В.А. Чудинов
Ко мне часто обращаются с различными заказами прочитать то или иное изображение на камне. В данном случае ко мне обратился Леонид Яковлевич Литовский из Волгограда, который создает в одном из лицеев Волгограда музей истории письменности имени академика О.Н. Трубачева. Ему предложили забрать один из камней, принадлежащих другому музею, частному краеведческому, и он готов это сделать, если обнаружит на камне следы письменности. Поэтому он мне передал фотографию камня.
Напомню, что многие мои противники полагают, что я читаю разного рода природные трещинки, поэтому де, я могу на камнях прочитать всё, что угодно. На самом деле читаются вполне понятные и часто весьма ожидаемые слова, так что никакого моего произвола тут нет. Более того, читать надписи начинает уже ряд моих последователей. А заказы на чтение — наиболее объективный показатель того, что я читаю не «абы что», а вполне нормальные надписи.
Рис. 1. Камень из частного краеведческого музея
Общий вид камня. Первое впечатление, которое возникает при взгляде на камень — то, что он очень светлый. Вероятно, он представляет собой глыбу мрамора, песчаника или мела. Передняя часть камня сколота — вероятно, когда-то он имел выступ в передней части. Вся остальная поверхность изрыта лунками явно природного происхождения. Однако в некоторых наиболее крупных лунках можно видеть артефакты — примитивные рисунки типа детских («палка-палка-огуречек, вот и вышел человечек»). Обычно такого рода изображения (их можно отнести к довольно типичным петроглифам) археологи считают пиктографическими, а историки письменности полагают, что с них и берет начало история письма. До некоторых пор так же полагал и я.
Позже, однако, я понял, что пиктограммы (если не знать условности их изображений) не читаются. Не в том смысле, что мы не можем придумать какую-то историю, связанную с изображенными на них образами, а в том, что таких историй можно придумать много, и потому мы не можем прочитать пиктограмму однозначно. Так, например, в левой нижней лунке виден какой-то человек с копьём, справа от него — нечто вроде хижины, а внизу — что-то вроде лодки. Мы можем сочинить историю: РАНО УТРОМ ОХОТНИК ВЫШЕЛ ИЗ ХИЖИНЫ И СЕЛ В ЛОДКУ, ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ ЗА ДОБЫЧЕЙ. Однако другой исследователь может нас поправить и сказать, что время тут никак не обозначено, и что, скорее всего, изображен другой сюжет: ОХОТНИК ВЫШЕЛ ИЗ ЛОДКИ ПОСЛЕ НЕУДАЧНОЙ ОХОТЫ С ПУСТЫМИ РУКАМИ, В ХИЖИНУ ОН НЕ ПРИНЕСЕТ НИЧЕГО. Третий может дать свою версию: ПОСКОЛЬКУ ЛОДКА ИЗОБРАЖЕНА В НОГАХ ОХОТНИКА, СЕГОДНЯ ОН ПОЙДЁТ НА ОХОТУ ПЕШКОМ. — Можно сочинить еще несколько версий, и все они дадут некое правдоподобное чтение, но у читателя останется неприятное чувство, что его всё равно водят за нос, и что реальное чтение ему не сообщили.
Поэтому в этом году я выдвинул прямо противоположную гипотезу: что пиктография возникает ПОЗЖЕ буквенного или слогового письма, и служит средством межэтнического общения, где каждый знак может быть объяснен либо на языке того или иного этноса, либо на языке межэтнического общения. А поскольку самым древним языком межэтнического общения был язык русский (эту мысль я неоднократно проводил во многих своих работах, поэтому теперь особо останавливаться на ней не буду), то и поясняющим языком этих пиктограмм должен быть язык русский. Естественно, в своем письменном варианте, то есть, скорее всего в виде протокириллицы, но частично — и в виде руницы. Так я считаю, начиная с весны 2008 года; теперь мне представилась великолепная возможность проверить это предположение.
Итак, я предполагаю, что на данном камне должны быть 1. общие надписи на русском языке; 2. надписи, поясняющие пиктограммы на русском языке и 3. эти надписи должны быть выполнены протокириллицей (или рунами Рода, то есть тем же письмом, которым написана данная статья) с небольшим добавлением (которого может и не оказаться) знаков руницы (то есть слоговым письмом — рунами Макоши). Если это будет обнаружена, то можно будет сказать, что моя гипотеза первое серьёзное испытание выдержала, если же нет — то нет.
