В.А. Чудинов
Поводом для данной заметки явилось приглашение меня на 2-й международный научно-практический семинар «Русь: истоки, мировоззрение, культура» (13-16 августа 2008г.), город Столбцы, Белоруссия. Одной из тем семинара была заявлена «докирилловская славянская письменность», где планировалось заслушать два выступления Ольги Фёдоровны Дубовской: «Тысяча лет жизни под псевдонимом славянской письменности» и «Правда о истоках славянской письменности». Уже из заглавий данных сообщений следует, что докирилловской письменности как таковой якобы не существует, русские владеют письмом якобы не более тысячи лет, а все исследования на тему более древней русской письменности якобы являются неправдой. Понимая, что такая точка зрения в научной среде пока является распространенной и вовсе не желая делать встречный выпад против коллеги, хочу привести ряд аргументов в защиту своей позиции. Тем более, что ряд читателей моего сайта меня неоднократно просили дать им доказательнее прочтение ряда надписей на камнях. К сожалению, далеко не каждый камень годится для такого рода демонстраций: крупные буквы читатели принимают за естественные трещины, а мелкие на тёмном фоне камня часть имеют настолько малый контраст, что неподготовленным читателем совершенно неразличимы. Кроме того, мусор на поверхности камня (пыль, земля, хвоя), лишайники, порезы и сколы, оставленные современными туристами, затрудняют и без того сложное чтение. Поэтому для образца необходимо было найти камень достаточно известный, доступный, охраняемый от современных варваров, ухоженный и к тому же достаточно светлый. Любой читатель данной заметки поймёт, насколько сложно найти подобный образцово-показательный объект. Тем не менее, он нашелся в Минске, на Экспериментальной базе.
Площадка для культовых камней. «В южной части Экспериментальной базы в зоне «Камень в жизни человека» комплектуется экспозиция ледниковых валунов и изделий из них, имеющих историческое и культурное значение для белорусского народа. У центрального входа можно увидеть группу валунов со знаками различной конфигурации. Ранее эти камни находились на проезжей части улицы в деревней Стайки Логойского района Минской области на площади 20 × 4 м. Изображения представляют собой Ф-образные фигуры, солярный знак с восемью лучами, образованными четырьмя пересекающимися в центре прямыми линиями, а также крест с расширенными концами. Эти изображения специалисты-историки сопоставляют с аналогичными знаками в окрестностях Новгорода, которые в свою очередь похожи на наскальные изображения, обнаруженные в Швеции. Появление таких знаков шведские учёные относят к третьему тысячелетию до нашей эры. Недавно в окрестностях реки Свирь Мядельского района Минской области был обнаружен и привезен в экспозицию еще один валун с изображением знака аналогичной конфигурации. Такие валуны представлены разными горными породами — гнейсами, гранитами, кварцитами и др.» (ЛЕД, с. 125-126, автор — В.Ф. Винокуров).
В этом отрывке заключена весьма важная информация. Во-первых, перечисленные породы относятся к числу весьма прочных — это не песчаник, не мрамор и не известняк. Иными словами, эти породы невозможно обрабатывать ни бронзовыми, ни даже железными орудиями, а только более плотными камнями, например, диоритами. Так что нанесение различных изображений здесь невозможно объяснить развлечением в часы досуга — эта деятельность требует специальных инструментов и специальных навыков. Далее, пусть весьма приблизительно, но указана датировка изображений — третье тысячелетие до н.э. Это сразу подтверждает многие мои построения, хотя и частично. Однако если на данных камнях будут обнаружены микронадписи руницей или протокириллицей, такая дата создаст некое новое доказательство существованию докирилловской письменности. И хотя я данный материал предназначал для более обстоятельной статьи по поводу камня с солярным знаком, я воспользуюсь его частью для данной заметки. Здесь я акцент делаю не на более или менее полное обследование камня, а на совершенствование техники исследования.
Рис. 1. Прорись Минского камня со звездой (или солярным знаком)
Ранние иллюстрации. Пафос моей заметки состоит в том, что современные академические исследователи древнейшей русской письменности не видят ее образцы не только потому, что не хотят видеть (а этот важнейший субъективный фактор, как я понял на Тверской археологической конференции этого года, мешал даже подойти к камню, чтобы своими глазами убедиться в наличии надписи), но и потому, что их средства передачи информации и средства фиксации наблюдений НЕ СООТВЕТСТВУЮТ уровню древнейшей письменности. Ибо в одних отношениях эта письменность на наш взгляд устроена проще нашей, тогда как в других отношениях она намного ВЫШЕ.
