Новые чтения Новгородских грамот — Чудинов. Исследования

Новые чтения Новгородских грамот

Чудинов В.А.

Новгородские грамоты всегда привлекали моё внимание, и помогли моему становлению в качестве эпиграфиста. И, по мере моего овладения эпиграфическим мастерством, я выявлял в них всё новые особенности. Можно сказать, что мои отношения к ним прошли три этапа.

На первом этапе я понял, что они содержат слоговые знаки. В своё время я уделял внимание чтению многих неясностей в новгородских грамотах, которые оказались на поверку слоговыми текстами. Так, в статье [1] я выяснял, какие слоговые знаки как читаются. А потому в [1, рис. 7], я писал: «Новгородская грамота № 72. На этом документе XIV в. А.В. Арциховский прочитал «Иванко, сын Демьянко» [2:74, № 72], рис. 7-8. О надписи строкой ниже речи в описании нет. Между тем, это текст, состоящий из четырех слоговых знаков, рис.1: все начертанные на грамоте знаки уже встречалисьпрежде: и первый знак в виде вертикального штриха, и второй в виде V, и третий, похожий на У (но с недописанной ножкой), и четвертый в виде N. ФА: написанные знаки читаются ИВАНЪКА, чем дублируют верхнюю запись. Но если слово, изображенное кириллицей, поставлено в именительном падеже, рис. 1, внизу оно же поставлено в родительный падеж».

Рис. 1. Новгородские грамоты № 72 и 89

Ниже на рис. 1 помещена Новгородская грамота № 89. О ней, рис. 1 внизу, сказано следующее: «Она, по-видимому, не дописана. Имеются лишь 4 буквы, ИМЮН… Отсутствие прочих букв нельзя объяснить разрывом: с обеих сторон пустые места. Для палеографии данных мало. Стратиграфическая дата — XI век» [3:14, № 89]. На мой взгляд, чтение не только неверное, но и грамота расположено преднамеренно неверно, с разворотом на 180⁰, чтобы букву А можно было бы прочитать как Ю. Все дело заключается в третьем знаке, которое напоминает латинскую букву W и которая никак не должна была встретиться у славян. Но из грамоты Лушевана уже известно, что данный знак представляет собой обозначение слога ШЕ, так что эту грамоту можно прочитать как НАШЕЙ (дательный падеж от слова НАША), рис. 2. Такого рода владельческие грамоты известны, например, А ВОДАЙ МИХАЛЕВИ (т.е. А ОТДАЙ МИХАИЛУ) — № 79. Следовательно, тут подтверждается чтение слогового знака ШЕ, а одновременно текст из бессмысленного становится осмысленным.

Рис. 2. Новгородская грамота № 116

Грамота № 116 из Новгорода. Она представляет собой стенку туеса и относится к XII в. Прочитавший ее А.В. Арциховский отметил: «Стенка туеса на этот раз сохранилась почти целиком. По краям — отверстия для сшивки. На стенку нанесен зигзаг и под ним надпись — ЛУШЕВАН… ЛУШЕВАН — вероятно, имя или прозвище владельца туеса» [8, с. 49, № 116], рис. 6-4. Правда, эпиграфист не отметил С-образный знак перед этим именем, который, на мой взгляд, является слоговым с чтением СЕ, так что полная надпись оказывается смешанной, СЕ — ЛУШЕВАН. Кроме того, эта надпись оказывается кирилловской транслитерацией слоговой надписи, принятой эпиграфистом за зигзаг: там явно различим знак в виде С, за которым следует зигзагообразная часть слоговой надписи, которую я обрываю на том участке зигзага, который напоминает букву N. ЭА: за знаком в виде С из зигзага явно выделяются два знака, в виде Л с весьма удлиненной левой перекладиной и в виде W. Если справа выделить знак в виде N, то остается знак в виде V. Таким образом, надпись внизу СЕ ЛУШЕВАН из 5 слогов, соответствует 5 знаков верхней надписи. ФА: часть знаков уже известна, это СЕ, ВА и буква Н. Следовательно, новыми являются знаки ЛУ с вертикальной левой мачтой, крышей и удлиненной наклонной правой мачтой, и ШЕ в виде W.

Рис. 3. Новгородские грамоты № 522, 460, 485 и 591

Новгородская грамота № 522. На этой грамоте XII в., представляющей поминальный список из нескольких столбцов имен, упоминается и имя, которое В.Л. Янин считает именем Семиона, рис. 3-1 [4:48]. Следовательно, то, что напоминает букву М в этом слове, есть лигатура из наклонного штриха и буквы N, рис. 3-2. Тем самым наклонный штрих есть слоговой знак О, причем в данном случае чтение предложено не мной. Новгородская грамота № 460. Эта грамота XII в. представляет собой азбуку, фрагмент которой представлен на рис. 3-3 [5:56]. К сожалению, знаки нижней строки после ЮСА МАЛОГО в описании грамоты не упоминаются. На мой взгляд, они являются «списком замечанных опечаток» и изображают правильное начертание ИЖИЦЫ (предпоследней буквы азбуки), а также диграфа ОУ прямо под ним, ибо он изображен в обратном порядке как УО. Так что слоговой текст можно понять, как О ВЪ ОУ, то есть «начертание О в диграфе ОУ». Тем самым двойное употребление слогового знака О подтверждает предыдущее чтение слоговых знаков О и ВЪ, рис. 3-4. Новгородская грамота № 485. Этот документ середины XIII в. содержит конец азбуки и три лигатуры, который А.В. Арциховский принял за «не вполне удавшийся результат попытки написать ЕРЬ, ЕР и ЯТЬ» [16, с. 78], рис. 3-6. Мне представляется, что ЕРЬ и ЕР были начертаны в верхней строке, наложенными на » и Ю. Кроме того, перед Ч изображена в половину размера буква Ц, не отмеченная Арциховским. Между верхней и нижней строкой расположена средняя строка из слоговой надписи, которую можно прочитать как СОИТО, рис. 3-7, что можно понять, как СЛИТО, то есть представляет собой лигатуру. Очевидно, этот комментарий относится к двум последним лигатурам верхней строки. На нижней строке находится на мой взгляд слово НЕТЪ и ЮС МАЛЫЙ, причем ЮС МАЛЫЙ слит с буквой Е, а Ъ слит с Т. Иными словами, комментарий указывает на отсутствие на письме последней буквы ЮС МАЛЫЙ. Однако, можно понять и иначе, а именно: на нижней строке находится ИЖИЦА, которая понималась пишущим как слово НЕТ, а за ней следовала буква ЮС МАЛЫЙ. Для выбора из двух возможностей необходимо обратиться к другим ранним русским азбукам Новгородская грамота № 591. На ней изображена древнейшая азбука XI века; я привожу лишь заключительный фрагмент, рис. 3-8 [2, с. 53]. Под диграфом ОУ на второй строке находится ИЖИЦА, выполненная неверно, как У в обратную сторону и с хвостом от ОУ, который касается мачты ИЖИЦЫ. Зато эта ИЖИЦА вполне может быть прочитана как НЕ перед знаком ЮС МАЛЫЙ, что и дает значение развилки с отрогом вправо, рис. 3-9. В качестве другой проверки можно обратить внимание на начертание ИЖИЦЫ в грамоте № 460, которое можно посчитать лигатурой слоговых знаков НЕ и ТЪ и прочитать как НЕТЪ перед ЮСОМ МАЛЫМ, рис. 3-5. Слова НЕ или НЕТЪ можно понимать не как отсутствие ЮСА МАЛОГО, а как отсутствие некоторой буквы, которая должна стоять на данном месте, например, ЙОТОВАННОГО ЮСА МАЛОГО. Новгородская грамота № 591. Вновь возращаюсь к ней, чтобы обратить внимание на начертание ЗЕЛО (крайне правый знак в верхней строке), рис. 3-8, который можно себе представить не как S, а как некоторый гибрид из плоской крыши, заимствованной от З, самого тела S, расположенного ниже в виде зигзага, и перечеркивания, заимствованного от слогового пояснения в виде косого креста Х. Иными словами, помимо слогового пояснения на этой букве видны следы и буквенного пояснения, что подтверждает высказанное выше предположение о том, что слоговой знак Х имел чтение ЗЪ. — Так я определял значения слоговых знаков. Иначе говоря, новгородские берестяные грамоты помогли мне понять значения силлабографов.