Рис. 2. Моё чтение основной пиктограммы
Чтение основной пиктограммы. На рис. 2 показан левый нижний фрагмент камня, а рамочками обведены участки с надписями. Справа от основного изображения на врезке я показал два фрагмента пиктограммы.
Приступаем к чтению. Сначала я читаю небольшой фрагмент наверху изображения, обведенный белой рамочкой. В нём можно прочитать слова РУСЬ ЯРА. Это как раз и есть та самая общая надпись, которая показывает территориальную принадлежность камня. Раньше я не обследовал находки камней на Волге, тем более такие южные, как на территории Волгограда. Оказывается, в древности и эта местность входила в Русь Яра, что весьма важно. Но еще более важно то, что сколько бы других надписей на этом камне я ни обнаружил, уже эта первая подтвердила моё предположение: пиктограммы содержали буквенное пояснение, которое как раз и давало возможность понять, что письменный язык уже существовал. Таким образом, данная надпись сразу подтвердила моё предположение по пункту 1.
Теперь рассмотрим фрагмент, обведенный белой рамочкой чуть ниже. Здесь можно прочитать слова МИМ ЯРА, — как раз над изображением якобы «охотника». Следовательно, перед нами условно изображен не охотник, а мим, и поэтому палка в его руках не копьё (с одной стрелочкой вверху), а посох мима. Так что подпись над изображением действительно имеется, и она на самом деле поясняет ситуацию, однако не так, как мы бы прочитали ее сегодня, когда археология нам предлагает скудный набор для занятий древнего человека: охотник, рыболов, собиратель.
Теперь прочитаем надпись над хижиной, точнее, на фрагменте, обведенном черной рамочкой (левее и выше «хижины»). Здесь, к нашему изумлению, написано слово МУЗЫКА И. Итак, никакой хижины нет, перед нами — некий музыкальный инструмент. Ни подобного слова, ни подобного изображения музыкальных инструментов нам прежде на камнях видеть не приходилось. Музыкальный инструмент имеет явно треугольную форму; он поставлен на землю своей широкой и чуть округлой частью. Из всех струнных инструментов он напоминает русские гусли. Заметим, что музыкальный инструмент находится на некотором удалении от мима, а не навешен на него. Это означает, что действия мима производились под музыку, однако играл не сам мим (его руки обычно были заняты), а сопровождавший его музыкант (вероятно, гусляр). А торчащая из инструмента справа округлая палка — это, возможно, ручка для переноски.
Уже из этих двух последних надписей стало ясно, что трактовка рисунков на петроглифе как «охотника» и «хижины» принципиально неверна.
Следующая надпись в квадратной рамочке читается как ЛОДКА, и, видимо, только она соответствует нашей интерпретации. Еще ниже можно прочитать в узкой прямоугольной чёрной рамочке слова МИМА ЯРА, и последнюю надпись считать владельческой. Иными словами, миму Яра принадлежат и гусли, и лодка.
Последний фрагмент на правой нижней врезке находится под изображением лодки, и на нём можно выделить рамочкой более узкую область, на которой читаются слова ХРАМА ЯРА. Теперь всё становится на свои места: мим является служителем храма Яра, и ему предназначен реквизит в виде гуслей (музыки) и лодки (транспортного средства). Вероятно, и данный камень является собственностью храма Яра данной местности.
На этом же рис. 2. изображена и еще одна пиктограмма (слева вверху), однако весьма нерезко, и можно видеть только согнувшуюся фигурку мима, воздевшего руки (в одной из них посох) вверх. Возможно, тут показан момент моления. Остальные детали, так же как и надписи, почти не видны.
Рис. 3. Фрагмент с ликом Макоши и моё чтение надписей
Надпись на фрагменте с медвежьим ликом. Правее основного фрагмента и на одном уровне с ним имеется еще один фрагмент с какими-то надписями. Приглядевшись, можно заметить, что плоское дно этой лунки образует фигуру медведицы в профиль, идущую влево. Следовательно, перед нами изображение Макоши, которое должно найти какое-то упоминание в надписях. Правда, тело медведицы необычайно раздуто в задней части, чуть ли не вдвое, хотя профиль головы выписан предельно реалистично.
