Михеев о расколе этнического поля
Чудинов В.А.
До сих пор мировые процессы освещались с позиций победы того или другого этноса над своим противником. Но Игорь Михеев в своей статье [1], которую я хотел бы здесь обсудить, пользуется иной теорией, восходящей к Л.Н. Гумилёву. Речь идёт о том, что этнос может расколоться внутри себя на определенных фазах этногенеза.
Обзор Михеевым причин Евромайдана как второстепенных. В начале статьи Михеев анализирует причины, породившие украинский Евромайдан. Он пишет: «Конечно, все понимали, что отказ Януковича и Азарова подписывать соглашение м ЕС даром им не пройдёт. Но то, что протест примет такой масштаб, а страсти по украинскому еврокитежу обретут такой накал, не ожидал, кажется, никто. В частности, растерянность кремлёвской аналитики явно просматривалась в запоздалых декабрьских комментариях Путина. Евромайдан-де — фальстарт безответственной украинской оппозиции в президентских выборах, которые планируются еще только в феврале 2015 года.
Другим источником Евромайдана считаются происки европейцев. ЕС в условиях кризима нужен 450 миллионный (видимо, в долларах — В.Ч.) украинский рынок, вот их эмиссары и суетятся — провоцируют доверчивых украинских граждан, заманивая их в свои душевные еврообъятия. А американцам важно отрывом от Украины ослабить позиции России. Подтверждением этой версии стал весьма представительный десант в революционный Киев западных политиков» [1:3].
«Наконец, третья в ряду основных версия: против Януковича интригуют украинские олигархи, которым Янукович перешел дорогу — ущемил их коммерческие интересы. Наиболее активный — Пётр Порошенко — самый богатый народный депутат в Украине, бывший министр и секретарь Совета национальной безопасности и обороны, сват Ющенко и один из главных героев «оранжевой революции», медиамагнат — хозяин «5 канала», радиостанций, журналов и Интернет-ресурсов» [1:4].
И далее автор даёт ответ на вопрос о том, могли ли эти факторы привести к современным результатам именно в таком объеме. Первый фактор: «Фактом является то, что лидеры украинской оппозиции к выходу на площади с революционными лозунгами 21 ноября, когда Евромайдан открылся, вовсе не призывали. Они явно настраивались повести атаку против действующего президента и правительства в связи с саботажем ими долгожданной «евроинтеграции» вовсе не на промозглых улицах зимнего Киева, а там, где тепло, светло и випстоловая под боком — в стенах Верховной Рады. Уличные протесты, очевидно, тоже планировались, но скорее, как поддержка парламентской борьбы. И с этим, похоже, были согласны кураторы оппозиции в ЕС. Лишь, когда Евромайдан уже кипел и пенился во всю, лидеры оппозиции решили оседлать накатившую волну народного протеста. Так что если это и был фальстарт, он прозвучал никак не с политического оппозиционного олимпа, но оппозиционным политикам просто пришлось вприпрыжку догонять рванувшуюся на площади толпу.
Причём было совершенно очевидно, что лидеры оппозиции к такому повороту событий не готовились и попросту не понимали, что им делать. Одни выставляли виновником Азарова и предлагали давить на Януковича, чтоб он вернулся в Вильнюс и подписал соглашение с ЕС, другие требовали объявить самому Януковичу импичмент, одни успокаивали, что протест мирный, в рамках закона, другие уже в конце ноября называли происходящее революцией и говорили о необходимости решительной смены власти» [1:4-5]
Фактор второй: «Политический евроистеблишмент до чих пор не может определиться, на какого паука в украинской политической банке делать ставку» [1:7]. И, наконец, третий фактор: «Что касается заговора олигархов, разумеется, без их участия не обошлось. Многие из них не прочь поменять Януковича на более удобную и управляемую фигуру, например, на менее искушенного и, возможно, менее хваткого Клично. Или на «свою» Тимошенко, которая, очевидно, будет реабилитирована в случае свержения Януковича и «донецких», не дожидаясь февраля 2015 года» [1:8]. Однако, и этот фактор автор не считает серьёзным: «Олигархи из агропромышленного комплекса — Пинчук, Порошенко, Косюк, Веревский, в свою очередь, не могут не знать, что увеличивать квоты украинскому сельхозимпорту в ЕС никто не планирует. Что касается крупнейших игроков финансового рынка — Коломойского, Боголюбова, которые продали промышленные активы и перевели вырученные средства в финансовый сектор, они также едва ли объективно заинтересованы сливаться с Евросоюзом в бурном экстазе. Поскольку их по европейским меркам утлые банчишки едва ли могут рассчитывать составить серьёзную конкуренцию европейским финансовым китам в случае прихода таковых на украинский финансовый рынок.
Наконец, для западного олигархата и истеблишмента, в целом, который формировался на протяжении десятилетий и даже веков, украинские олигархи — парвеню. С свиным рылом в калашный ряд» [1:9-10].
Короче говоря, на взгляд автора, ни каждая из названных причин сама по себе, ни их совокупность, не могли вызвать столь глубокий кризис на Украине, который мы наблюдали в этом году. Для объяснения он привлекает теорию этнического поля.
Что такое раскол этнического поля. Так называется центральная часть статьи Михеева, весьма крупная, которую я делю на фрагменты. Хотя начинается она у него чуть раньше: В подоплёке Евромайдана феномен, который в теории этногенеза Гумилёва называется «раскол этнического поля», звучит, казалось бы, просто и понятно. «Но что это такое по сути, мало кто знает. Так как и сам Гумилёв определение этому феномену давал лишь в нескольких строках. Поэтому на данном вопросе остановлюсь чуть подробнее. Ведь понять источники Евромайдана в головах людей куда важнее, чем Евромайдана на улицах» [1:11].
И далее излагается теория Гумилёва в интерпретации Михеева. «В начале замечу, гумилёвская, на первый взгляд несколько экзотичная концепция этнического поля как интегральной величины биополей членов данного этноса не противоречит никаким научным фактам и существующим теориям. Принцип и понятие поля давно утвердилось в науке. Поле являет собой способ связи отдельных элементов некоего целого и проявляется, как известно, в направленном и скоординированном развитии этих элементов, что, собственно, и создаёт из них целое. Возникновение же и развитие этносов или, иначе, жизни целых народов — это именно процесс формирования устойчивых связей, скоординированной деятельности и бытования людей, и их сообществ — конвексий, консорций, субэтносов — то есть, структурных элементов этноса. В этом плане аналогий этногенезу может быть поставлено в соответствие возникновении и развитие биологических организмов, в которых развитие клеток и органов подчинено единому плану и ритму» [1:11].
