В.А.Чудинов

Расшифровка славянского слогового и буквенного письма

Март 24, 2009

Академик А.А. Зализняк - любитель?

Автор 18:53. Рубрика Научная полемика с оппонентами

 Тут я вполне соглашусь со своим оппонентом. Однако не целиком. Подобно тому, как существует народное пение, народные художественные промыслы, народные представления о мироздании (мифология), народная литература (сказки и басни), существует и народное представление о развитии языка. Народ за это осуждать нельзя. Это, разумеется, не наука, а народное мировосприятие, но оно существует объективно, и бороться с ним равносильно борьбе с ветряными мельницами (что и продемонстрировал Гордон в борьбе с Задорновым, но при этом стяжал себе славу не благородного идальго, а могильщика). Его нужно изучать. Но при этом одновременно вести научную работу по реальной языковой истории.  

«Нельзя не признать, что часть вины за такое положение вещей лежит на самих лингвистах, которые мало заботятся о популяризации своей науки. В частности, этимологические словари, которые призваны служить основным собранием сведений о происхождении слов, существуют только в научном варианте, где терминология и аппарат часто оказываются труднодоступными для непрофессионального читателя. А русские толковые словари, знакомые широким кругам гораздо лучше, чем этимологические, к сожалению, в отличие от популярных толковых словарей западноевропейских языков, сведений о происхождении слов (кроме некоторых заимствованных) не дают. Напротив, лингвисты-любители подкупают читателей внешней простотой рассуждений - читателю импонирует то, что, судя по простодушному характеру этих рассуждений, никакой особой хитрости в таком занятии нет, и он может и сам успешно в нём участвовать».

В этом месте я согласен с Зализняком полностью.

Любительская лингвистика интересуется в основном происхождением слов. «Основное содержание любительской лингвистики - рассуждения о происхождении слов. Тут следует заметить, что часто люди просто играют со словами, например, обыгрывают в шутках внешнее сходство двух слов. В этих играх они, не претендуя ни на какие филологические открытия, хотят только, чтобы получилось забавно и остроумно.

Всем известны, например, такие игры со словами, как ребусы и шарады. Еще одна подобная игра, популярная, в частности, у филологов, носит название «Почему не говорят». В этой игре, как и в шарадах, слово разбивается на части, равные каким-то словам, а затем эти слова заменяются на близкие по смыслу. Вот прелестный пример: почему не говорят «красна чья рожа»? Ответ: потому что говорят ал-кого-лик. Лингвист охотно позабавится игрой ал-кого-лик, а вот любитель легко может поверить, что он открыл таким образом происхождение слова алкоголик. А заглядывать в этимологический словарь (из которого легко узнать, что слово алкоголь пришло из арабского) любитель не сочтет нужным - он больше верит своей интуиции. И вот мы уже слышим от него, например, что первый слог слова разум или конец слова хандра - это имя египетского бога Ра и т. п.».

Это уже камешек в огород Задорнова. Его народную этимологию академик путает с научной, а шутку юмориста - с научной концепцией. Зрители хохочут, а академик мрачнеет. Или он в состоянии понять только шутки своих коллег?

«Пока человек осознаёт и признаёт, что он просто играет со словами или получает чисто эстетическое удовольствие от их созвучия, это не любительская лингвистика, это одна из нормальных функций языка. Любительская лингвистика начинается там, где автор заявляет, что он разгадал истинное происхождение слова. Типовое действие любителя состоит в том, чтобы, заметив некоторое сходство слов А и В, заявить: «Слово А произошло из слова В». При этом любителю неважно, принадлежат ли слова А и В одному и тому же языку или разным, являются ли эти языки родственными или неродственными, расположены рядом или в разных концах земного шара. Скажем, заметив, что английское слово poop ‘корма' сходно с русским словом пуп, любитель задумывается: в чём тут дело? Наверно, английское слово произошло из русского, решает он; что же касается разницы значений, то любителя эта сторона дела, как мы еще увидим ниже, обычно мало затрудняет. Между словами, сходными внешне, может не быть никакой связи.

Любитель не осознаёт того, что случаи близкого сходства (или даже совпадения) внешних оболочек каких-то слов из разных языков не составляют ничего исключительного, особенно если слова короткие. Напротив, с точки зрения теории вероятностей было бы крайне удивительно, если бы их не существовало. Ведь число фонем в любом языке сравнительно невелико - несколько десятков. Полистайте, например, английский словарь, и вы найдете десятки слов, сходных по звучанию с какими-то из русских слов, например: crest, beach, boy, bread, plot, net, rye и т. п. В тонкости фонетики иностранного языка любитель не вникает, он берет иноязычное слово просто в русской транскрипции. Это значит, что для него всё разнообразие звучаний иностранных слов сводится к разным комбинациям из 33 русских букв».

Я уж было хотел согласиться, убаюканный, в общем-то, тривиальными примерами, не выходящими за рамки средней школы, однако последняя фраза заставила меня встрепенуться. Как это понять: всё разнообразие звучаний иностранных слов сводится к разным комбинациям из 33 русских букв? Разве звучание - это письменные знаки? Почему же тогда буква Ъ, например, может то звучать как Й, то вообще не произноситься?

