Парапсихология — наука или магия?
В.А. Чудинов
Исследование тонкого мира — задача сложная не только в чисто научном плане, но и представляет собой, особенно в нашей стране, большой риск в социальном аспекте, ибо такого типа исследователей часто смешивают с экстрасенсами, целителями и т.д. Отмечу, однако, что, как я уже недавно заметил, если наука не будет исследовать эту сложную проблему, то она останется скорее всего на откуп шарлатанам и мошенникам.
В данной публикации я представляю свою заметку в плане рецензии на книгу Дж. Е. Олкока «Парапсихология: наука или магия?», опубликованную в разделе «Коротко о книгах» журнала РАН «Вопросы психологии» № 4 за 1982 год на с. 152. Последующий комментарий — современный.
Текст заметки. Монография канадского учёного из Йоркского университета г. Торонто, вышедшая в серии книг по философии науки и техники, представляет сбой критику парапсихологии. Свою позицию автор выражает словами: «Я — скептик. Мой собственный скептицизм относительно паранормальных явлений основан на более чем десятилетнем знакомстве с парапсихологической литературой и на моём знании в качестве социального психолога многих источников ошибок как в интерпретации повседневного знания, так и в проведении экспериментов» (с. VIII).
История парапсихологии начинается с создания Общества психических исследований в Лондоне (1882) и США (1885), где объектами изучения были медиумы, якобы беседовавшие с духами умерших. В начале ХХ века ведущими американскими парапсихологами становятся W. McDougall и J.B.Rhine. В 1937 году Райн основывает «Журнал парапсихологии», а к 1977 году насчитывается уже 54 периодических издания в 15 странах. Вместе с тем, начинается и мощная критика парапсихологии (Ch. Kellogg, J. Jastrow, C.E.M. Hansel и др.).
Во введении автор очерчивает область «паранормальных» явлений. В отдельных главах обсуждаются проблемы взаимоотношения науки и религии, науки и веры, науки и жизненного опыта человека.
Наиболее существенной является глава 6, в которой обсуждаются взаимоотношения науки и псевдонауки. Наука проверяема, объективна, рациональна и т.д. Физик не будет выступать против существующей науки, основываясь на явлениях, которые случаются исключительно в присутствии определенного другого физика или зависят от чьего-то желания их получить. Для автора очень важна мысль о том, что если научная ересь игнорируется или недооценивается публикой, она имеет шансы оказаться правдой, и, наоборот, если она поддерживается эмоциями основной массы людей, то, как правило, оказывается ложью (с. 110). Некоторые положения физики, часто используемые парапсихологами (теория относительности парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена, принцип неопределенности Гейзенберга), делают парапсихологию респектабельной, но не объясняют ее.
Является ли парапсихология наукой? М. Бунге (1980) от ненауки отделил науку и протонауку (становящуюся науку), включающие псевдонауку. Для последней характерно: 1) субъективистская теория познания, доступная лишь посвященным; 2) крайне скромный формализм, редко включающий математику и логику; 3) наличие в основах непроверяемых или ложных гипотез, противоречащих остальной массе знания; 4) непроверяемость альтернативными методами; 5) отсутствие заимствований или пересечений с другими областями знаний; 6) отсутствие подтвержденных теорий в основании; 7) включение области веры, где научные проблемы трактуются беллетристически; 
включение нематериальных сущностей, например, мысли без ее материального субстрата. Такова парапсихология, где так и не появились «членораздельно сформулированные теории, и спустя столетие исследований отсутствуют явно демонстрируемые явления» (с. 110). К тому же ей присущи методологические недостатки: отсутствие надлежащего экспериментального контроля, возможность заблуждения из-за невоспроизводимости результатов.
Специальная глава отведена проблеме статистики в парапсихологии. Хотя вероятность парапсихологических исследований превышает вероятность случайных совпадений, причина этого может находиться как в особенностях психологии субъекта, так и в неточности наблюдений.
В главе «Публичные дебаты продолжаются» осуждается популярная литература Запада, подогревающая интерес читателей к парапсихологии. Издатели, стремясь сохранить высокие доходы от подобных изданий, отказываются публиковать научную критику парапсихологии. Автор констатирует, что в наши дни по Западу прокатывается новая волна философии-религии-психотерапии, учащая людей избегать критического мышления, считать науку слишком узкой, неспособной к достижению истины (с. 189).
«Парапсихология неотличима от псевдонауки, и ее идеи, в сущности, идеи магии», — делает окончательный вывод автор (с.196).
В.А. Чудинов, Москва.
Современный комментарий. Означает ли то, что я теперь исследую ряд проявлений тонкого мира переходом на позиции парапсихологии и тем самым, отход от тех установок, которые я рассматривал в данной заметке? — Вовсе нет. Я точно так же не считаю парапсихологию наукой, как и прежде. Однако исследование первобытной магии, связанных с ней культов и верований считаю очень важной составной частью культурологии. Меня вообще не интересуют психические явления как таковые. Я занимаюсь различного рода чисто физическими компонентами ряда паранормальных явлений. Возьмем, например, то поле, которое парапсихологи называют «биополем», подразделяя его на эфирное, астральное, ментальное и другие. С помощью рамочки или маятника можно визуализировать только эфирную составляющую этого поля, что я тоже научился делать (хотя и не освоил в совершенстве), так что вполне определенно могу сказать, что поле это имеет чисто физическую природу и имеется у каждого материального объекта. Только у живых существ оно сильнее, у неживых — слабее. К сожалению, соответствующие физические приборы для его фиксации пока не придуманы, но мы знаем, что и другие поля осваивались физикой постепенно.