Действительно, понятие физического поля утвердилось в науке в XIX веке, а в эмбриологии — в начале ХХ века. В этом смысле понятие «этнического поля», предложенное Гумилёвым, пока еще не утвердилась в науке. Возможно, благодаря работам Михеева и других этнологов это понятие наполнится конкретным смыслом.
«Именно биополе обеспечивает поддержание целостности биологического организма. Любое же поле, в том числе биополе — колебательный процесс, а важнейшей характеристикой поля является ритм — частота колебаний. Притом, физические характеристики биополя могут меняться в процессе развития биологического организма, но сохраняется и некоторая константа, определяющая индивидуальность и неповторимость данного организма. Например, морфогенные поля, эмбриональные поля изменяются в ходе онтогенеза, в соответствие с этими изменениями протекает морфогенез и физиологическое развития организма, который сохраняет свою целостность и индивидуальность» [1:11-12].
Понятие биополя утверждается в науке где-то в начале ХХ века. Понятие «этнического поля» является его аналогом и попыткой привнести в этнологию чисто материальный подход, связывающий понятие этноса с физическим понятием энергии.
Этнические поля — критерии выделения. «Гумилёв резонно предположил, что этнические поля также имеют определенный ритм. И именно схожесть этого ритма у людей, образующих этнос, порождает схожее мирочувствование, подсознательное чувство взаимной близости, безотчётной симпатии, взаимопритяжения, сродства. В данном случае не биологического сродства, а именно ментального, культурного, духовного. В итоге, члены этноса вырабатывают оригинальные, отличные от других этносов поведенческие стереотипы, на основе которых формируется этническая традиция. Гумилёв назвал этот феномен безотчётной взаимной симпатии и взаимопритяжения этнической комплементарностью. Ощущая взаимную комплементарность, члены данного этноса противопоставляют себя всем прочим, не входящим в их этнос и, с которыми у них нет положительной комплементарности. В подсознании членов этноса и в коллективном сознании происходит деление на своих и чужих. На «мы» и «они», то есть, не «мы» [1:12].
Сложность восприятия учёными понятия этнического поля состоит в том, что для представителя естественных и гуманитарных наук привносятся понятия из «чужой» области знания. Так, физик понимает, что такое «энергия», имеет приборы и формулы для ее измерения, а также определенные единицы измерения — эрги, джоули и т.д. Как измерить «мирочувствование», «симпатию» или «взаимную близость» в физических единицах, какие существуют объективные приборы для их исследования — ни о чём таком ни Гумилёв, ни Михеев не пишут.
С другой стороны, представители гуманитарных наук понимают понятия «энергии» и «ритма» чисто метафорически. Для них энергией может обладать стихотворение, и попытка измерить эту энергию в джоулях, а ритм — в герцах, у них вызовет разве что улыбку. С этой точки зрения и понятие поля воспринимается ими как некая протяженность, которая отнюдь не измеряется в километрах.
Понятие комплементарности. «Комплементарность может быть не только положительной. Контакт с носителями иных стереотипов, иной ментальности, иной традиции, выработанных на основе иных характеристик этнического поля, вызывает ощущения чужести, несходства или даже антипатии. Это называется отрицательной комплементарностью. При ней этническое поле контактирующих этнических субстратов искажается, деформируется, и именно это обстоятельство физического уровня ощущается на психологическом уровне как чужесть и неприязненность. Например, такое явление, как антисемитизм, или, точнее, юдофобия — ни что иное, как проявление отрицательной комплементарности между еврейским этносом и теми народами, у которых антисемитизм распространён» [1:12].
Напомню, что под комплементарностью понимается взаимное соответствие. Википедия даёт это понимание, применительно к той или иной науке. Например, «Комплементарность в химии, молекулярной биологии и генетике — взаимное соответствие молекул биополимеров или их фрагментов, обеспечивающее образование связей между пространственно взаимодополняющими (комплементарными) фрагментами молекул или их структурных фрагментов вследствие супрамолекулярных взаимодействий». В таком случае, под отрицательной комплементарностью следует понимать взаимное несоответствие. Понятно, что степень сходства и несходства может варьировать в широких пределах от едва заметных значений до максимальных величин.
«Биофизическую полевую природу этнической комплементарности положительной и отрицательной можно оспаривать, это дело досужее. Здесь важен постулат об её подсознательной, безотчётной природе, независимой от рассудка и каких-либо рассудочных установок. А на психологическом уровне описанные феномены очевидны. Так вот, раскол этнического поля означает утрату комплементарности между отдельными структурными элементами этноса именно на подсознательном уровне. А это, в свою очередь, предопределяет расхождение ментальных, религиозных, культурных, политических и прочих установок и, в конечном итоге, со временем — расхождение поведенческих стереотипов. Как следствие, расколовшиеся части уже не могут иметь и общую историческую судьбу. Это по меньшей мере. А в реальной истории они не просто имеют разную историческую судьбу, но зачастую сцепляются в яростных схватках и ведут кровавые войны» [1:12-13].
Тут можно усмотреть аналог такого физического поля, как электрическое, где понятию «положительной комплементарности» соответствует притяжение, а понятию «отрицательной комплементарности» отталкивание. Более того через какое-то время нейтральные частицы, которые притягивались к источнику положительного заряда, зарядившись так же положительно, начитают от него отталкиваться, что может дать начало колебательному процессу, если имеется также источник отрицательного заряда.
Однако на этом сходство заканчивается, поскольку электрически заряженная частица может свободно перемещаться во всех трёх измерениях. Что же касается людей, то даже смена симпатии на антипатию не позволяет основной массе населения мигрировать в другие земли. Причин тут много: традиция проживания в данной местности, отсутствие свободных земель, нежелание уезжать на чужбину и многое другое. Имеется и желание, напротив, вытеснить в новое место противников, оставив данную местность за собой. Это как раз и порождает конфликты за право обладания территорией.
Слабая разработанность понятия. «Стоит сказать, феномен раскола этнического поля, как и феномен самого этнического поля еще далеко не изучены, их содержание еще предстоит осмысливать. Не осуществлены типологизация, классификация видов расколов этнических полей, не исследован сколь-нибудь удовлетворительно их источники и их природа. Что и не мудрено. Этнология Гумилёва российской академической наукой не признаётся. Описанный в ней закономерности считаются измышлениями ее автора. А на Западе и вовсе старательно делают вид, что о пассионарной теории этногенеза Гумилёва ничего не слыхали. Хотя, традиция рассмотрения истории — жизни народов и многоэтничных локальных цивилизаций как цикличного фазного процесса, основанного на энергетических явлениях — жизненной силе, гораздо глубже, чем доминирующая нынче векторная парадигма истории — как некоего прогрессивного процесса с рационалистическими детерминантами социологического и экономического толка, которая возникла в эпоху Просвещения и построена исключительно на зыбучих песках просвещенческой гносеологии» [1:13].