На втором этапе обращения к Новгородским берестяным грамотам меня уже привлекали новые смыслы, которые возникали при чтении слоговых знаков на них, которые выпадали из поля зрения других эпиграфистов. На этом этапе я остановлюсь чуть подробнее.

Рис. 4. Моё чтение новгородских грамот № 734 396 и 255

Так, Новгородские грамоты я исследовал в работе [6]. Здесь я писал: «В грамоте ХII в. № 734 В.Л. Янин читал: ИИСУС ХРИСТОС, НИКА. СИХАИЛЪ, СИХАИЛЪ, СИХАИЛЪ. АНГЕЛЪ, АНГЕЛЪ, АНГЕЛЪ Г(ОСПО)ДЬНЬ Г….ИМА АНЬГЕЛА [7:13], рис. 4-1; СИХАИЛ — это имя ангела (подобно Гавриилу, Рафаилу, Уриилу). Янин счел текст заговором против болезни. После буквы Г в нижней строке идет неясный знак, который мы приняли за лигатуру, и прочитали ГТЕ ЯРИЛО, рис. 4-2. Получилось …АНГЕЛ ГОСПОДЕНЬ, ГДЕ ЯРИЛО — ИМЯ АНГЕЛА. Удивительно, что зашифровано имя не СИХАИЛА, а языческого бога ЯРИЛЫ (но имя Сихаила идет открытым текстом, его незачем было бы шифровать), так что текст отражает двоеверие. В дохристианские времена на Ярилин день были возможны заговоры, но не против болезни, а любовные — на присуху, на зазнобу, да на разгару [8:457]. Нам странно, что по созвучию ЯРИЛО был передан не через УРИИЛА, ангела света, а через СИХАИЛА.

В грамоте ХIII века № 396, рис. 4-3, А.В. Арциховский видит «кусок бересты, на котором в беспорядке нанесены буквообразные значки… Надпись явно бесцельна» [9:98]. На наш взгляд, перед нами владельческая надпись, где кириллицей написано ИЛИОНУ, а слоговым способом — СЕ… ЧЕНЪСУ (ЧЕРНЦУ, ЧЕРНЕЦУ) ВЪЗЯТЬ. Полный текст получается: СЕ — ИЛИОНУ-ЧЕРНЦУ ВЗЯТЬ, то есть ЭТО ВЗЯТЬ ИЛИОНУ-МОНАХУ, рис. 4-4. Но тогда владельческой оказывается и первая грамота (№ 89), где можно предположить текст НАШЕЙ (ЦЕРКВИ). Вероятно, так могла выглядеть бирка на церковной выручке. Из данных примеров видно, что в домонгольской Руси слоговые знаки были в ходу и у клириков, ими подписывали (по крайней мере отчасти) «накладные» (бирки) и писали доносы. А прихожане ими писали имена осуждаемых церковью языческих богов в заговорах. Надписи были прочитаны в работе [10:42-44].

На грамоте № 255 середины ХIV века разбросаны буквы и слоговые знаки, рис. 4-5. А.В. Арциховский полагал, что «кто-то пробовал на этом куске бересты орудие письма перед тем, как начать писать на другом куске. Для каллиграфического упражнения буквы слишком небрежны» [11:82]. Чтения надписи он не дает. На наш взгляд, в опубликованном им положении правильно читается только надпись в овале (как смешанная), БЕСИАТА, тогда как для чтения основного текста грамоту надо перевернуть на 180⁰. Тогда можно прочитать смешанную надпись: ВЫЛАЗЯТЪ НЪ ВЛАСА, рис. 2-4. Окончательно можно понять текст так: БЕСЯТА ВЫЛАЗЯТ НА ВЛАСА (день св. Власия приходился на 6 января по старому стилю, на Богоявление). Эта надпись подтверждает интересное наблюдение Б.А. Рыбакова: «Случайно сохранившееся свидетельство о построении на месте идола Велеса церкви Богоявления позволило привлечь интереснейший этнографический материал, в свою очередь проливающий свет на культ Велеса. Теперь выяснился еще один день чествования «скотьего бога» (помимо знаменитого юрьего дня) — 6 января; велесов день завершал собою обширный цикл празднеств зимнего солнцестояния» [12:430]. Следовательно, текст грамоты свидетельствует о пережитках в ХIV в. культа Велеса; саму грамоту можно рассматривать как христианский донос, а применение слогового письма и разбросанность букв говорят о тайнописи.

Так я смог понять текст тех новгородских грамот, которые лингвисты относят к разряду «нечитаемых», и где они не могут понять смысла. Но иногда новый смысл оказывался совершенно неожиданным для благопристойных грамот.

Рис. 5. Моё чтение новгородской грамоты № 753

Пример неверного перевода. К разряду эпиграфического брака можно отнести пример совершенно неверного перевода берестяных грамот, я его описал в работе [13:125-129] и сейчас приведу именно в этом изложении, выделив курсивом текст эпиграфистов академического направления. Под словом «руничный» я понимаю текст, написанный руницей. «Среди многих берестяных грамот с именами смешанного письма встретилась одна весьма необычная, ибо смешанным письмом тут оказывается не привычное уже рунично-кирилловское, а рунично-латинское. Это — грамота № 753. Хотя исследователи поломали над ней немало копий и провели немало часов, разгадать ее смысл им н удалось. И как ни странно, причиной тут было не незнание руницы, а незнание латиницы, точнее — неспособность принять тот смысл, какой вытекал из нормального чтения.