«Рассмотрим, например, русские буквенные цепочки, имеющие структуру «согласная + а, о, у, е или и (то есть одна из основных гласных) + согласная». Разных буквенных цепочек такой структуры может быть 21 × 5 × 21 = 2205. Как показывает подсчет, около четверти этих цепочек в русском языке служат внешним выражением какой-нибудь словоформы например кит, рук, дал, вот (а в случаях омонимии - даже нескольких словоформ, как, скажем, рой - существительное и глагол). Возьмем какой-нибудь иностранный язык, где много слов имеет структуру «согласная + гласная + согласная» (большинство языков именно таково). В русской транскрипции эти слова будут иметь вид описанной выше цепочки. Но в условиях, когда четверть таких цепочек уже «занята» русскими словоформами, практически невероятно, чтобы не произошло никаких совпадений записанных таким образом иностранных слов с русскими словоформами».

Опять неясно: если иностранные слова передаются буквами русского языка, то это называется не транскрипцией, а транслитерацией. Чтобы меня не обвинили в предвзятости, цитирую Википедию: «практическая транскрипция - запись иноязычных имен и названий с использованием исторически сложившейся орфографической системы языка-приемника (часто ошибочно смешивается с транслитерацией) для использования в обычных текстах; Транслитера́ция - в широком смысле: передача одной письменности средствами другой письменности». Таким образом, переписывание английских слов специальными значками фонетической транскрипции на базе того же латинского алфавита - это транскрипция, а их запись буквами кириллицы - транслитерация. Неужели академик не знает этих азбучных истин, поучая других исследователей?

«Пусть имеется какая-нибудь пара языков, например, такие два родственных языка, как английский и русский. Созвучие английского и русского слов может иметь два принципиально различных источника: 1) наличие исторической связи между двумя словами; 2) случайность. У исторической связи есть два варианта: а) историческое родство, то есть происхождение из одного и того же слова того языка, который был общим предком взятых языков (для английского и русского таким предком является праиндоевропейский язык); б) отношение заимствования (то есть в данном случае тот факт, что либо русское слово есть результат заимствования именно этого английского слова, либо наоборот). Например, в паре «англ. three - русск. три» имеет место отношение родства (1а); в парах «англ. dog - русск. дог» и «англ. tsar - русск. царь» - отношение заимствования (1б), а именно в первом случае русское слово заимствовано из английского, во втором - наоборот; в паре «англ. poop - русск. пуп» - случайное совпадение (2)».

Насчёт случайностей и заимствований я согласен полностью, но эти слова не образуют основной лексический фонд языка, их меньшинство; однако в отношении праиндоевропейского языка у меня имеется существенное сомнение. Существование этого языка, как и его конкретные реконструированные образцы - продукт увлекательного кабинетного творчества многих учёных. В нём всё хорошо, кроме того, что его существование не подтверждается соответствующими надписями. А тем самым, была ли пара «англ. three - русск. три» простым родством дальних потомков индоевропейского, или один из этих языков был предком другого, решается нахождением соответствующих слов в соответствующие эпохи. Но никак не остроумными логическими предположениями лингвистов.

«Понятно, что, чем ближе родство двух языков, тем чаще будут встречаться пары исторически родственных слов. Например, сходные слова русского и украинского языков в подавляющем большинстве случаев принадлежат именно к этой категории. Напротив, при относительно дальнем родстве (как, например, между английским и русским) доля таких пар невелика. В случае неродственных языков их нет вообще. Для нашего разбора существенно то, что практически всегда имеются пары со случайным сходством - как в родственных, так и в неродственных языках. Конечно, внешние совпадения чаще всего отмечаются в тех случаях, когда сравниваемые отрезки короткие. Но могут совпадать и более длинные единицы. Например, не имеют никакой исторической связи с созвучными русскими словоформами: итальянские stradali ‘дорожные', costi ‘цены', cervi (се = че) ‘олени', certi ‘некоторые', gusto ‘вкус', piano ‘тихо', porca ‘свинья', lasca ‘плотва', perina ‘маленькая груша', palata ‘полная лопата (чего-либо)', stirái ‘я выгладил', conciái (ciái = чай) ‘я выдубил';французские cabane ‘хижина', morose ‘угрюмый', corolle ‘венчик'; испанское primer-o ‘первый'; новогреческое skotiná ‘потемки, мрак'; шведское skotska ‘шотландка'; арабские nawāl ‘дар, даяние', zawāl ‘закат, гибель', nahhāl ‘пчеловод';хинди nagar ‘город'; персидское baran ‘дождь'; турецкие kulak «ухо», durak «остановка» (между прочим, последнее слово привлекло внимание Иосифа Бродского, который обыграл его в своем эссе о Стамбуле).

Приведенные примеры демонстрируют возможность совпадения целых слов (точнее, целых словоформ). Но представляют интерес также и те случаи, когда созвучны не целые словоформы, а только их корни. Корни же, в отличие от слов, не бывают особенно длинными. В любых языках корень обычно состоит из трех-пяти фонем. Как более короткие, так и более длинные корни малочисленны. Число корней может быть в разных языках различным, но чаще всего это величина порядка двух-трех тысяч».

Я специально привел эту длинную цитату без разбивки, чтобы показать, что академик уходит от рассмотрения основного вопроса - о самом существовании в древности именно ТОГО языка, который реконструирован лингвистами. Он демонстрирует случайные созвучия, которые никто из его серьёзных оппонентов никогда и не использовал. Иными словами, академик ломится в открытую дверь. И понятно, что для примеров ему гораздо понятнее поэзия Бродского, чем Пушкина или Лермонтова.

Написать отзыв

Вы должны быть зарегистрированны ввойти чтобы иметь возможность комментировать.






[сайт работает на WordPress.]

WordPress: 7.24MB | MySQL:11 | 0.464sec

. ...

информация:

рубрики:

поиск:

архивы:

Июль 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июнь    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

управление:

. ..



20 запросов. 0.666 секунд