Хотя я сам не всегда доволен академической наукой, но в данном случае я хотел бы встать на ее защиту. Дело в том, что гипотеза Гумилёва весьма интересна по замыслу, но слабо проработана. Иначе говоря, там определены только фазы развития этноса от взлёта пассионарности до окончательного угасания, однако критерии выделения той или иной фазы выписаны очень грубыми мазками, что во многих случаях не позволяет постороннему наблюдателю самом определить, в какой фазе находится тот или иной конкретный этнос в конкретную эпоху. Я тут усматриваю ситуацию, схожую с той, в какой оказался Г.С. Гриневич, который смог нащупать слоговое письмо и верно определить небольшое число слоговых знаков, но при этом считал, что разгадал всю систему слоговой письменности. При этом он прочитал не более десятка надписей, причём ни одну — правильно (имея в виду от начала до конца). Так что скепсис профессиональных эпиграфистов был оправдан.
Характеристики этнического поля. «Сам Гумилёв считал, что характеристики этнического поля меняются в связи с изменением числа пассионариев, то есть, людей с повышенной энергетикой в этнической системе. И с этим же связаны расколы этнического поля, а именно, с изменением уровня пассионарной энергии в системе, который определяется числом пассионариев. Причём, пассионарность он считал качественным признаком — либо есть, либо нет. Важно также, что образование целостности — этноса из субэтносов или суперэтноса из этносов есть структурное усложнение системы — процесс негэнтропийный, он требует затрат энергии» [1:13].
Ни Гумилёв, ни Михеев не указывают, кого считать пассионарием. Ораторов? Боевиков? Координаторов? Теоретиков? — Имеется ли в виду толпа разрозненных индивидуалов или организованное и обладающее субординацией общественное движение? Это люди с твёрдыми убеждениями, или переполненные эмоциями, которые, успокоившись, сами удивляются тому, что они натворили? А если не определено, кого относить к пассионариям, то как определить их число?
Но и далее не определено понятие «много»: «Поэтому этносы и суперэтносы как многосложные целостности образуются, когда пассионариев много, и уровень этносистемной пассионарности высок. Когда же пассионарной энергии в этнической системе становится не достаточно, чтобы скрепить отдельные части в целостность, как раз и происходит раскол этнического поля. В трактате «Законы истории и развитие цивилизаций» я показываю, что пассионарность — количественный признак, а число пассионариев — далеко не единственный фактор изменения этнического поля и расколов этнического поля. Характеристики этнического поля меняются в связи с системогенезом этнородового (филогенетического) мозга, который носит эндогенный характер и имеет богатые и разнообразные проявления, я достаточно подробно описываю их в упомянутом трактате. С энергетическим фактором пассионарности они коррелируют, но биохимические и психофизиологические источники и природа у них разная. В частности, в определенный момент этногенеза происходит утрата филономического чувства, каковое характерно для людей ранних периодов этногенеза, и одновременно усиливается рассудочное начало и онтономическое начало сознания. Проще говоря, люди становятся более эгоистичными, рассудочными, и индивидуалистами. Расколы этнического поля, помимо снижения уровня этносистемной пассионарности, связаны с этими обстоятельствами» [1:13-14].
Получается довольно противоречивая концепция: коллективизм или индивидуализм оказываются не этническими врождёнными характеристиками, а функциями некой «природной энергии», которая почему-то действует сугубо избирательно, и примерно в одном и том же регионе в одно и то же время одни этносы становятся коллективистами, будучи прежде индивидуалистами, другие движутся в обратном направлении, а третьи этносы вообще никак не меняются. Получается строго описательная концепция, не дающая объяснения тому или иному развитию этноса под действием природной энергии.
«Стоит отметить важную роль в расколах этнического поля в исторических суперэтнических культурах-цивилизациях играл религиозный фактор. Поскольку именно в характере и нюансах веры отражается глубинное мирочувствование людей, особенности этнической ментальности. Зачастую, хотя и не всегда, линия раскола производилась именно по религиозному признаку» [1:14].
Возникает вопрос — почему одна и та же энергия, действуя на один и тот же этнос в одно и то же время, приводит к тому, что одни люди принимают одну разновидность религии, а другие — другую? И заключается ли суть дела только в чисто природной основе пассионарности, или эту природную основу люди, организаторы раскола, направляют в нужную для себя сторону? Можно ли все действия этносов списать на природу? Ни Гумилёв, ни Михеев об этом ничего не говорят. Тем более, что разновидности одной и той же религии вряд ли имеют различные энергетические характеристики.
Примеры расколов поля. Самое ценное, что имеется в данной концепции, это примеры расколов этнического поля. «Если посмотреть примеры расколов этнического поля, которые приводит Гумилёв, очевидно, что они имеют свою специфику. Характер расколов этнического поля в ранних фазах, когда пассионарность растёт, принципиально отличается от характера расколов в более поздних фазах, когда уровень пассионарной энергии в этнической системе падает. Чаще всего происходят и драматичнее всего протекают расколы в фазе надлома — когда резко падает уровень этносистемной пассионарности и резко ослабевает филономическое начало сознания, а онтономическое усиливается. Надлом — это, прежде всего, глубинные перемены в сознании, помимо индивидуализации, еще и его рационализация, и десакрализация» [1:14].
Суть теории Гумилёва. Чтобы читателю было понятно, о чём идёт речь, приведу пример из статьи Википедии «Пассионарная теория этногенеза». В ней говорится: «Пассиона́рная тео́рия этногене́за Льва Гумилёва описывает исторический процесс как взаимодействие развивающихся этносов с вмещающим ландшафтом и другими этносами. Была опубликована в виде статей в рецензируемых журналах, представлена в виде диссертации на соискание степени доктора географических наук (защищена, но не утверждена в ВАК) и депонирована в виде рукописи «Этногенез и биосфера Земли» в ВИНИТИ РАН, позднее издана в виде монографии в издательстве ЛГУ (1989 год). Теория Гумилева определяет и описывает понятия этноса (точнее, несколько видов этнических систем), вводит понятие пассионарности, описывает типичные процессы этногенеза и взаимодействия этносов.
Взгляды Гумилёва, выходившие далеко за рамки традиционных научных представлений, вызывают споры и острые дискуссии среди историков, этнологов и др.Пассионарная теория этногенеза не встретила понимания и поддержки учёных ни в СССР, ни за пределами Советского Союза. Пассионарную теорию этногенеза преподают в высших школах России (например, в МГУ), Казахстана, Узбекистана как одну из теорий развития этноса.