Итак, грамота была найдена на Троицком раскопе. «Это целый берестяной лист, в левой части которого имеется короткая запись латинскими буквами, состоящая из двух строк (-) ILGEFAL/IM[K]IE. Ниже второй строки очень тонкими штрихами нанесены еще какие-то знаки, лишь отдаленно напоминающие буквы, — скорее всего орнаментального характера. В первой строке левее основной записи довольно слабыми штрихами прочерчена фигура, интерпретация которой затруднительна: можно предполагать в ней нечетко выполненное инициальное Р или инициальное Т; но не исключено и то, что эти штрихи являются просто орнаментальными. Во второй строке буква, записанная нами как К, не совсем надёжна: может быть, ее следует интерпретировать как N с маленькой лишней черточкой. Неясно также, является ли короткий штрих над первым I знаком долготы или он просто случаен, как штришок над соседним L. … Стратиграфическая дата: середина XI века. В настоящее время текст грамоты № 753 еще не имеет удовлетворительного полного прочтения. Он ожидает более пристального внимания со стороны германистов» [14:13]. Я вполне согласен с тем, что предложенное прочтение неудовлетворительно, хотя полагаю, что в данном случае обращаться к германистам преждевременно: одна буква прочитана неверно, две буквы незамечены вовсе и потому не вошли в читаемый текст, к ясной букве неоправданно приковано внимание, а штрихи над буквами, равно как и «орнамент» не имеют отношения к немецкому тексту, а написаны отчасти руницей, отчасти кириллицей.

Ясно, что при такой деформации исходного немецкого текста он не имеет смысла. Путь по которому пошли эпиграфисты, завел их в тупик: «Хорошо вычленяются лишь слова GEFAL IM ‘попади (или выпади) ему‘, ‘пусть попадет (или выпадет) ему‘, указывающие на немецкое, (а не скандинавское) происхождение записи (ввиду наличия приставки GE- и формы дательного падежа единственного числа IM). Если в грамоте действительно имеется инициал Р, первое слово записи предстает как древненижненемецкое (= древнесаксонское) PIL ‘стрела‘ (современное немецкое PFEIL). Слова ‘стрела ему попади‘ в этом случае должны истолковываться как магическое заклинание, записанное с целью принести гибель врагу. Если инициал истолковывается как Т, первым словом текста оказывается TIL (сравни в средненижненемецком TIL ‘цель‘, древневерхненемецком ZIL, готском TILARIDS ‘стремящийся к цели‘ (надпись на копье). Если перед GEFAL стоит просто IL, истолкование первого слова менее ясно. Удовлетворительны смысл мог бы дать корень ILL- (сравни древнеисландское ILL- ‘зло‘, также в сочетании с корнем FALL- — ILL-FELLI ‘несчастье‘, ‘несчастный случай‘); но он характерен именно для скандинавских языков, а из западногерманских языков представлен (в качестве скандинавского заимствования), по-видимому, лишь в древнеанглийском. Не имеет до сих пор надежного истолкования также заключительное KIE. Может быть, это слово можно связать со средненижненемецким KEIE (KEIGE) ‘дротик, метательное копье‘. При чтении первого слова как TIL эта версия дала бы общий смысл В ЦЕЛЬ ПОПАДИ У НЕГО КОПЬЕ.

А.В. Назаренко (устное сообщение) предложил интерпретировать здесь KIE как отрицательное наречие с таким же К-, как в современном немецком KEIN. В этой версии документ предстает не как губительное, а напротив, как охраняющее заклинание: СТРЕЛА (?) НЕ ПОПАДИ ЕМУ НИКОГДА. Однако эту гипотезу крайне трудно согласовать с этимологией немецкого KEIN, которое восходит к древневерхненемецкому DIHHEIN, NIHHEIN, — как потому, что от предполагаемого *DIHHIE, *NIHHIE ‘никогда‘ не сохранилось никаких следов, так и по хронологическим соображениям: в середине XI века усеченной формы KEIN, по-видимому, еще не было. С другой стороны, если допустить, что в тексте грамоты № 753 стоит не К, а N (смотри выше), данная версия становится совершенно правдоподобной: в отличие от KIE, слово NIE заведомо существовало» [15:50].

Очень любопытный пассаж: какой-то житель Новгорода пишет на берестяной грамоте на древненижненемецком СТРЕЛА НЕ ПОПАДИ ЕМУ НИКОГДА. Зачем? Если это оберег, то почему он начертан на левой начальной части бересты, как если бы предполагалось что-то записывать дальше? Но почему этот оберег начертан для НЕГО, а не для СЕБЯ? И кто этот ОН? — Таких недоуменных вопросов можно задавать множество; и на них не будет дан ответ по одной причине: данная дешифровка ложна. Меня всегда удивляла способность эпиграфистов давать целый каскад пояснений, когда они не могут вскрыть простенькую суть. А тут авторы дешифровок просто фонтанируют, сопоставляя древневерхненемецкий со средненижненемецким и древнеисландским, демонстрируя блестящую эрудицию в знании средневековых немецких диалектов. И это при всем том, что в чтении русских средневековых текстов (а их книга посвящена именно русским, новгородским средневековым грамотам) они совершенно не курсе того, что существовала руница (а работы по ней публикуются уже более 10 лет, но не удостаиваются внимания академиков), и что на данной грамоте знаки нанесены двумя почерками разной толщины и, следовательно, могут означать два разных шрифта. (Как-то непроизвольно закрадывается мысль, что назначение академической науки — не поиск истины, а ошеломление читателя эрудицией. Дескать, пусть я не понимаю сути написанного, но зато поглядите, как великолепно я разбираюсь во всем остальном!).

А я исхожу именно из этого, из русских начертаний. Кроме того, я считаю, что в немецком тексте после IL написана не буква G, а буква S, так что первое слово является женским именем ILSE. Я также читаю две буквы латиницы в третьей строке, незамеченные эпиграфистами, принимая их за лигатуру KN, так что немецкую часть надписи я читаю так: ILSE FAL IM KIEKN, что можно передать на современном немецком языке как ILSE FALL IM KIEKEN, а по-русски как СЛУЧАЙ ИЛЬЗЫ: В РАЗГЛЯДЫВАНИИ. Кстати, большой словарь немецкого языка дает помету при глаголе KIEKEN: «нижненемецкое, Берлинское — глядеть, глазеть» [16:502]. Так что Ильза — девушка, на которую «глазеют» (здесь глагол с типично берлинским «проглатыванием» Е в конце слова субстантивировался в существительное среднего рода, а слово IM — не местоимение IHM, ЕМУ, а предлог, слитый с артиклем в дательном падеже). Иными словами, перед нами описана особа легкого поведения с Запада, на которую «глазеют» мужчины (такое понимание вытекает из первого осмысления. Однако оно не последнее).