На рис. 1 я показал типичное средство фиксации изображения камня в археологических работах XVIII-середины XX вв.: его зарисовку и знаки на нем в виде прориси. (Эту прорись я сделал не от руки, а превратил в нее фотографию камня, так что его топология передана предельно точно). Понятно, что выпуклые рельефы и впадины внутри камня не фиксировались, поскольку исследователи считали их естественной поверхностью валуна, а внимание обращалось на геометрические фигуры, которые, конечно же, признавались делом человеческих рук.
Рис. 2. Какой могла бы быть прорись камня, если бы отражался его рельеф
На рис. 2 я попробовал обвести наиболее важный рельеф на поверхности камня. Не правда ли, он сразу напоминает фигуру большого животного, возможно, медведя. Понятно, что такой рельеф проще объяснить ИГРОЙ ПРИРОДЫ, нежели объявить его артефактом. Ибо если это деяние человеческих рук, то один этот рельеф заставит задуматься о способах его создания, которые, возможно, окажутся более совершенными, чем современные методы обработки камня. А если это игра природы, то задумываться не приходится, да и фиксировать на прориси уже не обязательно.
На этом примере я показываю, что несколько поколений исследователей в своих прорисях выбрасывали наиболее интересные детали культовых камней, не понимая сути обработки камня. Поэтому понятно, что ни надписей, ни изображений при таком подходе исследователи не видели. Более того, за время порядка двух веков такого рода прориси стали традиционными, и новые поколения историков и археологов интересовались только геометрическими знаками, считая лишь их артефактами.
Рис. 3. Тот же камень на иллюстрации в книге
Фотоиллюстрации. Уже к концу XIX века в археологии начинает применяться фотография, а в дорогих книжных изданиях фотоснимок публикуется с помощью мелкого растра. Но количество таких книг было невелико, и фотографировать, например, культовые камни считалось непозволительной роскошью. Фотография была черно-белой, но более высокого разрешения, чем в первой половине ХХ века. Объясняется это тем, что в XIX веке негативы были достаточно крупными, а печать с них осуществлялась контактным способом. Позже вместо фотоаппаратов-монстров появились вполне транспортабельные варианты, которые снимали не один кадр, а сразу 36 на пленку. Это существенно удешевило весь процесс фотосъёмки. И хотя разрешающая способность самой плёнки существенно увеличилась, но теперь позитив получался с помощью фотоувеличителя, что давало приемлемое качество бытовых фотографий, но не годилось для фотографии научной. Однако даже невысокого разрешения фотографии лучше, чем ничего, и потому, скрепя сердце, исследователи стали пользоваться такими результатами. К тому же типографская печать высокого разрешения требовала мелованной бумаги, что существенно удорожало издание книги. А для газетной бумаги, самой дешевой, годился только крупный растр, плохо передающий детали.
На рис. 3 из научной книги (ЛЕД, с. 52, рис. 31 верхний) я пересканировал изображение почти в ту же величину, и перевернул его на 1800 (у фотографа, В.Ф. Винокурова, была иная точка съёмки). При этом я еще усилил контраст; солярный знак и рисунок правее на снимке едва угадывается, рельеф камня не виден, так же как и его истинные очертания, поскольку часть камня закрыта травой и землёй. Такая фотография, конечно же, лучше, чем ничего, однако она уступает не только снимкам XIX века, но и прорисям По этой причине я несколько лет предпочитал не фотоиллюстрации в книгах, на которых разглядеть какие-либо детали было практически невозможно, а прориси. Не потому, что я ретроград, а по причине низкого качества самих фотографий.
Рис. 4. Цветная цифровая фотография
Появление цифровой фотографии. Появление цифровой фотографии существенно увеличило разрешающую способность снимка, на котором теперь оказалось возможным разглядеть уже ряд деталей. Но и тут возникли два недостатка. Первый из них связан по-прежнему с типографским процессом, где цветные фотографии требую мелованной бумаги, а вместе с другими типографскими затратами это удорожает стоимость книги (которая и в наши дни уже достигла такой величины, что многим она не по карману) примерно вчетверо. Поэтому так могут выпускать подарочные издания, но не материалы археологических конференций. Второй — с небольшим размером книжной страницы, которые еще уменьшается за счёт традиционно крупных книжных полей.
Так, на рис. 4 мы видим и рельеф камня, и наличие знаков на нем — это примерно размер книжной иллюстрации. Однако для того, чтобы читать надписи на камне, это изображение должно быть увеличено линейно в 4 раза (то есть в 16 раз по площади). Только тогда мы можем заметить эти знаки. Замечу, что современные цифровые фотоаппараты более, чем на 5 мегапикселей, для таких целей пригодны. Пригодны и мониторы с диагональю экрана более 19 дюймов. Но, к сожалению, не книги, где приемлемая картинка может быть размещена на развороте только крупных форматов. А такая книга будет стоить безумно дорого.