Этнические системы. Различаются следующие виды этнических систем, в порядке снижения уровня этнической иерархии: суперэтнос, этнос, субэтнос, конвиксия и консорция. Этническая система является результатом эволюции этнической единицы более низкого порядка или деградации системы более высокого; она содержится в системе более высокого уровня и включает в себя системы более низкого.
Суперэтнос: Самая крупная этническая система. Состоит из этносов. Общий для всего суперэтноса стереотип поведения является мировосприятием его членов и определяет их отношения к фундаментальным вопросам жизни. Примеры: российский, европейский, римский, мусульманский суперэтносы.
Этнос: Этническая система более низкого порядка, обычно в обиходе называемая народом. Члены этноса объединены общим стереотипом поведения, имеющим определённую связь с ландшафтом (месторазвитием этноса), и, как правило, включающим религию, язык, политическое и экономическое устройство. Этот стереотип поведения обычно называется национальным характером.
Субэтнос, конвиксия и консорция: части этноса, обычно жёстко привязанные к определённому ландшафту и связанные общим бытом или судьбой. Примеры: поморы, старообрядцы, казаки.
Этнические системы более высокого порядка обычно существуют дольше, чем системы более низкого. В частности, консорция может не пережить своих основателей.
Формы этнических контактов: 1) Химера — этническая форма и продукт контакта несовместимых (имеющих отрицательную комплементарность) этносов, принадлежащих к различным суперэтническим системам. В её среде расцветают антисистемные идеологии. Например, контакт хуннов и китайцев в III в. н. э. (после захвата большей части Ханьского Китая хуннами), Арабский халифат в X в. н. э., Болгарское царство (созданное болгарами на славянских землях в 660 г. н. э.), государства инков и муисков, Хазарский каганат, Волжская Булгария. 2) Ксения — сочетание, при котором один этнос — «гость», вкрапление в теле другого, — живёт изолированно, не нарушая этнической системы «хозяина». Например, в Российской империи — колонии поволжских немцев, присутствие ксений безвредно для вмещающего этноса. 3) Симбиоз — сочетание этносов, при котором каждый занимает свою экологическую нишу, свой ландшафт, полностью сохраняя свое национальное своеобразие. При симбиозе этносы взаимодействуют и обогащают друг друга. Он — оптимальная форма контакта, повышающая жизненные возможности каждого из народов».
Что касается фаз этногенеза, то он описывается определенной кривой, размещенной по отношению к осям: годам по оси абсцисс и фазой этногенеза по оси ординат, рис. 1.
Рис. 1. График зависимости пассионарности этнической системы от времени
На графике видно, что имеется два пассионарных толчка: начало подъёма и начало инерционной фазы. При этом отмечается, что «По оси абсцисс отложено время в годах, где исходная точка кривой соответствует моменту пассионарного толчка, послужившего причиной появления этноса. По оси ординат отложено пассионарное напряжение этнической системы в трех шкалах: 1) в качественных характеристиках от уровня P2 (неспособность удовлетворить вожделения) до уровня Р6 (жертвенность);
2) в шкале «количество субэтносов (подсистем этноса) индексы n+1, n+3 и т. д., где n — число субэтносов в этносе, не затронутом толчком и находящемся в гомеостазе; 3) в шкале «частота событий этнической истории». Данная кривая является обобщением 40 индивидуальных кривых этногенеза, построенных для различных суперэтносов, возникших вследствие различных толчков».
Именно это учение Михеев и пытается применить к объяснению этнического кризиса на Украине.
Разъяснения Михеева. «Существенно, что этнические коллизии проникают, как правило, на фоне социальных, социально-экономических, политических — восстания, революции, войны. При этом коллизии так тесно переплетены, что порой довольно сложно вычленить тот или иной аспект исторического события. Надломы, как раз, богаты на революции и кровавые гражданские войны. И это закономерно. Образование целостности — этноса из субэтносов или суперэтноса из этносов, как уже замечено, процесс негэнтропийный, он требует затрат энергии. А именно — психофизической энергии людей, которая заключена и проявляется в их эмоциях и волевых актах — в ходе их созидательной работы. Суть этой созидательной работы — формирование этносистемных связей — социальных, культурных, хозяйственных, духовных и т.п. Сумма, условно говоря, этих связей есть ни что иное, как этническая или этнокультурная традиция.
Раскол же этнической системы в фазе надлома есть упрощение сложной этнической структуры. При расколе происходит высвобождение структурной энергии. Той энергии, которая была затрачена при формировании сложной структуры этноса и суперэтноса на образование этносистемных связей, то есть традиции. Тратится же высвобождающаяся при разрыве связей энергия на две вещи. Во-первых, на дальнейшее яростное разрушение традиции, скрепляющей этническую систему в целостность. Поэтому раскол этнического поля часто происходит в форме революции, то есть, радикального уничтожения традиции. Во-вторых, энергия тратится на междоусобные, то есть, гражданские, религиозные и внешние войны» [1:14-15].
Тут не всё понятно. Судя по графику, между накоплением этнической энергии и ее растратой проходит лет 500-600, за это время меняется 17-20 поколений. Иначе говоря, освобождение энергии производится не только НЕ ТЕМИ ЛЮДЬМИ, которые ее получили от природы, но даже не их внуками или правнуками. Иначе говоря, никакого БИОЛОГИЧЕСКОГО или ГЕНЕТИЧЕСКОГО контакта между членами. этноса фазы подъёма или фазы надлома не имеется. Спрашивается, в чём или в ком конкретно аккумулируется эта энергия?
Второй вопрос: разрушение очень трудно сопоставлять с созиданием. Одним выстрелом из артиллерийского орудия можно полностью разрушить жилой дом, который строился годами. Созидание требовало затраты не только физической энергии и многолетнего труда строителей, но и затраты умственной энергии архитектора и проектировщика. А разрушение требует нескольких секунд на наведение орудия и долей секунды на разрушение. И даже в джоулях или калориях энергия взрыва всё равно меньше энергии созидания, хотя по мощности она в тысячи раз ее превосходит. А сам вопрос заключается в следующем: насколько созидание и разрушение можно свети к единой категории пассионарного толчка?
«В качестве примера раскола этнического поля обычно приводят западноевропейский романо-германский мир, который в период Реформации, составившей главное содержание надлома, раскололся на две части: католическую и протестантскую. Однако, этот раскол — вовсе не этнического поля, но именно суперэтнического поля, то есть. раскол полиэтничной локальной цивилизации — в данном случае западноевропейской, которую по-другому называют романо-германской, хотя она включает в себя большой славянский элемент, балтский, финно-угорский, кельтский».