Более тонким шрифтом нанесена русская часть текста. Над первой строкой я читаю не знаки ударения, а слоговой знак ДЕ, а буквы латиницы IL при этом можно прочитать как знак ВЪ (букву L), и знак КА (букву I с надстрочным «знаком ударения»). Получается слово ДЕВЪКА, то есть ДЕВКА, что вполне уместно при характеристике Ильзы.

На первой строке начертан слоговой знак ПО, на третьей строке сначала идет кирилловская лигатура ХО, потом попытка начертать слоговой знак ТЬ, и, в конце, слоговой знак ТИ. Тем самым, смешанным (и потому тайнописным) способом начертано слово ПОХОТИ, не нуждающееся в переводе. Итак, перед нами ДЕВКА ПОХОТИ, то есть ПРОСТИТУТКА. Понятно, что русским текстом сказано прямо то, на что намекает немецкий текст. Так что перед нами некая записка-памятка: Ильза — проститутка, смотри, не замарай репутацию! Возможен, однако, и иной общий смысл: Ильза — проститутка. Может пригодиться. Но из получившегося весьма неприглядного общего смысла высказывания возможен и второй вариант чтения второго слова: не FALL, а FAL(LOS). Тогда надпись можно прочитать как ILSE: FAL(LOS) IM KIEKN, то есть ИЛЬЗА: ФАЛЛОС НА РАЗГЛЯДЫВАНИЕ. ДЕВКА ПОХОТИ. Так что теперь слово ГЛАЗЕЕТ относится не к мужчине, а к женщине: глазеет она. При таком чтении можно заподозрить некое оральное сношение со стороны Ильзы, что было довольно удивительно для новгородца XI века. Так что если в данном отрывке и идет речь о «стрелах», то совсем в ином смысле. Понятно и то, что при довольно высоком уровне нравственности на Руси в средние века писать подобные строки открытым текстом было бы опрометчиво. На мой взгляд, на грамоте № 753 нанесено два текста, один сделан кем-то на немцком языке (возможно, сводником, рекламирующим прелести Ильзы), а другая — либо потенциальным клиентом, либо тоже сводником, но уже новгородцем. Именно поэтому на бересте оставлено место справа: если клиент заинтересуется, он может написать правее свои пожелания, скажем, заказать девушку на определенное время. В таком случае перед нами находится не столько грамота-записка, сколько «бланк заказа» на обслуживание.

В связи со сказанным несколько напыщенно звучат заключительные строки эпиграфистов: «Несмотря на все эти трудности, грамота № 753 оказывается чрезвычайно важным свидетельством присутствия в Новгороде середины XI века посетителей из Германии, равно как и того, что они пользовались тем же материалом и теми же приемами письма, что и новгородцы» (Янин 2000:50). Да уж, средневековый вариант современного Plattdeutsch по поводу ДЕВКИ ПОХОТИ Ильзы — «чрезвычайно важное свидетельство посетителей из Германии«. Как чудесно, что и о «ночных бабочках» писали вульгарным нижненемецким диалектом, пользуясь «тем же материалом и теми же приемами письма, что и новгородцы«! И какие замечательные «посетители из Германии» приезжали к новгородцам в XI веке! — Кстати, а почему эпиграфисты считают, что посетители были из Германии? Имя Ильзе является скорее прибалтийским, ибо немецким будет имя Эльза, да и характер поведения Ильзы больше напоминает некоторых прибалтиек, чем немок. С Прибалтикой контактировала, прежде всего, Пруссия, которая и соприкасалась с нижненемецким диалектом. Так что немецкий язык части надписи еще не свидетельствует о том, что ее автором был немец».

Как видим, перед нами — свидетельство порочности заезжих иностранцев, а вовсе не важное свидетельство присутствия в Новгороде середины XI века посетителей из Германии. А качество проделанной академиками В.Л. Яниным и А.А. Зализняком эпиграфической работы оставляет желать много лучшего. Полагаю, что после знакомства А.А. Зализняка с моей монографией (Чудинов 2003) (а многочисленные «доброхоты» наверняка показали ему данный раздел моей работы) он проникся благородным негодованием к «дилетантам от лингвистики», на которых он обрушился в ряде своих лекций последних трёх лет. Ибо, разумеется, признать брак со своей стороны он не готов.

А теперь перейдём к грамоте № 444. В интернете можно найти ее изображение (рис. 6 с такими пометами: «Грамота 444. Новгород, {1180-1200}. Раскоп Лубяницкий, Условная дата: 1180-1200, Категория: учебные тексты Содержание: Начало азбуки и отдельные буквы. Сохранность: целый документ. Не описана в книге «Древненовгородский диалект». Том НГБ: VII. Место хранения: НГОМЗ». Этот документ мне знаком В моей монографии (Чудинов 2000) я писал о ней так: «Я привел ее на рис. 32-1 (Арциховский1978:41). Первоиздатели пишут о ней: «Это — целый березовый лист, на котором нацарапано АБВГД. В остальном поле листа беспорядочные штрихи, написанные и зачеркнутые буквы… Стратиграфическая дата: 70-е годы XII века. Палеографические признаки не противоречат ей» (Арциховский 1978:46-47). Тем самым об этой, одной из самых длинных по количеству слогового текста грамот, написано менее всего эпиграфистами. Разумеется, беспорядочных штрихов на данной грамоте я не обнаружил. Зато сами знаки можно поделить на крупные, средние и мелкие. Чтение я начинаю с крупных знаков в центре. Они читаются БОРЕ, а чуть ниже — ПОЛЯ, рис. 32-2. Тем самым адресатом является мужчина по имени БОРИС, а отправителем — женщина по имени Полина. Никакого поклона от Полины к Борису нет, что свидетельствует о явной неофициальности данной записки. Далее следует АБВГД, начальные буквы азбуки, что не только для нас, жителей ХХ века, но и для читателей того времени означало, что перед ними находится грамота, рис. 32-3.

Рис. 6. Моё чтение надписей на грамоте № 444

Затем идет сам текст, но весьма мелко, так что я его даю в увеличенном виде. Мелкий текст можно прочитать как ВЪТАЙНЕ ТЫ, рис. 32-4; затем идет средний текст, который я тоже несколько увеличиваю: СЬХОДИ СЬ РАНЕЧА, ЗАГЪНИ ЛЫЖИ; далее мелкими буквами написано Е, а чуть правее, в лигатуре, еще одна буква Е, что образует слово ЕЕ, рис. 32-5; низ лигатуры, начинающейся с Е, продолжается вниз, образуя слово РОГОВЕ и ВЬ, затем идет лигатура со знаками ЛО и ЖИ, рис. 32-6. Здесь можно считать, что данная фраза кончилась и пошла другая, к которой относится новая лигатура, которую я читаю ВЪ РУКАВИЦЫ, рис. 32-7. Правее и выше расположена лигатура из более крупных знаков, которую я читаю СЬВИНЕЦЬ, рис. 32-8. Еще правее и ниже размещена в рамочке лигатура из букв и слоговых знаков, которую я читаю АИДА, рис. 32-9. Над ней находится два знака, которые я читаю, как ГОНИ, рис. 32-10, а две буквы ЯТЬ правее и ниже я читаю как ЕЕ, рис. 32-11. Полумесяц вверху можно прочитать как предлог ИЗЬ, рис. 32-12, а большой слоговой знак РЕ слова БОРЕ имеет ряд выступов, которые в сумме можно понять как слово НОРЬКИ, рис. 32-13.

