В.А.Чудинов

Расшифровка славянского слогового и буквенного письма

Февраль 5, 2008

Пятнадцать лет первой монографии о слоговом письме

Автор 12:41. Рубрика Первые публикации

Наконец, на рис. 7 я воспроизвел те грамоты, где каждую я рассматривал на одном листе, часто только намечая чтение или продвигаясь в нем до середины с тем, чтобы через некоторое время вновь вернуться к дешифровке. Это была очень полезная школа чтения как кириллицы, так и слоговых знаков. Разумеется, мои предшественники по берестяным грамотам, А.В. Арциховский и В.Л. Янин полагали, что те знаки, которые я считал слоговыми, были описками или какими-то плохо написанными буквами. Арциховский иногда в описании грамот даже сердился на авторов таких начертаний.

Следующая глава была посвящена рассмотрению надписей на пряслицах, где, как выяснилось, повторялась та же история, то есть, масса надписей носила смешанный характер, а добавленные знаки руницы археологи и эпиграфисты игнорировали.

Наконец, в последней главе рассматривались надписи на предметах из кости, металла, граффити на штукатурке и прочих материалах. Всего, таким образом, имелось 5 глав и 64 надписи, что втрое превышало число надписей на русских предметах у Гриневича. То есть, в процессе работы над монографией я нашел еще порядка 25 новых надписей.

Значение первой книги с современной точки зрения. Оглядываясь назад, я могу сказать, что работа над монографией была оправдана со всех точек зрения. Прежде всего, она стимулировала поиск всё новых надписей, ибо предлагать читателю книгу менее, чем с 50-ю примерами, было неприлично. Ведь если, как я утверждал, речь шла о массовом письме, то и примеры должны были исчисляться сотнями. Поэтому в 1993 году я почти ежедневно ездил до или после работы в Историческую библиотеку Москвы, благо работа в МЭГУ в тот период это позволяла. И я был рад, если за день работы мне удавалось обнаружить хотя бы одну новую надпись с непонятными знаками.

А затем шла работа над этими новыми надписями. Их нужно было не только описать, но, главное, прочитать. А это - великолепная школа овладения ремеслом эпиграфиста. Часть надписей я заимствовал у своего предшественника, Гриневича, но читал их иначе. И поневоле я знакомился с его методикой чтения, отмечая и сильные, и слабые стороны. А это, в свою очередь, толкнуло меня в сторону изучения истории славянской дешифровки, и я нашел ряд предшественников Гриневича не только в ХХ веке, но и на век и даже на два раньше. И я понял, что хотя бы без краткого очерка истории дешифровки в этой или следующих монографиях мне не обойтись. Иными словами, дешифровщик должен быть не только ремесленником, но и знать историю своего ремесла.

Далее, предстояло как-то упорядочить сам массив надписей; обычно это делалось по материалам, а еще подробнее - по виду изделий. И действительно, позже я понял, что каждый вид изделий говорит не только об определенном виде производства, но и об определенном социальном слое авторов надписей. Имелись надписи производителя, характеризовавшие ремесленников, граффити на пряслицах и гребешках, дающие сведения о крестьянках, граффити в церквях, характеризовавшие писцов и прихожан, детские грамоты школьников и т.д. В то время, в 90-е года ХХ века, никакой обобщающей работы по русской эпиграфике в литературе не имелось.  

Возникла и масса специфических вопросов теории и истории письма, с которыми я прежде не был знаком, и даже для их беглого упоминания приходилось перелопачивать множество книг. Так что за это время я и получил весьма приличное образование в области той науки, которая, как я позже узнал, называлась грамматология.

Вообще говоря, работа над крупной формой всегда приветствуется. В Союз художников нельзя вступить, имея этюды и наброски - нужна картина крупного размера. А в Союз композиторов не примут с песнями и романсами - нужна симфония. Так и здесь - статьи, сколько бы их ни было, остаются мелкими формами, тогда как для вхождения в науку нужна монография, и не одна. Да я и сам убеждался в том неоднократно, и хотя бы на примере того же Гриневича: его статья с дешифровками была великолепной, тогда как монография - весьма поверхностна, а местами просто невежественна. Так что стать специалистом без монографии - всё равно, что изображать движения пловца без воды.

