Рис. 1. Эмблема конференции
К сожалению, в первый день конференции, когда заседания проводилось в МГУ, я принимал экзамены у заочников, и попасть на нее не смог. А во второй день, 21 января, заседание уже проходило в здании РУДН, в аудитории 436. Я как раз приехал к 15.00, когда было запланировано моё выступление вторым от конца (по алфавиту). Я был рад, что в аудитории висели две фотографии Геннадия Прокопьевича, и, кроме того, фотография имелась на программе конференции, рис. 2. Сам Мельников был весьма разносторонним исследователем, который интересовался многими новыми проблемами, и ряд выступавших именно об этом и говорил.
Рис. 2. Портрет Г.П. Мельникова на программе конференции
Мне весьма понравилось выступление Татьяны Леонидовны Ляхнович из Белорусской сельскохозяйственной академии на тему «Вклад Г.П. Мельникова в разработку категории степени действия русского глагола». Выяснилось, что лингвисты обсуждали наличие степени действия глаголов (по аналогии со степенями сравнения прилагательных и наречий) еще в XIX веке, однако современные исследователи, как правило, изучают только учёных середины этого века (так повелось), а более ранних не знают. И потому упустили этот раздел, который переоткрыл Г.П. Мельников. Он выделил пять степеней: первая (суффикс -НУ-) — однократного действия, затем вторая ступень — нулевая гласная (в йотированном варианте — суффикс Й), третья ступень — гласный звук Е (И), четвертая — А, пятая Ы. Например, истощить — истощать (3 и 4), или наскучить-наскучать-наскучивать (3- 4-5). Правда, в приведенных в раздаточном материале примерах все 5 ступеней не прослеживаются ни у одного глагола. Тем не менее, материал интересный.
Рис. 3. Выступление Т.Л. Ляхнович
Некоторые выступали с демонстрацией слайдов; однако экран был небольшим, и я решил, что лучше напишу выражения руницей из моего доклада на доске, что я и сделал. Но я почувствовал, что на второй день конференции участники уже порядком устали, а применение демонстрации слайдов некоторые участники использовали не по делу, показывая там какие-то таблицы, состоящие сплошь из цифр. Слушателям это ни о чём не говорило, и на некоторых докладах было скучновато. А вообще было много докладов по информационно-поисковым языкам, к которым в своё время имел отношение и Мельников. Один доклад был посвящен анализу современного интернет-языка; понятно, что сейчас от великого и могучего в нынешних чатах мало что осталось.
Рис. 4. Подготовка проектора к будущему докладу
В аудитории я насчитал порядка 30 участников. На всякий случай я сделал фотографию части зала; на первом плане оказался Анатолий Анатольевич Поликарпов, с которым мы потом пообщались. Он является профессором кафедры русского языка филологического факультета МГУ и заведующим лабораторией компьютерной лексикологии и лексикографии. Мой доклад ему весьма понравился, более того, он весьма положительно относится к идее дешифровки надписей древнейшего прошлого русского языка. Ну, а я с удовольствием отметил, что нашел хотя бы одного единомышленника среди учёных МГУ.
Рис. 5. Участники конференции
Мне дали на сообщение столько же, сколько и другим участникам, 15 минут; за это время я успел написать на доске первое предложение руницей и дать его транслитерацию, а также прочитать весь текст своего выступления, а также пригласить участников на Второй конгресс по докирилловской письменности в ЛГУ. На слушателей моё выступление никакого впечатления не произвело, по крайней мере, внешне — как я понял, историей языка там никто не занимался. Разве что председательствующий М.Ю. Федосюк меня спросил, каким способом я дешифровывал руницу; меня этот вопрос удивил — он показал, что лингвисты о ней не имеют ни малейшего понятия, и когда я ответил, что за оставшуюся минуту я вряд ли это успею рассказать — можно почитать мою монографию «Русские руны», а вообще-то эта тема была для меня актуальной лет 18 назад, то он остался весьма недоволен. Однако убеждать его после конференции не было никакого смысла — лингвистика велика, и тратить время на человека, который может заниматься разработкой информационно-поискового языка, или автоматизацией составлений словарей, или поиском метафор в произведениях писателей, мне было жалко.
Рис. 6. Моё выступление перед аудиторией
Однако само выступление слушали со вниманием, я хотел бы обратить внимание на даму во втором ряду, Улдонай Максутовну Бахтикирееву, сотрудника этой кафедры русского языка РУДН. Она казашка, и несколько лет назад по моей просьбе способствовала моей встрече с Олжасом Сулейменовым, известным казахским писателем, который хотел создать кафедру тюркославистики. Однако как я ни старался несколько раз повернуть разговор в это русло, мой собеседник постоянно от этой темы уходил. Так ничего и не получилось. А в этот раз после конференции Улдонай Максутовна сказала, что мои книги следует изучать, и что она была бы рада, если бы у ее кафедры и у меня завязались дружеские отношения. Что ж, я этому тоже был бы очень рад.
Рис. 7. Аудитория слушает
После окончания конференции мы прошли в помещение кафедры, и попили чаю. Говорили о разных вещах, два-три человека спрашивали у меня о каких-то частностях моего выступления, хотя, как я понял, это была совсем не их тема. Так, в частности, Т.Л. Ляхнович не могла понять, почему в древности повелительной формой от глагола БРАТЬ была БЕРОЙ, а не БЕРИ. Я ей привел ряд аналогичных примеров: МОЙ, ПОЙ, РОЙ, и даже СТРОЙ, но в ее ряды степеней действия что-то при этом не укладывалось. Честно говоря, меня это мало волновало.
Заключение. Меня искренне порадовало то, что уже какая-то малая часть филологов начинает относиться к моей историографии письменности и русского языка с серьёзом.