Правая часть грамоты содержит 4 относительно крупных знака, которые образуют композицию ПОКА, СЕ — Я, рис. 32-14, и слева и внизу от Я расположена лигатура, которую можно прочитать как БОРЬКА, рис. 32-15. Собственно говоря, здесь завершается основная часть послания. Однако затем можно прочитать постскриптум, написанный более мелким и совсем мелким шрифтом. Вначале можно прочитать слово НОЧЬ, рис. 32-16 (между ПО и КА и на вершине КА), далее — слова ПЪРО НАСЬ, рис. 32-17 (начертанные на знаке КА и между КА и СЕ), выше и более мелко написанные лигатуры можно прочитать и как НОВАЯ, ГОРЯЧА и как НОВА И ГОРЯЧА, рис. 32-18. Очевидно, этого Полине показалось мало, и она добавила внутри основания знака СЕ перевернутый вверх ногами знак ШЕ и чуть правее — ЛИ, то есть ШЬЛИ, рис. 32-19, а затем лигатуру правее Я и прямо на СЕ — НЪ НОЧЬ, рис. 32-20. Правее расположен столбик из двух знаков, читаемый ПОЛЕ, слева от ЛЕ находится лигатура из двух знаков, читаемая НОВУ, и, наконец, в самом низу — еще одна лигатура, читаемая НОЧЬ, рис. 32-21. Теперь можно синтезировать весь текст, который гласит: БОРЕ — ПОЛЯ. ВЪТАЙНЕ ТЫ СЬХОДИ СЬ РАНЕЧА, ЗАГЪНИ ЛЫЖИ РОГОВЕ, ВЬЛОЖИ ВЪ РУКАВИЦЫ СЬВИНЕЦЬ АИДА, ГОНИ ЕЕ ИЗЬ НОРЬКИ. ПОКА, СЕ Я, БОРЬКА! НОЧЬ ПЪРО НАСЬ, НОВА И ГОРЯЧА! ШЬЛИ НЪ НОЧЬ! ПОЛЕ — НОВУ НОЧЬ. Это означает БОРЕ — ПОЛЯ. ВТАЙНЕ ТЫ СХОДИ СПОЗАРАНОК, ПРИГОТОВЬ РОГОВЫЕ ЛЫЖИ, ВЛОЖИ В РУКАВИЦЫ СВИНЕЦ АДА И ГОНИ ЕЕ ИЗ НОРКИ! — ПОКА! ЭТО Я, БОРЬКА! НОЧЬ — ДЛЯ НАС, НОВАЯ И ГОРЯЧАЯ! (А ЕЕ, ЭТУ ЖЕНЩИНУ) ПОШЛИ ПОД НОЧЬ, (ЧТОБЫ) ПОЛИНЕ (ДАТЬ) НОВУЮ НОЧЬ. Таким образом, перед нами — записка любовницы, направленная Борису для того, чтобы он отослал, видимо, законную жену из дому под ночь на лыжах (возможно, за город, например, к родителям), причем сделал бы тяжелыми ее рукавицы, чтобы она утомилась дорогой (и, следовательно, устала бы и долго спала), так что ночью Полина смогла бы навестить Бориса для «новой и жаркой ночи». Перед нами — самый длинный текст из всех, написанных слоговым письмом, он содержит 35 слов. Текст очень сложный для чтения, поэтому предыдущие мои чтения не имели ничего общего с данным вариантом, за исключением слова БОРЕ. Достаточно сказать, что лигатуру АИДА я читал кверху ногами как ИРУНЮ, а две буквы ЯТЬ не как ЕЕ, а как ЯТЬ, ЯТЬ.

Хочу заметить, что тут опять упоминается Борис, но уже в качестве адресата. И число ПЯТЬ выраженное буквой «Д» может означать «ПЯТЫЙ РЯД» домов, то есть, адрес. Не исключено, что в двух грамотах Борис является одним и тем же лицом, хотя грамота № 753 датирована периодом 1050-1075, а грамота № 444 — 1180-1200 годами, то есть, на 130 лет позже. Однако, поскольку грамоты найдены на разных раскопах (Троицком и Лубяницком соответственно), их стратиграфические даты могут отличаться друг от друга. И опять вынужден заметить, что перед нами — вовсе не учебный текст, а любовная записка. Опять археологи ошиблись с атрибуцией.

Рис. 7. Дополнительные чтения на грамоте № 444

Поскольку некоторые места грамоты № 444 на фотографии видны лучше, чем на прориси, я решил дать их чтение. Так, под буквой Д можно прочитать слова: ЛЕТИ К БОРЬКИ ОТ ДЕВЕ, то есть, ЛЕТИ К БОРЬКЕ ОТ ДЕВЫ. Это — пожелание Полины, чтобы письмо как можно быстрее добралось до адресата (с некоторым нарушением падежных окончаний) [16]. Так выяснилось, что ряд грамот либо понят неверно, либо просто не прочитан, хотя за его чтение брались академики СССР и РАН.

Понятно, что приведенными здесь малочисленными примерами мои чтения Новгородских грамот не ограничивались. Но я просто привёл их, чтобы была понятна суть моих эпиграфических исследований этого типа надписей.

И вот я начинаю новый этап. Теперь я умею усиливать контраст, а также обращать изображения в цвете. И, разумеется, я лучше умею читать не вполне понятные надписи.

Прежде, чем переходи непосредственно к новому чтению, хочу напомнить, что, согласно рассмотрению геоглифа Новгорода, он являлся вторичной Арконой № 35, чего я пока на грамотах не обнаружил. Однако, я полагаю, что теперь я смогу их обнаружить, если применю свои новые умения.

Рис. 8. Грамота № 327 и моё ее чтение

Грамота № 327. На сайте о Новгородских берестяных грамотах по адресу http://gramoty.ru/_gramoty/index.php?act=full&id=336 о ней написано следующее: «Грамота 327 Новгород, {1320-1340} Раскоп Неревский, Условная дата: 1320-1340. Категория: varia. Содержание: Бессмысленный набор букв. Сохранность: фрагмент. Не описана в книге «Древненовгородский диалект» Том НГБ: VI. Место хранения: НГОМЗ».

Я уже привык к тому, что когда содержание не устраивает академических эпиграфистов, они обвиняют автор надписи, что тот написал нечто нечитаемое. На мой взгляд, никакого «бессмысленного набора букв» тут нет. Все буквы вполне читаемы, и я попытаюсь их прочитать.