С другой стороны, позже я неоднократно анализировал чужие монографии, прежде всего, последователей Гриневича, и могу сказать, что по числу рассмотренных примеров она им сильно уступала. В этом смысле она была несколько преждевременной. Однако меня отличало от этих авторов то, что я не стремился идти точно в русле Гриневича, а пытался изобрести не только свою методику чтения (что в этой монографии мне всё-таки не удалось, несмотря на ряд попыток), но и ввести новый тип читаемых объектов, а именно, смешанные надписи, на которые почему-то никто не пытался обратить внимание. И, кроме того, меня очень интересовали все предшественники, пытавшиеся читать те же примеры; я тогда понял, что такую историографию пока никто не создал, и что, в меру своих скромных сил, я должен восполнить этот пробел. Ибо ничто не является столь поучительным, как успехи и промахи предшественников. Вот где находится подлинная школа с весьма интересными учителями.

Конечно, выше себя не прыгнешь. Мне крупно повезло, что эта первая, еще весьма рыхлая по терминологии, скудная по числу примеров, неуверенная по чтению ряда надписей и далеко забредающая в смежные разделы науки (без достаточных на то оснований) монография не увидела свет, иначе отношение ко мне у профессионалов, на сегодня достаточно скептическое, стало бы просто скандально отрицательным. Но зато она сделал большое дело в качестве того духовного стержня, опираясь на который я смог весьма быстро войти в проблемы современной русской эпиграфики и дать первые, пусть не вполне ясные и доказательные решения многих эпиграфических проблем. А после того, как этот вариант монографии, над которым я продолжал работать, вводя текст в компьютер и готовя рисунки, исчез, я стал работать над новым текстом уже как человек, знающий проблему в объеме этой пропавшей монографии. Иными словами, не вполне совершенный черновик подготовил во многих отношениях создание гораздо более приемлемого чистовика.

Так часто бывает: огорчаешься явной неприятности (в данном случае - пропаже работы, на которую я затратил полгода), а спустя какое-то время понимаешь, что это была вовсе не неприятность, а шаг к успеху.

 

Литература

 

Белякова Г.С. Пути-дороги славянской письменности // Волхв. Журнал венедов. Л.,  № 1

Белякова Г.С. Об истоках доскорописьменной системы письма у славян (Доклад, прочитанный на Научной конференции в Херсонесе, в дни Праздника славянской письменности и культуры в Крыму, 22-26 мая 1993 года) // Русская мысль, М., № 3-12, с. 109-114Гриневич Г.С. Сколько тысячелетий славянской письменности (О результатах дешифровки праславянских рун) // "Русская мысль". Реутов, 1991, "Общественная польза", с. 3-28, 14 ил.

Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровок. Том 1. М., 1993, "Общественная польза", 328 с.

Истрин В.А. 1100 лет славянской азбуки. М., 1963, Издательство АН СССР, 180 с., ил.

Константинов Н.А. Начало расшифровки загадочных знаков Приднепровья // Вестник Ленинградского университета, 1963, № 14, серия "История языка и литературы", вып. 3. Л., с. 107-109

Суровецкий  Л. Нечто о рунических письменах // Северный архив, 1822, № 24Чудинов В.А. Слоговое письмо средневековой Руси. М. 1993, Рукопись, машинопись, 113 с. формата А-4, ил.

Чудинов В.А. Вселенная русской письменности до Кирилла. М., 2007, «Альва первая», 672 с., ил.

 

Написать отзыв

Вы должны быть зарегистрированны ввойти чтобы иметь возможность комментировать.






[сайт работает на WordPress.]

WordPress: 7.04MB | MySQL:14 | 0.227sec

. ...

информация:

рубрики:

поиск:

архивы:

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

управление:

. ..



25 запросов. 0.375 секунд