Однако меня эта сторона исследований в данный момент почти не интересует, поскольку я занялся объектами совершенно иного плана — мокоидами. Парапсихологии они совершенно неизвестны, и я вначале опубликовал фотографии, сделанные фотографом Владимиром Коленковым в 2005 году, а также подобрал некоторый обзор из книг. Это позволило отбросить представление об этих феноменах как о некоторых явлениях внутри самого фотоаппарата, усмотрев в них чисто объективный смысл. А раз объективный — следовательно допускающий такое же объективное исследование.
Замечу, что даже если ближайшие мокоиды, которые выглядят как одноклеточные шарообразные живые существа гигантских размеров (в ряде случаев больше головы человека) на самом деле являются оптическими явлениями в крохотных капельках конденсата или мельчайших снежинках близи объектива фотоаппарата, даже это достойно удивления. Человеческий глаз спокойно фиксирует частицы миллиметровых размеров, хуже — частицы размером в десятые доли миллиметра и, вероятно, совершенно не видит объекты, величиной в сотые доли миллиметра. А мокоиды по видимым размерам могут достигать диаметра до полуметра. И даже дециметровый мокоид превышает размеры породившей его пылинки минимум в десять тысяч раз! Так что это не реальные размеры породившего его материального объекта, и, вероятно, не реальная его форма, а нечто иное. А оптика знает не только реальные предметы, но и мнимые, например, зеркальное отражение. Даже плоское зеркало меняет положение правого и левого; сферическое зеркало делает предметы к тому же маленькими и пухлыми, а вогнутое — большими и перевёрнутыми. Вогнутые зеркала иногда используются мужчинами при бритье. И чем дальше человек отходит от зеркала, тем крупнее и бесформеннее становится изображение его лица, чем-то напоминая мокоид. Подходит ли такая аналогия — не знаю. Чтобы любая мельчайшая капелька конденсата выглядела увеличенной в десятки тысяч раз, она должна в таком случае в чём-то отражаться, например, во внутренней сферической поверхности другой капельки, что, вообще говоря, вместе с фотоаппаратом образует три соосных тела.
Напомню, что уже зеркало считалось нашими предками волшебным устройством, приоткрывающим завесу в другой мир. Тем более такой странной поверхностью должна стать полупрозрачная капля конденсата или брызг воды, отражающая в увеличенном виде другие капли или другие мельчайшие объекты, которые к тому же имеют возможность весьма быстро перемещаться. Так что даже если таким способом удастся пронаблюдать за поведением микроскопических физических тел, данные исследования уже имеют смысл. А если так можно будет визуализировать и поведение некоторых живых существ, например, бактерий, взвешенных в воздухе, ценность данных наблюдений многократно возрастёт. Ну, а если они проявят при этом хотя бы минимальную разумность поведении, то можно будет сказать, что этот параллельный мир мнимых оптических объектов является полноценным миром неких иных сущностей, фиксируемых фотоаппаратом.
Исследование непонятных оптических явлений началось еще в древности. Всякие непонятные свечения неба, например, назывались «метеорами»; позже было выяснено, что метеоры вызываются небольшими камешками, которые находили в конце такого метеорного следа; их назвали «метеориты». Отсюда и название науки, «метеоритика». И только позже эта отрасль знания стала заниматься состоянием атмосферы, а еще позже — предсказывать погоду. Кстати, к числу метеоров относили и радугу, которая вызывала особый интерес древних, отражалась в символике ведизма, и которая была объяснена чисто физически только в Новое время. Так что физические исследования разного рода природных аномалий имеют долгую историю.
Но я обратился к данной заметке не случайно. Я в ней специально указал на даты основания парапсихологических обществ в Англии и США. Почти 130 лет они не только существуют и издают свои работы, но и являются вполне уважаемыми общественными организациями. И тем более уважаемы представители естествознания, которые пытаются объяснить описываемые парапсихологией феномены. Этого пока у нас нет, несмотря на смену социального строя.
Кроме того, в данной заметке я как методолог науки специально выделил те новации Олкока в этой области, которые дают чётки критерий псевдонауки. Этот критерий не только не устарел, но является замечательной базой и для применения к тем феноменам, которые я изучаю. Ибо эти феномены 1) объективны, 2) объясняются логикой и по мере углубления исследования вполне могут быть описаны формулами оптики, 3) не противоречат известным оптическим явлениям, 4) могут быть проверены другими оптическими средствами, 5) вполне пересекаются с метеоритикой, 6) по мере построения различных теорий вполне могут быть проверены, 7) вовсе не известны как объекты веры или религиозного поклонения, не являются чистой мыслью, хотя допустима определенная осмысленность поведения некоторых групп объектов. Следовательно они являются объектами обычной науки, а не паранауки.
Так что за прошедшие четверть века моё мнение на парапсихологию не только не изменилось, но даже перешло в иную плоскость — в изучение таинственных явлений вполне физическими (но не парапсихологическими) методами.
Литература
Alcock J.E. Paraphsychology: Science or Magic? — Oxford — N.Y. — Toronto: Pergamon Press, 1981. — xi + 223 pp.