Сначала я читаю явную надпись слева направо. Буквами средних размеров написан текст: ЯРА СЛАВЯН ХРАМ, а буквами чуть крупнее читаются слова: ЯРА МАРЫ. А еще правее я читаю весьма порадовавшие меня слова: В 35 ЯРА АРКОНЕ. Итак, на берестяной грамоте № 327 удалось прочитать не только слова АРКОНА ЯРА, но даже ее номер, 35, который как раз и соответствовал Новгороду.

Однако, помимо явных надписей на бересте имеются и надписи неявные. Я читаю внизу, слева от двух параллельных горизонтальных черных полос слова: ХРАМ ЯРА МАРЫ. А в обращенном цвете над нижней горизонтальной полосой крупными цифрами читается номер 35, а далее — слова: АРКОНЫ ЯРА В НОВГОРОДЕ.

Наконец, правее в обращенном цвете читаю датировку: 35 ГОД ЯРА. РУСЬ ЯРА. В привычном для нас летоисчислении эта дата может быть прочитана, как 891 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА. — Как видим, от датировки археологов, 1320-1340, эта дата отличается на 429-449 лет, что составляет не два десятилетия, как можно удить по «вилке» датировки, а почти половину тысячелетия. В этом смысле правы «новые хронологи», которые утверждают о неверности археологических датировок. С другой стороны, «новые хронологи» утверждают об удревнении реальных дат, тогда как данном случае мы видим пример небывалого омоложения, и в этом отношении «новые хронологи» неправы.

Впрочем, возможен и иной вариант — древняя береста по каким-то причинам попала в более молодой слой. Иначе говоря, она более 4 веков хранилась в каком-то помещении, например, в храме Яра Мары Славян, а где-то в 1320-1340 гг. этот храм был разобран, а хранившиеся там неиспользованные кусочки бересты с не очень заметными или непонятными надписями выброшены неподалеку. Эта версия мне представляется более предпочтительной.

А в целом получается, что письменность на берестяных грамотах была знакома Рюрику и пришедшими с ним варягам. И писали они как у себя дома, так и на нашей земле исключительно по-русски. — Другое дело, что пока, после рассмотрения одной грамоты, такой вывод делать преждевременно. Необходимо рассмотреть еще хотя бы 3-4 документа.

Рис. 9. Геоглиф Новгорода и моё чтение надписей на нём

Изображение с видом на Новгород из космоса с высоты 6, 69 км я заимствовал из моей статьи [17]. Рассматривая верхнюю левую часть урбаноглифа, я читаю дату: 35 ГОД ЯРА». Иначе говоря, еще в 35 году Яра, то есть, в 891 году н.э. этот город назывался МОСКВОЙ МАРЫ, но никак не Новгородом. Причём, как я полагаю, это была первая Москва Мары.

Но датировка на урбаноглифе дана не спроста. Она говорит о том, что город был построен только к 10-й годовщине со дня смерти Рюрика. А надписи на бересте № 327 относятся как раз к этой дате. Иначе говоря, в храме Яра Мары Первой Москвы Мары был создан запас бересты для переписки — примерно так, как сейчас в любом учреждении имеется набор пачек офисной бумаги. Что говорит о том, что переписка в храмах велась оживленная.

Но если это было действительно так, то, следовательно, найти еще несколько образцов бересты с выходными данными ведического храма Яра не составит большого труда.

Рис. 10. Грамота № 246 — прорись выдавленных букв письма

Грамота № 246. Ее текст исследован эпиграфистами. Он гласит: «От Жировита к Стояну. С тех пор, как ты поклялся мне на кресте (или: взял крест) и не присылаешь мне денег, идет девятый год. Если же не пришлешь мне четырех с половиной гривен, то я собираюсь за твою вину конфисковать товар у знатнейшего новгородца. Пошли же добром».

Из помет о находке указано следующее: «Грамота 246. Новгород, {1025-1050} Раскоп Неревский, усадьба «Д — Е». Условная дата: 1025-1050, стратиграфическая дата: сер. 20-х — сер. 90-х гг. [предпочт. до сер. 50-х] XI в. Категория: письма. Содержание: От Жировита к Стояну (угроза злостному должнику). Сохранность: целый документ. Статья ДНД: А29. Литература: Вермеер 1996; Вермеер 1999; Курашкевич 1981; Попр.-IX; Попр.-VIII; Факкани 1988. Том НГБ: V. Место хранения: НГОМЗ».

Я не нахожу каких-либо изъянов в чтении моих коллег. А далее я перехожу к исследованию неявных надписей.

Рис. 11. Моё чтение неявных надписей на Новгородской грамоте № 246

Для лучшего выявления неявных надписей я усиливаю контраст грамоты, поместив новое изображение ниже исходной фотографии. Затем приступаю к чтению надписей примерно на высоте середины документа.

Здесь я читаю текст: ЯРА ХРАМ СТАНА РУСИ ЯРА. Под СТАНОМ понимается ВОЕННЫЙ СТАН, то есть, расположение воинского гарнизона. Следовательно, храм Яра, в котором хранилась когда-то эта береста, был храмом воинским.

Затем я читаю буквы надписи нижней строки. Здесь находится текст: РУНЫ ХРАМА РЮРИКА ХАРАОНА ЯРА. Под РУНАМИ понимаются надписи любого рода, этот смысл мне хорошо знаком. Рюрик, как и во всех документах его времени, а также примерно столетия после его смерти, назван ХАРАОНОМ. Замечу, что до сих пор имя Рюрика ни разу не выявлялось на Новгородских берестяных грамотах.

Наконец, в правой части бересты наверху можно прочитать цифры и слова такого содержания: 35 РЮРИКА АРКОНЫ. Здесь мы наблюдаем не только вторичное упоминание Рюрика, но и указание на то, что Новгород являлся 35-й вторичной Арконой Яра, что известно и по другим источникам, однако служит дополнительным подтверждением этой атрибуции и нумерации.

Итак, если на грамоте № 327 речь шла о связи Новгорода с 35-й Арконой Яра, то здесь речь идёт не только об этом, но и о конкретном отождествлении 35-й Арконы с Рюриком. Замечу также, что грамота № 246 найдена на том же Неревском раскопе, что и предыдущая. Следовательно, храм Яра находился где-то вблизи усадьбы Д-Е.

Рис. 12. Грамота № 225 — прорись выдавленных букв письма

Грамота № 225. Ее текст также был исследован эпиграфистами. Вот перевод: «От Торчина к Гюргию. Михалем отобрана (т. е. отсортирована) половина беличьих шкурок, только (?) хорошие — один мешок (другой вариант: один мех, т. е. чистый мех)». Иначе говоря, речь идёт об отборе беличьих шкурок.

