античных мыслителей, речь непосредственно передает представления души; письмо же всего лишь выражает то, что уже заложено в речи, в голосе. Данная интенция мышления транслировалась и христианством: истинным словом Бога полагалось его первое слово, слово сказанное. (По Дерриде, «письмо, буква, чувственное начертание всегда расценивалось западной традицией как тело и материя, внешние по отношению к духу, дыханию, глаголу и логосу. И проблема души и тела, несомненно, производна от проблемы письма, которое и наделило первую своими метафорами».) Еще Р.Декарт, выдвигавший проект разработки всеобщего письма, полагал, что из-за произвольности письмо не подвластно непосредственной интуиции и подлежит расшифровке. Для Руссо письмо, поставленное вслед за речью, суть маркер степени деградации культуры относительно природы. Именно письмо, по Руссо,. ответственно за многие проблемы общества, культуры и языка. Философия письма и письменности позволяет многое осознать и в реальных многотысячелетних истоках появления именно письменных знаков. Ныне с учетом работ В.А. Чудинова, А.Г. Кифишина, П.М. Золина и ряда других авторов постепенно формируется основа для убедительного доказательства появление письменности в верхнем палеолите (времен Костенок и Сунгири) и развития разных форм письма в последующие периоды. При этом все большее внимание уделяется вероятности палеолитических руницы и элементов глаголицы, шумерского письма и т.д.».
Таким образом, круг тут тоже замкнулся, в данном случае на меня и мои исследования (наряду с Кифишиным и Золиным). Более того, уже вовсю применяется термин «руница», который я несколько лет назад пустил в научный оборот. Так что говорить о предшественниках иероглифической письменности придётся мне, поскольку среди названных авторов разработкой протописьма я занимаюсь в наибольшей степени (и по количеству опубликованных материалов, и по качеству научной их проработки).
Явная формулировка проблемы. Поскольку древнейших форм письменности всего две, и обе русских, а именно сакральное письмо руница (руны Макоши) и профанное письмо протокириллица (руны Рода), то предлагаемая гипотеза выглядит предельно просто: БОЛЬШИНСТВО ИЕРОГЛИФОВ В ВИДЕ КАРТИНОК В БОЛЬШИНСТВЕ ИЕРОГЛИФИЧЕСКИХ ПИСЬМЕННОСТЕЙ МИРА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ЛИГАТУРЫ РУНИЦЫ И/ИЛИ РУН РОДА КАК БОЛЕЕ РАННЕЙ ПИСЬМЕННОСТИ.
Эти предположения уже были рассмотрены в ряде моих статей, так что в данном месте развития данной гипотезы я лишь сошлюсь на них: (ЧУ1, ЧУ2, ЧУ3, ЧУ4, ЧУ5).
Возражения. Было бы неверным обойти и критические замечания в адрес проблемы протописьма, например, размещенные на сайте «Википедии». На слово «Протописьмо» там пришли такие суждения: «Ещё одно пристанище палеолингвистов с непрофильным образованием. Сам термин практически не используется в серьёзной литературе. В списке источников Кифишин, Чудинов и прочие. Вокруг-да-около-наука. Разумеется, ничего из изложенного не признано наукой официальной. Язык статьи также ненаучен». И предложение: «УДАЛИТЬ». Его автор — Дмитрий Рожков, 20 февраля 2008 года. Замечу, что признание чего угодно в науке происходит весьма медленно, и это правильно, так что всегда существует определенное количество гипотез и теорий, по поводу которых наука размышляет. Кроме того, чуть ли не половина научных открытий в истории науки была сделана людьми с непрофильным образованием. Этому есть объяснение: люди из другой науки часто бывают незашоренными укоренившимися догмами и мифами.
Другое мнение: «Лженаука с непоказанной значимостью. Если значимость данной теории есть, может быть написана нейтральная статья, но текущая версия для этой цели бесполезна». Иными словами, автора данного предложения об удалении статьи задела не проблема, а способ ее изложения. Ещё пара мнений: «Мусор!». Эти мнения можно было бы до некоторой степени принять к сведению, если бы Дмитрий Рожков, Энди Волыхов, Максамакс, Арбен или Дима1 написали бы хотя бы статью по данной теме, из которой можно было бы судить об уровне их компетенции. Пока же, как и во многих подобных случаях, суждения высказывают люди, в лучшем случае усвоившие существующие точки зрения, но не научившиеся мыслить самостоятельно. Поэтому перед нами — просто мнение толпы.
КОН: Кондратов А.М. Пиктография. Лингвистический энциклопедический словарь под ред. В.Н. Ярцевой. М., Советская энциклопедия, 1999, 685 с., ил
СОЛ: Солнцев В.М. Китайское письмо. Лингвистический энциклопедический словарь под ред. В.Н. Ярцевой. М., Советская энциклопедия, 1999, 685 с., ил.
ЧУ1: Чудинов В.А. Попытка русского чтения критских печатей. Сайт www.chudinov.ru
ЧУ2: Чудинов В.А. Первый подход к новой дешифровке египетских иероглифов. Сайт www.chudinov.ru
ЧУ3: Чудинов В.А. Дальневосточные руны. Сайт www.chudinov.ru
ЧУ4: Чудинов В.А. До китайцев в Китае жили русские — вывод А.А. Тюняева. Сайт www.chudinov.ru
ЧУ5: Чудинов В.А. Комментарии к статье Ю.Ф. Марченко «Цивилизация древнего Чосона» // Чудинов В.А. Вселенная русской письменности до Кирилла. М., «Альва первая», 2007, 672 с., ил, с. 337-340