Независимо от того, какова наша точка зрения, можно отметить, что между Гумилёвым и Михеевым имеется расхождение в понимании такой важнейшей категории как суперэтнос.
«Собственно, начинается раскол. действительно, на уровне отдельных этносов — именно в крупнейших системообразующих доминантных для данной локальной цивилизации этносах. И затем он проецируется на весь суперэтнос. И именно тогда он становится особенно заметным и масштабным. В Европе раскол начинался в немецком и французском этносах, где от католиков откололись, соответственно, лютеране и кальвинисты — гугеноты, а затем этот раскол спроецировался на всю европейскую цивилизацию в виде Реформации. Суперэтническим был и раскол фазы надлома в Византии — византийский суперэтнос в эпоху Иконоборчества в 8-й 9-й века по Р.Х. раскололся на два лагеря — иконоборцев и иконокластов» [1:15-16].
Мы видим, что по Михееву наблюдается повышения ранга Западной Европы и Византии до уровня суперэтноса.
Русский суперэтнический раскол. «Происходит раскол этнического и суперэтнического поля не обязательно по этногеографическим линиям. Например, в расколе в ранней, акматической фазе русского суперэтноса на староверов и никониан этногеографический фактор выражен довольно слабо. Никон в теоретическом обосновании своей реформы опирался на южнорусское, то есть, малороссийское или, как сегодня сказали бы, украинское духовенство, чьё влияние в Русской церкви и на Москве в том числе было очень большим после воссоединения с Россией Левобережной Украины с Киевом во главе. А старообрядцев поставлял в основном пассионарный и потому не уступчивый великорусский Север — Поморье, Заволжье. Но, как разделение русского мира на север и юг русский Раскол 17-го века не воспринимался, староверы имелись повсюду» [1:16].
Тут мы имеем более интересный пример, когда присоединение к России Запорожской Сечи (казалось бы, знаменующий фазу подъёма за счет увеличения размеров России) явилось одновременном и началом фазы надлома (за счёт разрыва с традицией староверов и старообрядцев внутри самой России). Опять-таки неясно: такова ли была действительная идеологическая сила запорожского духовенства на Никона, или, напротив, Никон действовал в русле вестернизаторской политики «тишайшего» Алексей Михайловича, и, напротив, само присоединение к России Запорожской Сечи явилось одним из примеров такой вестернизации. А если так, то ссылка на западное духовенство нам демонстрирует не истинную причину, а лишь формальный повод. А реальной причиной выступает та же западноевропейская реформация, но в русских одеждах.
Иначе говоря, мы видим примеры раскола внутри христианства, где старое христианство (католицизм в Западной Европе и ранее православие, старообрядчество в России) вызывают отторжение со стороны более молодых побегов того же христианства.
Раскол в Византии. «В Византии раскол ранних фаз на монофизитов и православных также имел этногеографическую составляющую — монофизитство больше было распространено в Египте. Сирии, Армении. И до сих пор Сирийская, Коптская, Армянская и Эфиопские церкви не православные, а монофизитские. Но всё же коллизии той эпохи не воспринимались как противостояние по этногеографическому признаку. Ещё меньшую роль этногеографический фактор играл в расколе арабского этноса в начальной фазе арабского этногенеза на суннитов и шиитов» [1:16].
И здесь речь идёт о том же — о религиозном расколе между традиционным исламом (сунна) и разными отклонениями от него не в вопросах вероучения, а в вопросах применения веры.
«А вот в фазе надлома раскол этнического поля происходит чаще всего именно по тем этногеографическим линиям, по которым этносы и суперэтносы сшивались в начальных фазах этногенеза и суперэтногенеза. Не точно по ним, но в целом и в общем, именно по ним, то есть, связь между их структурными элементами — отдельными этносами и субэтносами. С чем это связано? Как уже сказано, в фазе надлома резко падает уровень этносистемной пассионарности и заметно ослабевает филономическое начало сознания, онтономическое усиливается. На индивидуальном уровне это выражается в эгоизме и индивидуализме. На этническом уровне — в стремлении к этнической рефлексии, этнокультурному самоутверждению, в этническом индивидуализме. На политическом уровне такой этнический индивидуализм проявляется в расколах крупных полиэтнических государств, политическом сепаратизме.
Так, раскол суперэтнического поля в фазе надлома в Византии проходил по линии малоазиаты-иконоборцы, с одной стороны, греки (и малоазийские, и балканские) -иконокласты, с другой. То есть, между крупнейшими этническими структурными элементами византийского суперэтноса. Хотя среди греков случались иконоборцы, а среди малооазиатов было немало иконокластов» [1:16-17].
Признание пестрого этнического состава византийского общества ставит перед читателем вопрос: а было ли византийское общество единым суперэтносом? Или в нём уже имелись если и не противоречия, то все же некоторые предубеждения одних этносов по отношению к другим, которые в рамках единой религии не были заметны, но ярко обозначились при возникновении небольших различий в религии? Иначе говоря, не принимаем ли мы в данном случае за этнический раскол лишь более сильное проявление этнических предубеждений тогда, когда для этого созрел определенный инструментарий? — Ответа на этот вопос мы у Михеева не находим.
Раскол мусульманского мира. «Мусульманский средневековый суперэтнос раскололся в фазе надлома по линии, разграничивающей арабскую ойкумену — Северная Африка и Ближний Восток — сунниты, Передняя Азия, Памир — шииты. Это разделение сохранилось и в современном мусульманском мире, новейшем суперэтногенезе на Ближнем Востоке и Передней Азии, начавшемся примерно два века назад. Однако Королевство Бахрейн — арабская страна, является по преимуществу шиитской. Хотя королевская семья — сунниты. Кстати там — в Джуффейре располагается главная оперативная база крупнейшего американского 5-го флота и управлением ВМФ США. То есть США пользуются плодами раскола многовековой давности в исламском мире для контроля над нефтью Персидского залива. Здесь в качестве метафоры приведу обычное полено — когда оно сохнет, оно трескается. И, когда его колют, чтобы бросить в печную топку, топор вонзается именно в трещину. Это стоит помнить всякому полену.