Археологические пометы таковы: «Грамота 225. Новгород, {1180-1200} Раскоп Неревский, усадьба «К». Условная дата: 1180-1200, стратиграфическая дата: 60-е — 90-е гг. XII в. Категория: письма. Содержание: От Торчина к Гюргию (о беличьих шкурках). Сохранность: документ с небольшими утратами Статья ДНД: Б70. Литература: Попр.-VIII; Янин 1986. Том НГБ: V. Место хранения: НГОМЗ».

Заметим, что опять упоминается Неревский раскоп, только на этот раз усадьба «К». Это — примерно на три усадьбы подальше от начала раскопа.

Рис. 13. Моё чтение неявных надписей на Новгородской грамоте № 225

Здесь я наблюдаю неявные надписи как в прямом, так и в обращенном цвете. Сначала я вижу неявные надписи в прямом цвете слева, примерно на среднем уровне. Тут я выделяю фрагмент вокруг вроде бы буквы «Т». На самом деле я в этом месте читаю слово ЯРА, а правее — слово ХРАМ. А чуть ниже я читаю так же в прямом цвете слова МОСКВЫ МАРЫ. Итак, этот храм Яра был связан с той частью Новгорода, который считался Москвой Мары.

Далее на правой части данного куска бересты я замечаю мужской лик. Он расположен анфас. Глаз на нём почти не видно, рот едва заметен. Любопытно, кто это? Казалось бы, поскольку перед нами — береста их храма Яра, то и лик относится к нему же. Однако, не будем торопиться, а попробуем прочитать.

Сначала я читаю надписи на лике. Однако, читая в обращенном цвете три строки одну за другой, я получаю текст: ЯРА АРКОНА РЮРИКОВА ВАРЯГОВА. Хотя это в определенной степени знакомые слова, но здесь мы снова читаем слово РЮРИК, а также впервые на грамотах читаю слово ВАРЯГОВА.

Левее и ниже я читаю в обращенном цвете слова: 35 ГОД ЯРА. Эта надпись мне уже знакома. Зато слева внизу, на уровне царапин в прямом цвете можно прочитать слова: МАСКА РОДА. Слово МАСКА обозначает ИЗОБРАЖЕНИЕ, так что перед нами нахоится лик славянского бога Рода.

Итак, опять грамота упоминает Рюрика, а также Москву Мары. — Переходим к следующей Новгородской грамоте.

Рис. 14. Грамота № 297 — прорись выдавленных букв письма

Грамота № 297. И этот текст подвергся эпиграфическому исследованию. Вот его результат: «Грамота 297. Новгород, {1420-1430}. Раскоп Неревский, усадьба «И» Условная дата: 1420-1430, стратиграфическая дата: 20-е — сер. 40-х гг. XV в. Категория: письма. Содержание: От Сергия и его братьев к Михаилу Юрьевичу (о краже ржи). Сохранность: фрагмент Статья ДНД: Д18. Литература: Попр.-VIII. Том НГБ: V
Место хранения: ГИМ». — То, что и на этот раз будет упомянут Неревский раскоп, уже не вызывало сомнения. Только теперь эта грамота найдена на предыдущей усадьбе «И».

Вот перевод грамоты: «Челобитье от Сергия и его братьев из Рагуйлова господину Михайле Юрьевичу. Стог ржи, господин, твой четвертной воры раскрали, овинов на пять, свезли весь …?»

Похоже, что опять береста оказалась из храмовых запасов.

Рис. 15. Моё чтение неявных надписей на Новгородской грамоте № 297

Здесь я читаю в обращённом цвете крупные буквы наверху бересты с отступом слева; буква Х находится именно на том же расстоянии от левого края на полке дешифровки, на котором светлая буква «Х» находится на бересте. Здесь читаются слова: ХРАМ ЯРА, а правее — 35 АРКОНЫ. Иначе говоря, здесь читаются те же слова, что и на предыдущих Новгородских берестяных грамотах.

Справа вверху в прямом цвете я читаю надпись: МОСКВЫ МАРЫ, правее находится огромная буква «В», а ниже в прямом и обращенном цвете можно прочитать слова: НОВГОРОДЕ. Итак, речь идёт о храме Яра Москвы Мары в Новгороде.

Наконец, слева внизу я читаю датировку: ЯРА ГОД 35. Удивительно, но на всех кусочках бересты приводится один и тот же год Яра.

Рис. 16. Грамота № 915 — прорись выдавленных букв письма

Грамота № 915. Здесь тоже речь идёт о грамоте, на которой написан текст, прочитанный эпиграфистами. О самой грамоте № 297 написано следующее: «Грамота 915.
Новгород, {1050-1075} Раскоп Троицкий, усадьба «Е». Условная дата: 1050-1075, стратиграфическая дата: вероятно, 3 четверть XI в. Категория: письма Содержание: От Рожнета к Коснятину (требование прислать деньги и угроза). Сохранность: целый документ. Статья ДНД: А5.Том НГБ: XI. Место хранения: НГОМЗ».

Перевод со стороны эпиграфистов: «От Рожнета к Коснятину. Ты взял в Киеве у моего отрока гривну серебра. Пришли деньги. Если же не пришлешь, то [это станет займом] в половину (т. е. под 50% роста)’ Иначе говоря, если Коснятин не отдаст долг немедленно, в дальнейшем ему придется отдать в полтора раза больше».

Далее я перехожу к чтению неявных надписей.

Рис. 17. Моё чтение неявных надписей на Новгородской грамоте № 915

После усиления контраста я начинаю читать верхнюю строчку берестяной грамоты № 915, на которой написано: МОСКВЫ СКЛАВЯН ХРАМ АРКОНЫ РУСИ ЯРА И РУСИ МАРЫ. Понятно, что речь идёт о Новгороде, который одновременно был как Арконой Руси Яра, так и Москвой Руси Мары.

На второй строке читаются слова: СЕ МОСКОВСКАЯ РУСЬ МАРЫ. Иначе говоря, МОСКВА МАРЫ на этой грамоте уже увеличилась до размера МОСКОВСКОЙ РУСИ. А еще строкой ниже я читаю слова: Е МОСКВА РУСКАЯ (через одну букву С) СКЛАВЯН МАРЫ АРКОНЫ ЯРА. Таким образом, в Москве Новгорода в то время проживали «склавяне», скорее всего — новгородские словене.

На предпоследней строке я читаю текст: ХРАМ ЯРЕВ РЮРИКА ХАРАОНА ЯРА В АРКОНЕ. Как видим, почти в последнюю очередь упоминается храм, которые теперь называется не храмом Яра, а храмом Яревым Рюрика Хараона Яра. Вероятно, такое названия выглядело более торжественным.

А на продолжении строки в правой части грамоты можно увидеть слова: ГОД 52 РЮРИКА ЯРА. В более привычном для нас летоисчислении этот год можно понять, как 908 ГОД ОТ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА. Однако из данной датировки получается, что данная заготовка для грамоты была приготовлена на 17 лет позже грамот, исследованных прежде. Кроме того, если раньше была датировка «по Яру», то теперь — «по Рюрику Яру».