На верхнем фрагменте, обведенном черной прямоугольной рамочкой, мы читаем надпись как МИР ЯРА. Опять перед нами — общая надпись. Но правее находится уже частная надпись: ЯРА МИМ. Она опять возвращает нас к тому, что данный камень является собственностью (возможно, временной), мима храма Яра. Ну и основная надпись в белой рамочке гласит: МАКАЖИ ЛИК. Она подтверждает, что изображение медведицы является именно ликом Макоши. При этом первая буква М надписи почти не видна, зато вторая — очень контрастна (поэтому я дал ее вместе с фоном). Из этого следует, что древние буквы могут сильно различаться по контрасту написания, на что я прежде не обращал внимания. Наконец, слово ЛИК подписано внизу тонкими линиями, причём буква И написана зеркально, как N.
Рис. 4. Фрагмент с солнышком и моё чтение надписей
Надпись на фрагменте с солнышком. Этот фрагмент помещён в самом низу камня справа. На нем изображено дерев слева, солнышко, чаша под ним и дерево справа. Наверху, на фрагменте, очерченном белой рамочкой, надпись, гласящая ЯРУ МАГУ МИМ. Тем самым, якобы дерево справа — видимо, тот самый мим. Но Яр здесь объявлен маком, и чаша, вероятно, обозначает некое колдовское зелье в качестве своего содержимого. О том, что Яр обладает магическими свойствами, говорится крайне редко. А данная надпись свидетельствует, видимо, о том, что мим, подражая Яру, тоже обладает магическими свойствами.
Внизу на данном изображении, в качестве почвы, начертано несколько слов, каждое из которых я обвел чёрной рамочкой. Получилась такая фраза: МЫ ЯРУ НЕ МАЯКИ. Поскольку под маяками понимаются просто указатели на храм Яра, данная фраза говорит о том, что мимов нельзя рассматривать только как неких указателей на Яра, как некоторое чисто техническое промежуточное средство для достижения Яра; они обладают довольно большой магической силой.
Рис. 5. Фрагмент с ликом Яра
Надпись на фрагменте с ликом Яра. Следующая лунка представляет собой, если приглядеться, лицо мужчины анфас, без бороды и усов, а также без глаз и бровей. Это лицо наклонено влево и обрамлено густыми кудрявыми волосами. По очертанию кончика носа и губ оно немного напоминает голову греческого Аполлона. Однако на лбу очень малоконтрастными буквами (фрагмент обведен белой рамочкой) написано слово ЯР, а на волосах справа от лица, также на выделенном фрагменте можно прочитать слова МИР ЯРА. Так что принадлежность данного лика богу Яру сомнения не вызывает, хотя изображение Яра здесь — неканоническое. Такого типа Яр изображался этрусками, поэтому камень может быть датирован временем этрусков.
Рис. 6. Скол камня над лункой мага Яра
Надпись на сколе над лункой мага Яра. Правее и выше лунки мага Яра имеется скол, надпись на котором лучше читать в обращенном цвете. При этом верхняя часть скола может быть прочитана как слова ЯРА РУСЬ.
Рис. 7. Лунка с изображением ромба
Надпись на лунке с изображением ромба. Лунка с ромбом размещается как раз над лункой с изображением Макоши и содержит изображение ромба, перечеркнутое диагоналями в виде креста. Кроме того, ромб вверху перечеркнут еще раз, а концы перечеркивания ограничены небольшими косыми отрезками. Внизу ромба тоже имеется небольшое перечеркивание, не выходящее за границы фигуры, а также ответвление от основной осевой линии. Назначение данной геометрической фигуры неясно.
Ромб начертан на слабо контрастном рельефе собачки, изображенной в полный рост в ¾ и развернутой влево. Голова дана анфас, уши стоячие, хвост и лапы — мохнатые. Глаза смотрят на зрителя. Зооморфный лик в виде собаки имела только богиня Мара. Надпись МАРА мы находим вправо от ее левого глаза. Тем самым, Яр, Макошь и Мара на камне представлены своими ликами.
Рис. 8. Лунка с клеймом мастерской
Надпись на лунке с клеймом мастерской. Самая большая лунка находится на камне справа. Возможно, что на ней выдавлено нечто вроде стопы правой ноги человека в ее верхней части. Однако на первый взгляд, надписей здесь нет, и поэтому справа на изображении я поместил тот же фрагмент в обращенном цвете. Теперь надпись по диагональ можно видеть; написано МАСТЕРСКАЯ ЯРА. Та же надпись нанесена по горизонтали и чуть выше, однако межбуквенный интервал там больше, и надпись выявить сложнее. Эта последняя надпись весьма важна для подтверждения длительной и целенаправленной обработки камня людьми, хотя на первый взгляд ничего кроме примитивных рисунков этот памятник истории нам не несет.