Но линия раскола исламского средневекового суперэтноса не просто отделяет суннитские страны от шиитских, она может проходить и через отдельную страну. Так, Кувейт на 70% суннитский, на 30- шиитский. В Ливане шиитов 35 %. В Саудовской Аравии -15%, притом чётко прослеживается география раскола: города Катиф, Даммам, аль -Хаса считаются шиитскими. Тюркский мир, хотя географически ближе к Ирану, тяготеет к ортодоксальному арабскому суннизму. Однако Азербайджан, населённый тюрками, по преимуществу, шиитская страна. В суннитском Афганистане от 15 до 20 процентов шиитов, значительная часть которых исмаилиты — шиизм, как мы знаем, разделен на многие течения. В России шиитами являются лезгины дагестанского селения Мискинджа.
И всё это последствия расколов этнического поля. Притом каждый эпизод сопровождается конфликтами с той или иной мерой жестокости. Как правило, очень высокой мерой. Новому халифату, несмотря на высокую пассионарность в передней Азии и на ближнем Востоке, не суждено состояться именно из-за раскола исламского мира много веков назад» [1:17-18].
Трудно сказать, насколько оправдан такой прогноз. Ибо данная концепция не рассматривает обратный процесс соединения некогда разделенных частей.
Романо-германский мир. «В романо-германском мире раскол суперэтнического поля в фазе надлома — 16-й — 17-й века прошёл по линии, отделявшей германские народы от романских и романизированных. Итальянцы, испанцы, португальцы остались католиками, а немцы, англичане, скандинавы и соседившие с ними балты и финны стали протестантами» [1:18].
Но не означает ли это простой факт: те народы, которые понимали введение Римом католицизма, поскольку говорили на близких к латыни языках, стали католиками, а которые не понимали, стали протестантами, то есть, тоже христианами (иначе Рим их бы уничтожил так же, как пруссов), но на родном языке и без сложных субординаций и особых изысков.
«В этот период в Европе шли беспрерывные войны. Притом, в отличие от войн предыдущих веков, они были истребительными, и унесли громадный процент населения» [1:18]. — Полагаю, что такими же были и предыдущие войны, но их историография до нас не дошла (сознательно спрятана, искажена, утрачена).
На этом я хотел бы остановиться. Ибо ни объединение Германии Бисмарком век назад, ни объединение ГДР с ФРГ в ХХ веке ни Гумилёв, ни Михеев не рассматривают.
Кореняко о концепции Гумилёва. Нельзя сказать, что концепция Гумилёва не подвергалась критике. Подвергалась. Один из интереснейших обзоров можно найти в работе [2]. Вот ее вывод: «Анализ истории и основных направлений критики взглядов Л.Н. Гумилева дает в общем удручающую картину. И дело не только в хорошо известном и, можно сказать, фундаментальном обстоятельстве: тиражи сочинений этого автора на два, если не на три, порядка выше совокупного тиража публикаций его критиков. Бросается в глаза небольшое количество самих критиков. С учетом ушедших из жизни и утративших критический энтузиазм, специалистов, осмеливающихся сегодня критиковать Л.Н. Гумилева, можно буквально пересчитать по пальцам».
Этот автор напоминает, что «почти треть столетия для значительной части образованной российской аудитории Лев Николаевич Гумилев — тот автор, которого раньше было принято называть «властителем дум», а в наши дни — «культовой фигурой». Интересно, что в различные периоды новейшей истории Л.Н. Гумилев был популярен в совершенно разных сегментах общества. В годы «перестройки» и агонии СССР он пользовался большой симпатией у интеллигенции, поддерживавшей антикоммунистические и либеральные лозунги. И это понятно, потому что в те годы Л.Н. Гумилев представлялся прежде всего жертвой тоталитарного режима. Его крупные историософские сочинения до второй половины 1980-х годов не публиковались нормальным способом; они были альтернативой и вызовом официальным дисциплинам — марксистско-ленинской социологии («историческому материализму»), историографии и этнографии.
После кончины Л.Н. Гумилева и вхождения ельцинского режима в фазу кризиса, когда в общественном сознании либеральные идеи были заметно потеснены шовинистическими и изоляционистскими настроениями, многое из наследия Л.Н. Гумилева обрело новую и широкую популярность в «национал-патриотическом» сегменте российской идейной жизни» [2]. — Насколько я понимаю, статья Михеева как раз относится к такому национал-политическому сегменту. И далее Кореняко даёт краткую историю критики концепций Гумилёва.
Меня более всего интересует концепция пассионарности. Ее Кореняко разложил по пунктам: «1. Недостатки фактической базы и методическая слабость (Артамонов 1971: 76; Клейн 1992: 229-231; Шнирельман, Панарин 2000: 8, 10-12, 18-20, 28). Они настолько явны и о них так много писали, что вполне понятно удивление Л.С. Клейна: «Странно видеть профессионального ученого, столь приверженного дилетантскому образу мышления».2. Отсутствие ясного, непротиворечивого определения этноса как исходного понятия концепции (Клейн 1992: 231-237; Козлов 1974: 74; 1990: 96-98; Шнирельман, Панарин 2000: 12, 14-15, 17; Янов 1992: 109). Особняком стоит мнение И.М. Дьяконова: «…Л.Н. Гумилев глубоко прав, когда утверждает, что этнос не связан ни с расой, ни с языкам, ни даже… с религией. Этнос является ситуацией или, точнее, процессом, на который воздействуют экологические (и, несомненно, социально-психологические) импульсы, приводящие к делению человечества на этносы, т.е. группы «наших», которым противостоят все остальные, как «не наши»» (Дьяконов 1992: 225).
Невнятность и противоречивость данного определения вполне очевидны» [2].
Действительно, противопоставление «свой-чужой» существует даже у сообществ животных, что еще не делает их этносами. А то, что этнос не связан с религией, меня ставит в тупик, поскольку по Михееву некоторые суперэтносы разваливаются именно на неравные религиозные части. Но распад суперэтноса начинается, по Гумилёву, с распада более мелких структур — этносов.
«3. Гиперболизация природного фактора в этнической истории, отождествление этносов и биологических популяций, соответственно — приуменьшение роли социальных культурных, религиозных и других небиологических факторов (Артамонов 1971: 76 Бромлей 1973: 26, 31, 122-123, 154, 163, 165, 261; Бромлей 1981: 10; 1988а: 230-231 1988б: 17-18; Ефремов 1971: 79-80). Наиболее настойчиво писал об этом Ю.В. Бромлей, но и симпатизировавший Л.Н. Гумилеву Ю.К. Ефремов счел необходимым написать: «Л.Н. Гумилев различает внешние и внутриэтнические причины развития и гибели этносов, выделяет четыре фазы их бытия… Но ведь фазы, продемонстрированные… на примерах этносов римлян, византийцев и тюрков, проявились при столь сильной роли социально-политических факторов (войны, религиозные конфликты, экономическая конкуренция) и при столь малой увязке с историей ландшафта, что утверждение о первостепенном этногенном значении природно-биологических факторов теряет убедительность...» [2].