Насколько я понимаю, это более точная формулировка. — Наконец, на нижней строке можно прочитать такие слова: МОСКВА И РИМ Е СКЛАВЯНИНЫ ЯРОВЫ В 35 АРКОНОВСКОЙ ЯРОВОЙ СКЛАВЯНСКОЙ МИРОВОЙ МОСКВЕ МАРЫ. Получается, что в 908 году Первая Москва Яра (рядом с нынешним Ватиканом) и Рим были целиком славянскими, и именно эти же люди находились в 35-й Арконе Яра (первой Москве Мары), которая позже стала великим Новгородом.

Более того, на этой грамоте мы снова читаем имя Рюрика.

Обсуждение. Как видим, однотипные артефакты (в данном случае Новгородские берестяные грамоты), которые на первый взгляд кажутся хорошо известными и прочитанными вдоль и поперек, в действительности содержат еще ряд моментов, которые поддаются выявлению только при увеличении опыта. Сначала это были отдельные прочитанные слоги, затем — целые слова, потом существенные моменты грамот и целые якобы «нечитаемые» грамоты и, наконец, исходные куски бересты для грамот, которые оказываются помеченными еще до их употребления в качестве деловых или личных писем.

Понятно, что до сих пор никому не приходило в голову, что берестяные грамоты как писчий материал были известны еще варягам Рюрика и, более того, что листочки бересты заготавливали заранее и помечали (как в прямом, так и в обращенном цвете), что вполне сопоставимо с водяными знаками на бумаге, где содержится информация об изготовителе и даже его логотип. Именно этот логотип храма Яра и был обнаружен нами на пяти Новгородских берестяных грамотах, а именно, на грамотах № 327, 246, 225, 297 и 915.

Полагаю, что нет никакой случайности в том, что все 4 грамоты были найдены археологами в одном и том же Неревском раскопе, тогда как последняя, пятая, была найдена на Троицком раскопе. Неявные надписи на них немного разнятся, равно как и даты. Не исключено, что речь идёт об одном и том же храме, но о разных партиях заготовок писчей бересты. Причем, возможно, храм Яра находился где-то на уровне усадеб Ж-З Неревского раскопа, но века через 1,5 был закрыт, а его содержимое растащено.

Но из данных исследований неявных надписей получается, что родоначальником берестяной письменности являются те русские воины-монахи Арконы Яра, которые пришли с Рюриком на землю Волхова. Иначе говоря, жители Вагрии, варяги. Или, другими словами, берестяные документы были в ходу у всех русских в IX веке н.э., включая и Западную Европу. Причём, вероятно, каждый храм имел свои пометы.

Как именно наносились неявные надписи, пока не вполне ясно. Поскольку все неявные буквы имели толщину много шире букв выдавленных, а контраст — много слабее, можно предположить, что металлические писала для них (стили или «речи») имели более широкие пишущие концы, чем для писем, так сказать, «лопаточки» толщиной в букву. А буквы, видимые в обращенном цвете, не вдавливались (то есть, не уплотняли бересту), а выскабливались. Для этого широкие концы должны были иметь режущую кромку в размер толщины букв. Так что специальные люди из большого куска бересты нарезали прямоугольные полоски, выпрямляли их до плоского состояния (возможно, под прессом, и даже под горячим), а затем на них наносили надписи данного храма. Возможно, что готовые листы собирались в пачки и затем раскладывались на столе, как сейчас раскладывают пачки бумаги для заметок или для печати на принтере.

Что касается репертуара слов, которые наносились в храмах, то он совпадает с тем репертуаром, который можно прочитать на геоглифах. Иначе говоря, в качестве меток берестяных грамот были нанесены слова, принятые для обозначения храмов, репертуар которых весьма невелик и включал такие лексемы и словосочетания, как ХРАМ ЯРА АРКОНА ЯРА, МОСКВА МАРЫ, РУСЬ МАРЫ, МОСКОВСКАЯ РУСЬ, ГОД ЯРА, РИМ, СКЛАВЯНЕ, а также указательное местоимение СЕ и глагол Е.

Эти логотипы храма Рюрика показывают, что Рюрик был реальной фигурой, которая побывала на данной территории. В честь Рюрика был создан воинский храм, хотя и спустя 10 лет после его смерти. А храм, видимо, занимался интенсивной перепиской с другими храмами, для чего и заготавливал писчую бересту в больших количествах. До прочтения неявных надписей на Новгородских грамотах эта сторона храмовой деятельности была совершенно неизвестна.

Заключение. Задача точной локализации храма Яра, из которого были взяты заготовки бересты, в данной статье поискового характер не ставилась. Однако понятно, что дальнейшее изучение неявных надписей может привести к постановке такой задачи. Кроме того, было бы интересно обнаружить неявные надписи на берестяных грамотах из других городов, а также на Новгородских грамотах с других улиц. Возможно, в Новгороде существовали и другие ведические храмы, которые занимались заготовкой бересты для писем.

Литература

1. Чудинов В.А. Чтение устоявшихся или не вполне понятных текстов для создания славянского силлабария. Сайт chudinov.ru от 21 февраля 2007 года

2. Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте (Из раскопок 1952 г.) — М., 1954.

3. Арциховский А.В., Борковский В.И. Новгородские грамоты на бересте (Из раскопок 1953-1954 гг.) — М., 1958

4. Колчин Б.А., Хорошев А.С., Янин В.Л. Усадьба новгородского художника XII в. — М., 1981

5. Арциховский А.В., Янин В.Л. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1962-1976 годов. М., 1978

6. Чудинов В.А. Научная работа по чтению надписей образца 1999 года. Сайт chudinov.ru от 19 марта 2007 года

7. Янин В.Л., Зализняк А.А.Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1990-1993 гг. // Вопросы языкознания, 1994, № 3

8. Грушко Е., Медведев Ю. Словарь славянской мифологии. — Нижний Новгород, 1996

9. Арциховский А.В.Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1958-1961 гг. — М., 1963

10. Чудинов В.А.Нечитаемые новгородские грамоты // Четвертые культурологические чтения. ИППК МГУ и Института Молодежи. Вопросы истории культуры и краеведения. — М., 1999

11. Арциховский А.В. и Борковский В.И. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1956-1957 гг. — М., 1963

12. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. Изд. 2-е. М., 1994

13. Чудинов В.А. Загадки славянской письменности. — М.: Вече. — 528 с. ил.

14. Янин В.Л., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из раскопок 1990-1993 гг. // Вопросы языкознания, 1994, № 3

15. Янин В.Л., Зализняк А.А. Берестяные грамоты из раскопок 1990-1996 гг. — М.: Наука, 2000

16. Чудинов В.А. Новое прочтение новгородской грамоты № 292. Сайт chudinov.ru от 9 апреля 2011 года

17. Чудинов В.А. Медаль о приходе послов к Рюрику. Сайт chudinov.ru от 17 сентября 2014 года

Новые чтения Новгородских грамот

Чудинов В.А.