Так что в общем виде проблема исследования древнейших надписей с точки зрения технических средств решена только для отдельных исследователей, но не для массовых читателей книг. Хотя в интернете это препятствие может быть обойдено тем, что при обычном формате фотоснимка при кликании по нему мышью на дополнительном изображении размещается увеличенная фотография. Иными словами, пользователи интернета уже получили преимущество. Однако многие современные учёные старшего поколения не только не имеют выхода в интернет, но даже не владеют компьютером.
Рис. 5. Фрагмент предыдущего снимка при большом увеличении
Исследование фрагмента в натуральную величину. Если довести размер фрагмента камня на его репродукции до натуральной величины (а это в технике фотографии называется макросъёмкой), как это показано на рис. 5, то можно заметить надписи. При этом буквы на камне оказываются не крупнее, а даже мельче тех, которыми мы обычно пишем. Как обычно, я обвожу рамочками более мелкие фрагменты, внутри которых я читаю надписи. Сейчас меня интересует не содержание надписей, а сам их характер. Свет (солнечный, закрытый небольшой облачностью) падает справа и снизу, так что можно видеть обе грани желобка, образующего солярный знак. И каждая линия луча этого знака образована надписями как на освещенной, так и на затенённой его стороне. ЛИНИЯ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ДВОЙНОЙ РЯД НЕПРЕРЫВНОЙ НАДПИСИ! Нам такое просто не приходит в голову, поскольку мы сами так не пишем. Это очень трудоёмко, и цель такого написания нам не понятна.
Но на первый взгляд лучи данной звезды (солярного знака) не только не представляют собой слишком ровные линии, но и вообще разрывны, состоя как бы из мельчайших сколов, что создает впечатление довольно грубой обработки поверхности камня. Фантастическая, ювелирная обработка поверхности имитирует примитивные, небрежно сделанные линии! Только в наши дни мы можем понять и оценить такой подход, поскольку многие современные художники, превосходно владея академической манерой письма и будучи великолепно знакомыми с анатомией, создают свои произведения в духе примитивизма (это уже весьма солидное направление в живописи). И только в наши дни джинсы уже при изготовлении украшаются продранными участками и заплатами, ибо в наши дни одежда стоит баснословно дёшево и ее проще выбросить, чем ремонтировать.
Психологические трудности. Только в последний месяц, отсняв несколько сотен кадров и используя дисплей как фотоаппарата, так и видеокамеры, я понял одну важную вещь: ЭТИ ОПТИЧЕСКИЕ ПРИБОРЫ ДАЮТ БОЛЕЕ КОНТРАСТНУЮ И РЕЗКУЮ КАРТИНУ, ЧЕМ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГЛАЗ. Из это вытекает то, что на самом камне данные буквы практически незаметны, они становятся видными только после фотографирования. Полагаю, что я только что изложил результат небольшого открытия. И могу напомнить, что микроскоп, увеличивающий угол зрения, дал возможность рассмотреть такие объекты, которые для человеческого глаза неразличимы в силу их малости. А цифровой фотоаппарат не столько увеличил размеры изображения (хотя и это он тоже делает), сколько усилил его контраст и резкость, позволив человеку видеть тонкие линии предельно чётко и довольно контрастно.
Но уже года два меня преследуют недоуменные вопросы читателей: как же видели эти крохотные буквы сами каменотёсы? Неужели они использовали какие-то оптические инструменты? Это совершенно не вяжется с их примитивным уровнем жизни! — После этого я сначала придумал гипотезу ad hoc о том, что-де лесковский Левша смог подковать блоху, так что иногда встречаются люди с необычайно острым зрением. Конечно, иногда такое бывает, но объяснить МАССОВОЕ производство микроскопических надписей таким способом нельзя. Тогда я напомнил, что линзы уже встретились к находках Шлимана, относящихся примерно к XII веку до н.э., правда, не стеклянные, а из горного хрусталя. Но сейчас перед нами камень примерно вдвое старшего возраста.