Обсуждение. Итак, путём осмотра наиболее крупных лунок камня, на некоторых из которых имелись примитивные рисунки, мы убедились в том, что данный камень — культовый. На нем существовали лунки с изображением Макоши (в виде медведицы в профиль), Мары (в виде кошки с головой анфас) и Яра (в виде безбородого и безусого мужского лица). Не хватало только лика Рода, но одна лунка с примитивным рисунком была изображена не в фокусе, и вполне допустимо, что именно там находилось изображение Рода.
Раньше камни с таким большим количеством лунок (особенно много их на верхней поверхности камня) нам не встречались. Более того, многие изображения богов там были переданы рельефом, а вовсе не углублением. Вероятно, мягкий камень было удобнее обрабатывать именно так.
Особенностью именно этого камня является то, что в его лунках были начертаны примитивные рисунки и нанесены геометрические знаки. Интересно, что в одном случае геометрический знак, а именно ромб, был начертан прямо поверх рельефа собаки (зооморфного лика Мары). Из этого можно сделать вывод, что данный геометрический знак был нанесен много позже зооморфного лика Мары. Более того, фигуру внутри ромба можно понять как православный крест (с двумя перекрестиями), а нижнее ответвление — как косую перекладину, изображенную довольно неумело. Тогда сам ромб как бы является изображением цепей, которые иногда надевались на крест на куполах православных храмов. Иными словами, данные камень был окрещен, чтобы быть принятым как наследие ведизма ранним христианством. Крещение культовых камней нам известно; такие преобразованные предметы культа назывались Борисовыми камнями.
Поскольку лик Яра дан безбородым и безусым, камень можно датировать поздней античностью или ранним средневековьем. При этом примитивные изображения на нем (мим с посохом и мим как маг Яра) связаны именно с образом мима. Это коррелирует с обычным изображением маски мима, где лицо изображается наиболее примитивным, «детским» способом. Тем самым примитивное изображение касается не самых главных персонажей изображения, не богов, а их служителей, то есть более поздних и второстепенных персонажей. Следовательно, примитивизм оказывается не более ранним, а наиболее поздним стилем каменных изображений. А тот факт, что все эти примитивные изображения подписывались рунами Рода (руны Макоши при данном, весьма поверхностном обследовании камня, нами не обнаружены), совершенно исключает их из атрибуции как пиктограмм, из которых в дальнейшем якобы развилась полноценная письменность. Так что данный камень именно как доказательство опровержения пиктографической гипотезы непременно должен быть экспонатом музея истории письменности. Кроме того, если обычно камни не датируются, данный камень представляет собой исключение и позволяет показать, каковы были русские культовые камни конца античности — начала Средневековья.
Заключение. Каждый культовый камень не похож на другие. И каждый из них несёт крупицу знания о быте наших предков, о том, как они себе представляли своих богов и их служителей, мимов, какие надписи и в каком виде они нам оставили, каким примитивным способом изображали явные рисунки, и как вписывали ведические реликты в новую христианскую реальность. Так что, собирая такого рода экспонаты, мы постепенно создаём литотеку — хранилище наиболее древних и наиболее устойчивых к разрушительному действию времени предметов, камней с надписями.
Камень из частного краеведческого музея
В.А. Чудинов
Ко мне часто обращаются с различными заказами прочитать то или иное изображение на камне. В данном случае ко мне обратился Леонид Яковлевич Литовский из Волгограда, который создает в одном из лицеев Волгограда музей истории письменности имени академика О.Н. Трубачева. Ему предложили забрать один из камней, принадлежащих другому музею, частному краеведческому, и он готов это сделать, если обнаружит на камне следы письменности. Поэтому он мне передал фотографию камня.
Напомню, что многие мои противники полагают, что я читаю разного рода природные трещинки, поэтому де, я могу на камнях прочитать всё, что угодно. На самом деле читаются вполне понятные и часто весьма ожидаемые слова, так что никакого моего произвола тут нет. Более того, читать надписи начинает уже ряд моих последователей. А заказы на чтение — наиболее объективный показатель того, что я читаю не «абы что», а вполне нормальные надписи.