И тут я согласен с Ефремовым.
«4. Многочисленные ошибки в рассуждениях Л.Н. Гумилева о связи этногенеза с ландшафтами (Артамонов 1971: 76; Бромлей 1973: 165; 1981: 247; Ефремов 1971: 79; Козлов 1971: 71; 1974: 81; 1990: 99, 102; Шнирельман, Панарин 2000: 21). Жесткая связь «один ландшафт — один этнос» выдерживается далеко не всегда: один этнос может расселяться в разных ландшафтах, а в одном ландшафте могли жить разные этносы. По мнению Л.Н. Гумилева, «подлинными месторазвитиями этногенеза являются территории сочетания двух и более ландшафтов». Из этого «правила» также много исключений, когда этногенетические процессы локализовались в однородных ландшафтах. Таких «незаконнорожденных этносов» сотни — они никак не учитывались автором. По этой и другим причинам на картах в его книгах «белые пятна» охватывают огромные территории, практически вплоть до континентов.
5. Вся «квантифицирующая» часть «пассионарной теории этногенеза», втискивающая этническую историю в прокрустово ложе 1200-1500 лет с разбивкой на четыре фазы, по выражению Л.С. Клейна, «построена на песке» (Клейн 1992: 237-238; Козлов 1990: 102-104, 108; Померанц 1990: 191; Шнирельман, Панарин 2000: 23-25; Янов 1992: 110-112).
6. Отождествление событий политической и этнической истории (Козлов 1990: 102- 103, 108; Шнирельман, Панарин 2000: 14-15, 22-24; Янов 1992: 110-111). Наиболее ярко это проявилось в объявлении выдающихся политиков и реформаторов (от Александра Македонского до Лютера) «пассионариями», якобы игравшими главные роли в «этногенезе». К тому, что уже написано критиками Л.Н. Гумилева, добавлю, что вряд ли он был наивным путаником, не способным различить факты политической и этнической истории. Отождествление такого рода, вероятно, понадобилось ему для того, чтобы создать иллюзию «квантифицируемости» этнической истории и тем самым «поднять» этнологию до естественнонаучного уровня» [2]. — Тоже доказательная критика.
«7. Ошибочность или недостаточность определения «пассионариев» как «мутантов», приобретших повышенную способность «абсорбировать энергию биосферы», живущих в соответствии с особой этикой (точнее было бы сказать «этосом») и поэтому играющих главную, стимулирующую роль в «этногенезе» (Артамонов 1971: 77; Ефремов 1971: 79; Клейн 1992: 238; Козлов 1971: 72; 1974: 79; Померанц 1990: 192; Шнирельман, Панарин 2000: 23-24). Г.С. Померанц пишет о том, что «ядро гумилевской теории пассионарности воспринимается как парафраз веберовской теории харизмы», а В.А. Шнирельман и С.А. Панарин отмечают «поразительное сходство» «пассионариев» с «идеалистами» К. Гюнцля. Эти наблюдения, сделанные походя, говорят о том, что «пассионарность» — «деревянный велосипед», изобретенный Л.Н. Гумилевым, который не был знаком с литературой по социологии и психологии» [2].
А это уже — нокаут. Впрочем, историки, как правило, действительно плохо разбираются в социологии и психологии, так что такой факт не вызывает удивления.
«К сути дела ближе всех подошел Л.С. Клейн: «Попросту говоря, пассионарность — это сильный темперамент и маниакальное стремление к реализации цели, мания». С точки зрения психологии и психиатрии, действительно, в обрисованных Л.Н. Гумилевым «пассионариях» нет ничего загадочного — это психотип с выраженным маниакальным тонусом. Совпадение здесь полное, вплоть до корреляции маниакального тонуса с хорошо известной способностью подолгу бодрствовать, обходиться малым количеством сна (Вер 1993: 45-49). Это усиливает справедливость тех критиков, которые считали более важным изучение не самих «пассионариев», а обществ или социальных ситуаций, в одних из которых люди данного психотипа становятся лидерами, а в других подвергаются остракизму» [2].
А здесь уже Гумилёва подвело конкретное незнание психологии, особенно — психиатрии.
«8. «Космический фактор», или «фактор х», не был в центре внимания критиков и оценивался скептически (Клейн 1992: 238-239; Козлов 1990: 102, 106; Шнирельман, Панарин 2000: 25; Янов 1992: 107-108). Кажется, с «космическим фактором» случилось то же, что и с «пассионарностью» — в обоих случаях критике не хватило доскональности, она отделалась общим скептическим впечатлением и не попыталась дать внятный ответ на вопрос: что такое «космический фактор» и существует ли он вообще?
Если «пассионарность» — стержневая идея концепции Л.Н. Гумилева, то «космический фактор» — последнее слово, венец этой концепции. В сущности, это представление о внеземном энергетическом импульсе, порождающем «пассионарный толчок», или «микромутацию, вызывающую появление пассионарного признака в популяции и приводящую к появлению этнических систем в тех или иных регионах» (Гумилев 1976: 608).
Л.Н. Гумилев неоднократно писал, что ему удалось установить и локализовать на карте первичные зоны этногенеза, или «зоны пассионарных толчков» — «узкие, до 300 км шириной, полосы, тянущиеся в меридиональном или широтном направлении на 0,5 окружности планеты и похожие на геодезические полосы» (Гумилев 1990: 14-18; 1994: 552-553; 1997а: 123-125, 403; 1976: 412-416)» [2]. И далее даётся конкретика: какое излучение могло бы дать такие узкие полосы на Земле? «Такие представления не имеют ничего общего с азами астрофизики. Абсолютно невозможно представить источник направленного излучения, кумулятивно и без девиации оставляющий на земной поверхности «зоны воздействия» шириной 200-300 км. Подобным источником не может быть Солнце, имеющее диаметр в 109 раз больше диаметра Земли и находящееся от нашей планеты на расстоянии 150 млн км. Что касается «солнечного ветра», то составляющие его протоны и электроны, проникнув в магнитное поле Земли, собираются на высоте 4000 и 16000 км в радиационные пояса Ван Аллена. Эти пояса имеют размытые границы и ширину, не сопоставимую с размером Земли, а внешний пояс Ван Аллена вообще превосходит эти размеры в несколько раз.Совершенно ясно, что и солнечная энергия, и звездная космическая энергия несолярного происхождения не способны «полосовать» земной шар в пределах 300 км по ширине.