Археологи предъявили мне еще более серьёзные претензии (хотя это были вопросы больше к ним, а не ко мне): каким инструментом могли быть сделаны столь мелкие прорези без сколов? Ведь гранит — это не воск, его иголочкой не проткнёшь! И я вспомнил, что в Екатеринбурге точно видел не сколы и не прорези, а ПРОПИЛЫ в крупном камне миллиметровой толщины. А то, что наблюдается перед нами на рис 5 представляет собой даже не пропиленный, а оставленный ФРЕЗОЙ след на камне, причём фреза была микроскопических (в доли миллиметра) размеров (как нынешняя фреза бормашины стоматолога), и очень легко управлялась рукой. И при этом была сделана не из стали (которая мягче гранита), а из твердого камня (типа диорита), который сам должен был сделан с помощью еще более твердого инструмента. ТАКОЙ ТЕХНИКИ обработки камня более плотным камнем В НАШИ ДНИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, она превосходит современный уровень развития.
Поэтому отпадает и другое требование археологов — попытаться повторить такие надписи. Конечно, можно прожечь какие-то буквы на камне лазером или плазменной горелкой, однако, скорее всего, это будет иная технология по сравнению с древней. Но именно это на сегодня и ставит самый сильный психологический барьер для признания существования древнейших надписей: их не только трудно увидеть, но еще труднее понять, каким способом их могли нанести. Но эти трудности идут не от меня, а от современной позиции археологической науки, которая полагает, будто бы исторический процесс был монотонно прогрессирующим и будто бы в каменном веке не было цивилизации, превосходящей нашу по своему уровню. Между тем, многие современные любители древностей давно заметили на египетском материале, что в Египте находятся большие пирамиды гораздо более древнего возраста, чем те сооружения, которые построили сами египтяне, и именно в этих древнейших сооружениях (каменного века) камни были обработаны на станках и плотно уложены один на другой безо всякого раствора. А пирамиды египетского периода сделаны из бесформенных камней разного размера, сцементированы глиной, выглядят весьма примитивно и уже частично разрушены. Иными словами, в Египте имеются следы двух совершенно различных эпох, но историки-египтологи относят всё только к более поздней и старательно укрывают от взглядов посетителей все проявления мощи более древней цивилизации, приписывая ее постройки египтянам. О том, что достижения русской древнейшей культуры стали позже приписывать более поздним народам — саамам, адыгам, и т.д., я уже неоднократно писал в своих статьях. Объяснения этому простое — русскую культуру искусственно сделали более молодой, чем она есть на самом деле, и потому все малые народы оказались гораздо древнее, чем русские.
Якобы моё невежество и мой ложный патриотизм. Итак, я показал, что для подлинного изучения русских надписей на камнях нужна современная цифровая фотография и современные методы ее обработки на компьютере, что пока еще не стало повседневностью во многих разделах гуманитарного знания. Поэтому мне бывает забавно, когда мою точку зрения пытаются опровергнуть, ссылаясь на книжные иллюстрации, прориси или другие средства фиксации исторических памятников малого разрешения. Еще более забавно, когда меня обвиняют в невежестве, ссылаясь на выводы ученых прежних поколений, у которых в руках современной техники не было. Тогда, на том уровне развития технологии, их выводы были правильными (передавали относительную истину), но поверхностными. Ведь и Земля для человека в открытом поле представляет собой плоский диск, ибо для того, чтобы убедиться в ее шарообразности, необходимо подняться километров на 300. И пока люди не могли забраться на такую высоту, они могли до некоторой степени оспаривать шарообразность, исходя из здравого смысла.
Еще более забавно, когда мне говорят, будто бы я читаю разного рода случайные трещинки и шероховатости. На данном камне таковых просто нет, ибо все выступы и углубления сделаны рукой человека. Но рукой, вооруженной очень совершенным инструментом. Кроме того, данный каменный материал обладает достаточной контрастностью, чтобы читать надписи без особенных усилий для глаз.
Наконец, часто меня обвиняют в ложном патриотизме, поскольку я вычитываю именно русские надписи. Однако предлагаю любому желающему указанные тексты читать на любом другом языке. Если это получится, тогда будет, о чем говорить. Пока же у меня никакой другой язык из надписей не проступает.
Заключение. Белоруссия — весьма удобное место для чтения надписей на камнях как в силу того, что многие из них там собраны в одном месте и доступны для наблюдения, так и в силу определенной традиции академической науки Белоруссии по их изучению, чего пока нет в России (тут я уже невольно выступаю как патриот Белоруссии). И именно тут каждый желающий может убедиться в том, что докирилловские надписи на камнях существует, какие бы «правды» об их отсутствии ни сообщали наши коллеги, не владеющие современными методиками научного исследования.
Литература
ЛЕД: Ледавiковыя валуны Беларусi: Эксперыментальная база вывучэння валуноў / С.Д. Астапава, У.Я. Бардон, М.А. Вальчык i iнш. — Мiнск: Навука i тэхнiка, 1993. — 159 с.