Предложенный здесь краткий анализ идеи «космического фактора» как квинтэссенции «пассионарной теории этногенеза» обнаруживает такой уровень дилетантизма Л.Н. Гумилева, который, возможно, в другое время или в ином обществе навсегда похоронил бы репутацию ученого» [2].
Просто убийственно для концепции Гумилёва. Он оказался еще и несведущим в области астрофизики.
А далее я привожу остальные 4 критических довода: «9. Критика концепции «химерных» этносов и суперэтносов, экзогамии, «антисистемных идеологий» и «этнопаразитизма» как деструктивных факторов велась наиболее активно и поэтому хорошо известна (Бромлей 1988а: 230; 1988б: 18; Кедров и др. 1982: 88-91; Клейн 1992: 239-242; Козлов 1974: 77-79, 82-83; 1990: 104-109; Тюрин 1992: 223-225; Шнирельман, Панарин 2000: 9-11, 17, 20-21, 26-27, 29, 32; Янов 1992: 115-116).
10. Несколько авторов сочли возможным писать о моральных изъянах концепции Л.Н. Гумилева (Бромлей 1988а: 230; 1988б: 18; Клейн 1992: 242; Шнирельман, Панарин 2000: 30). В.А. Шнирельман и С.А. Панарин указывали на «принципиальный исторический аморализм Гумилева». Точнее было бы говорить об имморализме, этот термин лучше соответствует обычномy ответу Л.Н. Гумилева на вопрос, как он может оправдывать все случаи захватов, агрессий и геноцидов, творившихся «пассионариями» по отношению к менее «пассионарным» современникам: «это не плохо и не хорошо».
11. Об отрицательных последствиях распространения взглядов Л.Н. Гумилева наиболее подробно писали В.А. Шнирельман и С.А. Панарин (Шнирельман, Панарин 2000: 24-25, 28-30, 32-33; Кореняко 2000: 44). Таких основных последствий два: а) стимуляция дилетантизма и квазиисториографической графомании, б) введение в историческую науку этнонационалистического дискурса.
12. Причины популярности «пассионарной теории этногенеза» охарактеризованы довольно подробно (Клейн 1992: 242-243; Мещеряков 2001: 158; Померанц 1990: 191-192; Шнирельман, Панарин 2000: 5, 31; Янов 1992: 112-114).
13. Напротив, на факторы, определившие стиль интеллектуального творчества Л.Н. Гумилева, критики обращали внимание редко и характеризовали их явно фрагментарно (Клейн 1992: 244-245; Козлов 1990: 109; 1992: 174-175). Вероятно, причина в отсутствии объективной и полной биографии Л.Н. Гумилева — человека и интеллектуала. Имеющиеся несколько биографий написаны авторами-панегиристами, противоречащими друг другу и самим себе. Вышедшие до сих пор сборники мемуаров и других биографических материалов также противоречивы и далеко не полны. Но в целом имеется большой опубликованный материал, нуждающийся в объективной критике и систематизации» [2].
Как видим, критика концепции Гумилёва весьма серьёзна.
Обсуждение. Когда несколько лет назад я познакомился с концепцией Гумилева, она произвела на меня двоякое впечатление: прекрасный замысел и плохое воплощение. Иначе говоря, идея космического воздействия материалистична и потому подкупает; но узкая полоса его воздействия говорит о том, что этот природный фактор каким-то образом сужается (канализируется), что уже подразумевает наличие некого разумного оператора, а это сразу же разрушает тезис о природности воздействия. Ибо в атомной бомбе в момент ее взрыва также идут чисто природные процессы, но взводит взрыватель и бросает бомбу на врага всё-таки человек.
И, как мы знаем, все эти Варфоломеевские ночи, все религиозные войны и буржуазные и пролетарские революции всё-таки были вызваны не природными факторами (хотя по Чижевскому в 12-летнем ряду дат солнечной активности 1905-1917-1929-1941-1953-1965-1977-1989 для России очень показательны 1905, 1917, 1941 и 1989 — две революции, великая Отечественная война и распад союза стран Варшавского договора), а желанием, подготовкой и проведением соответствующих планов тех или иных организаторов этих событий. Перекладывать зловещие планы на спонтанный выброс природной энергии — то же самое, что перекладывать в экзистенциализме вину за развязывание войн на природу, объявляя «виновность» свойством Земли и космоса.
Однако, когда я «по диагонали» пробежал статью Михеева, мне показалось, что он как-то попытался модернизировать теорию Гумилёва, доведя ее до кондиции. И я подумал, что эта концепция в модернизированном виде, возможно, помогла бы мне разобраться в том, что произошло после Рюрика, когда объединённый мир Всея Руси (Русь Яра, Русь Мары и Русь Славян) раскололся на Западную Европу под владычеством Рима и остальной мир.
Однако знакомство с позицией Михеева показало, что он нисколько не устранил те недостатки, которые были ей присущи. Более того, он вообще нигде не упомянул о том, что концепции Гумилёва присущи какие-то дефекты. А вся его «модернизация» свелась к тому, что он повысил ранг этнических образований: субэтносы были объявлены этносами, этносы — суперэтносами.
Но что меня смутило более всего — все рассмотренные примеры он попытался применить к украинско-русским отношениям, хотя украинский этнос существует всего порядка 120 лет, что по шкале Гумилёва (рис. 1) означает середину фазы подъёма. Если же считать, что русские как великорусский этнос существует, начиная с первых Романовых, то он также еще не закончил фазы подъёма. До пассионарного толчка фазы надлома нам еще нужно подождать лет 600.
Так что интересная (на первый взгляд) идея пока не нашла соответствующего конкретного научного воплощения.
Заключение. Далеко не все концепции, которые на первый взгляд обещают объяснение ряда исторических событий, доведены до такого состояния, чтобы ими можно было пользоваться кому-то, кроме их автора.
Литература
1. Михеев Игорь. Евромайдан как эпизод раскола русского поля или поставят ли в Киеве памятник Гитлеру // Евромайдан и русская весна (история, факты, аналитика). Сб. статей / сост. Е.В. Семенова. — М.: Традиция, 2014. — 520 с. С.3-98.
2. Кореняко Владимир. К критике концепции Гумилёва // Этнографическое обозрение, 2006, № 5, с. 22-35. Скепсис. Источник: http://scepsis.net/library/id_3308.html
Михеев о расколе этнического поля
Чудинов В.А.
До сих пор мировые процессы освещались с позиций победы того или другого этноса над своим противником. Но Игорь Михеев в своей статье [1], которую я хотел бы здесь обсудить, пользуется иной теорией, восходящей к Л.Н. Гумилёву. Речь идёт о том, что этнос может расколоться внутри себя на определенных фазах этногенеза.